Денис Сухоруков – Тридцать три рассказа об инженерах (страница 20)
«Люльки Гроховского» во время войны спасали жизни не только в этой деревне, но и в других. И не одному ребёнку, не одному раненому, а многим. Когда из «люльки» вылезал человек, её можно было наполнить каким-нибудь ещё полезным грузом. Из таких «люлек» партизанам сбрасывали сверху боеприпасы и продовольствие.
Кем же был Павел Игнатьевич Гроховский, которому пришла в голову столь удачная мысль?
Это был человек своей эпохи: решительный, отчаянно смелый, фанатично преданный своей стране и, кстати, с очень хорошо развитым воображением.
Ещё юношей он встретил революцию 1917 года. Сразу же записался добровольцем в Красную армию, а точнее – в Красный флот. Служил на линкоре «Петропавловск» Балтийского флота, на Волжско-Каспийской военной флотилии, затем в сухопутных матросских частях рядовым, а потом и командиром роты. Участвовал в боях с немцами на Украине, деникинцами на юге России, с колчаковцами в Сибири, с англичанами в Иране и снова на Украине, с махновцами. Был тяжело ранен и награжден именным пистолетом и бантами «За храбрость». Когда наступило мирное время, заинтересовался авиацией и отучился в школе военных лётчиков. Стал авиатором, командиром звена бомбардировщиков. И вот тут начинается самое интересное.
Живой, изобретательный ум молодого пилота Павла Гроховского не знал покоя ни днём, ни ночью.
Однажды он придумал, как лётчикам тренироваться в бомбометании, не имея бомб (их действительно не выдавали в учебных целях, так как в те годы их было крайне мало). На рынке он увидел старого гончара, продававшего хорошие глиняные кувшины, и сделал ему выгодное предложение: мастер делает бомбы из глины, внутрь кладёт мел (при столкновении с землёй мел превращается в облачко пыли, его видно с самолёта), а лётчик за это отдаёт свой продовольственный паёк. Деньги тогда большой ценности не имели, а вот за продукты питания каждый был рад постараться – время было голодное.
Старый гончар согласился, но поставил условие – Павел будет сам копать глину там, где гончар укажет, и сам же замешивать её, а потом привозить в тачке. На том и порешили. Каждое утро Павел Гроховский привозил старику тачку с глиной нужного качества, а тот лепил бомбы. Дело пошло. Глиняные бомбы при столкновении с землёй исправно «взрывались», как и положено. Но Павлу этого показалось мало: он попросил старика класть внутрь мел разных цветов, чтобы можно было понять, какой конкретно лётчик и в какую цель попал. За одним лётчиком с те пор были закреплены мелки зелёного цвета, за другим жёлтого, за третьим – голубого.
После этого Павлу Гроховскому пришла мысль, что лётчики могут помочь телефонистам разматывать телефонный провод. Дело в том, что армейские телефонисты в те времена ходили, увешанные с ног до головы проводами. На разматывание провода и прокладку его через грязь, овраги, болота, леса, да ещё и под огнём противника, уходило слишком много времени. Павел придумал брать катушку с проводом на борт самолёта, конец оставлять у телефониста на земле, а самому разматывать его в полёте.
Изобретательность Павла Гроховского не знала границ. Неудивительно, что именно ему поручили вести фантастический по тем временам проект под названием «Воздушная пехота».
Ещё в 1929 году он задумался над тем, что с самолётов можно сбрасывать не только бомбы, но и парашютный десант. В 1930 году он разработал специальные ящики, подвешиваемые под крыло бомбардировщика для десантирования бойцов. Причём парашюты были оригинальными, его собственной конструкции, из перкаля (дешёвых хлопчатобумажных тканей), а не из дорогого заграничного шёлка, как раньше.
– Нереально! – говорили ему. – У вас нет опыта! Да и что вы можете сделать в ваших кустарных мастерских?
– Парашюты из перкаля? Да вы с ума сошли! Лучшие фирмы мира не пытались это делать, а там поумней нас с вами!
– Вы хотите сбрасывать людей из этих «гробиков»? Ну, извините, это циркачество, а не серьезное дело!
На упрёки Гроховский отвечал:
– Постановка вопроса неверна. Рискует карточный игрок, надеясь на счастье. А мы ставим опыты после расчётов. Нас может постигнуть неудача? Возможно! Но это фактор временный. Неудачи – это ступени к ожидаемому успеху. Важно знать, что делать, и не бояться действовать!
И добавлял:
– Богиня удачи терпеть не может тех, кто раздумывает, когда надо действовать.
Его любимая пословица была:
– Упущенное время – упущенные возможности!
Он знал, что скоро будет война, и не хотел опоздать.
В 1930 году Гроховский испытал свой метод десантирования. В кабинках («люльках») под крыльями лежат двенадцать десантников. Парашюты пошиты своими руками в своих мастерских из перкаля. И способ десантирования необычный: все двенадцать парашютистов одновременно выпадали из перевёртывающихся кабинок («люлек»), подвешенных под крылом. Парашюты открывались автоматически – стропой, прикрепленной одним концом к кабине, а другим – к замку ранца парашюта. Кстати, вот этим изобретением пользуются с тех пор повсеместно.
Люлька П. Гроховского
Роль десантников исполняли те, кто работал вместе с Павлом Гроховским, и лично он сам, конечно. А также его жена – она стала первой в мире женщиной-парашютисткой. Одержимость идеей и бесстрашие этих людей восхищают!
Всё, что они делали, было совершенно новым – за границей не знали ничего подобного.
Павел Гроховский фонтанировал идеями – он разработал мотопланер Г-31, транспортно-десантный самолёт Г-37, стреловидный бесхвостный самолёт Г-39 «Кукарача», Г-38, Г-61, Г-63 и другие, системы подвески автомобилей и танков к бомбардировщику, различные контейнеры для сброса грузов, надувной резиновый планер, бронемотоциклы, десантируемые огневые точки и многое другое, даже тяжёлые бомбардировщики. Значительная часть проектов осталась на уровне эскизов, но что-то было сделано и даже испытано. Между прочим, партия парашютов конструкции Гроховского была закуплена Францией и именно с этими парашютами прыгали первые французские десантники.
А вы знаете, когда появились первые компьютеры? Их рождение связано с событиями Второй мировой войны. Прототипы современных компьютеров (раньше их называли ЭВМ, то есть электронно-вычислительными машинами) использовали военные для шифрования. Немцы и англичане создали эти «первобытные» компьютеры независимо друг от друга. Сразу оговорюсь, что наши военные нуждались в таких машинах ничуть не меньше. Но поскольку на территории нашей родины немцы вели тотальную войну на истребление, и она далеко превзошла по своей жестокости всё, что происходило в Европе, в ту пору заниматься созданием вычислительных машин у нас было некогда и некому.
Строго говоря, ни первые немецкие, ни первые британские аппараты нельзя называть ЭВМ, скорее электронно-механическими машинами – чтобы они работали, нужно было руками постоянно переключать реле (это такой выключатель, который соединяет и разъединяет электрические цепи).
Но к концу 1940-х годов известный американский математик Джон фон Нейман придумал, как сделать так, чтобы в вычислительных машинах программы не задавались больше вручную, переключением рычагов и проводов. Исполняемые коды хранились теперь в памяти устройства так же, как и обрабатываемые данные. А ещё он предложил отделить процессорную часть от накопителя данных, и это уже стало революцией в компьютерной архитектуре. Такой принцип соблюдается до сих пор.
Одновременно с этим в электротехнике началось массовое применение вакуумных ламп. Каждая лампа требовала для работы отдельного питающего провода, кроме того, их было невозможно уменьшить в размерах. В результате каждая ЭВМ первого поколения потребляла электроэнергии как пятьдесят современных холодильников и занимала площадь примерно такую же. Но, как говорится в пословице, лиха беда начало.
В 1947 году в Киеве был основан Институт электротехники, во главе которого встал Сергей Лебедев, известный инженер-электротехник, «автор» самонаводящейся торпеды для Красной Армии и одновременно… родоначальник советской информатики.
В 1948 году он предложил разработать первую советскую электронную вычислительную машину, и ради практического использования, и ради научного интереса. Разработки этой машины велись полностью с нуля – об экспериментах западных коллег Лебедев и его сотрудники информации не имели. За два года машина была спроектирована и смонтирована – работы велись под Киевом, в здании бывшего монастыря. В 1950 году ЭВМ, названная Малой электронной счётной машиной (МЭСМ), произвела первые вычисления – нахождение корней дифференциального уравнения. В 1951 году инспекция Академии наук СССР приняла МЭСМ в эксплуатацию. МЭСМ состояла из 6000 вакуумных ламп, выполняла 3000 операций в секунду, занимала 60 квадратных метров. Имела сложную трёхадресную систему команд и считывала данные не только с перфокарт, но и с магнитных лент.
Так выглядела одна из первых ЭВМ
Но это был только первый опыт. В дальнейшем советские компьютеры становились всё более мощными, производительными, компактными. Под руководством Сергея Алексеевича Лебедева были созданы пятнадцать типов ЭВМ, начиная с ламповых и заканчивая современными суперкомпьютерами на интегральных схемах. А он сам стал в нашей России корифеем в области того, что сейчас несколько пренебрежительно называют «железом».