Денис Сухоруков – 33 рассказа об ученых (страница 18)
Лизоцим стал любимым объектом научных исследований Ермольевой на протяжении всей её жизни.
Но не всё шло легко и просто: лишь в 1970-е годы ей удалось получить лизоцим в кристаллическом виде, то есть в пригодном для широкого применения. После этого его начали широко использовать как консервант в пищевой промышленности, хирургии, офтальмологии. И даже великий хирург-офтальмолог Святослав Фёдоров использовал лизоцим в своей работе. Забавная история связана с тем, как Зинаида Виссарионовна добывала лизоцим в лаборатории: она заставляла своих коллег то плакать, то смеяться до слёз, чтобы из слезы выделить необходимый фермент.
Но вернёмся в 30-е годы. В 1939-м Зинаида Ермольева была направлена в Афганистан, на борьбу с эпидемией холеры. Но на этот раз она не ограничилась хлорной водой, а привезла с собой свой новый супер-препарат, в котором соединила 19 видов бактериофага. Это лекарство нейтрализовало возбудителей холеры, брюшного тифа и дифтерии одновременно!
Когда началась Великая Отечественная война, госпитали оказались переполнены ранеными с гнойными ранами, и нам срочно потребовался антибиотик пенициллин, который в Советском Союзе производить не умели. Англичане же и американцы уже с 1939 года производили пенициллин, и с ними начались тяжёлые переговоры по поводу продажи нам промышленной технологии. СССР был готов заплатить любую цену. Надо сказать, что наши «союзники» повели себя в этой ситуации крайне непорядочно. Они сначала запросили фантастическую цену в 10 миллионов долларов США. Когда советские представители согласились, англо-американцы повысили цену до 20 миллионов долларов. Наши представители опять согласились. Тогда англо-американцы под надуманным предлогом вовсе отказались продавать нам рецепт.
Но тут наша Зинаида Виссарионовна, конечно, не осталась в стороне. В самом адском пекле войны, в Сталинграде, в 1942 году она организовала лабораторию, где кустарным способом получила наш собственный, советский пенициллин. Она назвала его крустозином. Никаких условий для лаборатории, конечно, в окружённом немцами городе не было, поэтому плесень она выращивала на стенах обычного грязного и холодного подвала. Не сразу ей удалось найти нужный грибок: она перепробовала 92 вида плесени, преж де чем наткнулась на тот единственный, спасительный, который эффективно уничтожал вредоносные микробы. Плесень начали выращивать в больших количествах и выдавать раненым с пищей, что приводило к их быстрому выздоровлению. Количество спасённых жизней исчислялось тысячами.
Кроме того, Зинаида Виссарионовна предвидела опасность эпидемии холеры в городе: первыми заболевшими оказались пленные немцы. Они же в своё время сливали в Волгу воду, заражённую холерой, таким образом германское командование хотело уничтожить защитников города. По распоряжению Зинаиды Ермольевой всюду стали хлорировать воду. Каждый день 50 000 бойцов Красной Армии и жителей города получали препарат из плесени, чтобы никто не заболел холерой. Несмотря на все усилия фашистов, вспышки холеры в Сталинграде удалось избежать.
Вскоре после этого Главный хирург армии Бурденко направил Зинаиду Виссарионовну на Прибалтийский фронт, где сложилась крайне напряжённая ситуация с лечением раненых. Зинаида Ермольева привезла с собой плесень, и научила работников местных лабораторий быстро и качественно изготавливать из неё лекарство. И опять – десятки тысяч спасённых жизней. В благодарность за это Зинаиду Виссарионовну прозвали «маршалом невидимого фронта».
Государство заметило героическую женщину и пригласило её в Кремль. Из рук Сталина она получила престижную Сталинскую премию, но не оставила её себе, а сразу же пожертвовала на постройку истребителя, который так и назвали «Зинаида Ермольева». В те годы военные самолёты и танки нередко называли именами людей, которые пожертвовали на них свои сбережения.
Ермольева стала необычайно популярна в СССР. Она мешками получала письма как от врачей, так и от раненых. Все хотели научиться выращивать чудодейственную плесень. Зинаида Ермольева охотно делилась знаниями. Она проводи ла, как сейчас сказали бы, «мастер-классы», на которых наглядно показывала, как выращивать плесень, как её очищать.
Теперь уже англичане заинтересовались советским антибиотиком. В СССР приехал английский учёный-врач Говард Флори и встретился с Ермольевой. Он в шутку назвал Зинаиду «госпожа Пенициллин». Клинические испытания показали, что советский препарат оказался эффективнее англо-американского в 1,4 раза. И теперь уже англичане начали закупать в СССР препарат для лечения раненых.
В 1945 году Говард Флори, Александр Флеминг и Эрнст Чейн из рук шведского короля получили Нобелевскую премию за открытие антибиотика пенициллина и за его целебное воздействие при лечении инфекционных заболеваний. Три уважаемых английских джентльмена, как видно, «постеснялись» сообщить королю о том, что по справедливости рядом с ними должна была бы стоять советская женщина Зинаида Ермольева.
Как бы то ни было, героиню нашего рассказа незаслуженно забыли, и сегодня её имя почти никому не известно. Во всяком случае, Интернет единодушно считает изобретателями антибиотиков Флеминга, Флори и Чейна. Но мы-то с вами уже знаем, что всё не так просто…
А Зинаида Виссарионовна до глубокой старости работала в лабораториях и читала лекции в Институте микробиологии. Количество её открытий впечатляет. В 1947 году – антибиотик стрептомицин, в 1950 году – тетрациклин, в 1970 году – интерферон. Она написала за свою жизнь более 500 научных работ, воспитала целую армию учёных-последователей: 180 кандидатов наук, 34 доктора наук[7]. А это, поверьте, очень много для одного человека.
Наш ответ на Хиросиму
Александр Расплетин
(1908–1967)
Сразу по окончании Великой Отечественной войны в 1945 году американцы безо всякой военной необходимости сбросили две атомные бомбы на японские города Хиросима и Нагасаки. Это было ничем не оправданное массовое убийство. И в то же время это была демонстрация силы. Два больших японских города превратились в пепел. От невиданного оружия за считанные секунды погибли полсотни тысяч мирных жителей. В следующие дни от ожогов и ран умерли ещё сто тысяч. Уцелевшие под бомбами заболели страшной лучевой болезнью, от которой не было спасения. Американские медики потом с интересом осматривали заболевших, с «научными» целями тщательно записывали в свои блокноты все проявления болезни, но даже не попытались помочь несчастным. И хотя бомбы были сброшены на японцев, мало кто сомневался, что «послание» адресовано в первую очередь русским. Американцы как бы хотели сказать Советскому Союзу: если будете нам мешать, мы можем такие же бомбы и вам на головы сбросить.
После столь варварской бомбардировки Сталин начал интересоваться безопасностью Москвы. К тому же в 1950 году разведка донесла, что у американцев готов план нанесения ядерных ударов по всем крупнейшим городам Советского Союза. Сталин вызвал к себе лучших специалистов по радиолокации.
Было принято решение создать вокруг Москвы кольцо противовоздушной обороны. Одним из тех, кому поручили это ответственное дело, был Александр Андреевич Расплетин.
Будущий учёный и инженер родился в 1908 году в купеческой семье на Верхней Волге, в городе Рыбинск Ярославской губернии. С юных лет он увлекался радиотехникой, в восьмом классе уже собрал свой первый радиоприёмник собственной конструкции. Окончив электротехнический институт в Ленинграде, он начал работать в лаборатории над созданием телевидения (оно тогда называлось «дальновидением»). Это было ещё до Великой Отечественной войны. Первое изобретение его называлось «Устройство для синхронизации в дальновидении». За этим телевизионным изобретением последует ещё много-много других. Любопытно, что и в Америке шла семимильными шагами работа над телевидением. Возглавлял её выдающийся инженер Владимир Зворыкин, уроженец города Мурома Владимирской губернии, но к тому времени уже американский гражданин.
Когда началась Великая Отечественная война, Александр Андреевич остался в окружённом немцами Ленинграде и занимался усовершенствованием радиолокационных станций для армии, чтобы лучше отражать воздушные удары врага. Он пережил большое горе: в осаждённом городе от голода и болезней умерли его жена и мать. Вместе с ними от голода умерли 632 250 других ленинградцев. Но Ленинград, а вместе с ним и Александр Расплетин не сдавались. Он разработал радиолокационную станцию наземной артиллерийской разведки. Это был его ответ врагу. Прибор был способен обнаружить одиночного солдата на дистанции до 5 километров, автомобиль до 16 км, корабль до 35 км. Неудивительно, что при помощи расплетинской радиолокационной станции советская артиллерия могла уничтожать ничего не подозревающего противника на большом расстоянии.
По дороге в эвакуацию, в Костроме, Александр Андреевич серьёзно простудился и заболел воспалением лёгких, с температурой 40 градусов. Как пишет сам Расплетин: «Но, к счастью, мой организм легко поддался лечению: 850 грамм спирта плюс дюжина горчичников поставили меня на ноги».
После войны Александр Андреевич вернулся к телевизионным экспериментам. При его активном участии был разработан первый советский телевизор. Уже через год после войны в его лаборатории было получено первое в Советском Союзе телевизионное изображение, причём по качеству оно превосходило зарубежные образцы. Одновременно с этим Александр Андреевич Расплетин продолжал погружаться в радиолокационные исследования.