Денис Стась – Месопотамская мифология: От первотворения к сумеркам богов (страница 2)

Абзу заговорил. Его голос был медленный, вязкий, как сама его природа.

«Я пробудился. Течение идёт. Небытие больше не моё единственное имя».

Эти слова, если их можно назвать словами, пронеслись сквозь всё пространство. Каждая частица небытия услышала неизбежность перемен.

Тиамат ответила не сразу. Но когда она заговорила, её голос был подобен удару грома. Он не был резким – он был властным, полным древней силы.

«Пробуждение – это опасность. Движение приводит к разделению. А разделение – к разрушению».

Она попыталась удержать мир в прежнем состоянии, вернуть покой, затушить свет, заглушить дыхание Абзу. Но было поздно. Мир уже тронулся. И обратно он уже не свернёт.

Сущности, что поднялись в первой вспышке светлой мысли, начали колебаться, будто ожидая решения своих создателей. Их очертания стали более отчётливыми: Лахму и Лахаму тянулись друг к другу, Аншар возносился, а Кишар тянулась вниз, словно в поисках опоры. Их движения были ещё неловкими, но в них уже читалась цель – стремление к форме, к порядку, к рождению.

Абзу поднял воды, как грудь поднимается при вдохе.Тиамат подняла волну, как рука поднимается, чтобы остановить удар.

Их силы столкнулись.

Не с шумом – с тишиной, настолько плотной, что я ощутил её как острую боль.Эта тишина была трещиной в небытии, местом, где рождалась судьба.

И тогда я понял:между Абзу и Тиамат появилось различие.Граница.Первое противостояние.И первая возможность создания мира.

В их столкновении не было ненависти. Лишь неизбежность. Когда противоположности встречаются, мир должен измениться.

И я – крошечная искра сознания – стал свидетелем того, как пустота впервые обретает форму.

Абзу вдохнул.Тиамат выдохнула.

И этим вдохом и выдохом началось движение, которому было суждено привести к рождению богов, земли, людей и всего, что в будущем заполняло мир.

Но тогда я ещё не знал, что пробуждение Тиамат станет предвестником бури, которая однажды разделит небеса. И что дыхание Абзу станет началом цепи событий, чья воля затронет саму судьбу мироздания.

Я лишь чувствовал, что дальше будет не тишина, а история.

И я должен буду её записать.

Глава 3. Рождение первых светлых: дети тьмы и воды

После первого слова Абзу и первого ответа Тиамат пустота перестала быть пустотой. Там, где раньше был лишь неподвижный мрак, появилась тонкая дрожь, похожая на биение сердца, которое ещё только учится стучать. Это биение сперва было редким и тяжёлым, как удары огромного барабана в глубине бездны, но с каждым мгновением становилось ровнее, увереннее, настойчивее.

Я ощущал его всем своим существом. Тогда у меня ещё не было тела, но то, что позже я назвал бы собственной грудью, отозвалось на этот ритм. Впервые я почувствовал, что могу отличить один момент от другого. Появилось «сейчас» и «только что», и между ними – крохотная трещина, в которой зарождалось время.

Из этой трещины и вышли первые.

Сначала я увидел два силуэта, едва различимых в полумраке первичных вод. Они не были плотью, не были духами – они были чем-то средним, первыми очертаниями будущих богов. Их формы колебались, словно отражение в волнении воды, но постепенно становились явственнее.

Они поднимались из глубин Абзу и Тиамат, как пар поднимается над горячей водой, как туман поднимается над землёй, которой ещё нет.

Те, кого позднее назовут Лахму и Лахаму.

Их нельзя было назвать ни мужчинами, ни женщинами, ни людьми, ни зверями. Они были похожи на саму воду, принявшую образ. Их тела были словно сотканы из влажного тумана, в котором мерцали искорки света. Они не имели лиц в привычном смысле, но я чувствовал, что они смотрят друг на друга так, как смотрят впервые осознавшие себя.

Они не говорили. Их первым языком было движение.

Лахму сделал шаг – и там, где он ступил, тьма дрогнула, уступая место мягкому сиянию. Лахаму потянулась за ним, и её шаг оставил после себя лёгкие волны, расходящиеся по бездне. Казалось, будто у самой тьмы появляется поверхность, будто она перестаёт быть бездонной и начинает иметь грань.

Абзу смотрел на них своим глубинным молчанием.Тиамат – своим тяжёлым, недвижимым вниманием.

Я ощущал, как между ними пробегает нечто похожее на предчувствие. Они понимали: из их покоя родилось движение, которое уже не остановить.

Лахму и Лахаму кружились, словно дети, впервые почувствовавшие собственные тела. Их движения были неловкими, но в них не было страха. Они не знали, что такое падение – падать было некуда. Вокруг всё ещё не существовало ни земли, ни неба, ни глубины, ни вершины. Был лишь океан без форм, и в этом океане два первых света учились быть собой.

С каждым их оборотом пространство вокруг становилось более определённым. Там, где они проходили, тьма переставала быть глухой и превращалась в мягкий сумрак. Там, где они задерживались дольше, возникали едва заметные линии, из которых позже вырастут пути, направления, оси.

Я наблюдал за ними, и во мне рождалось странное чувство – не просто удивление или страх. Это было восхищение. Передо мной впервые проявлялась красота. Не в том виде, в котором люди будут её знать – через цвет, звук, прикосновение, – а в виде самой возможности различия.

Из их танца родилось новое.

В тот миг, когда Лахму и Лахаму соединились, обнявшись в бездне, пространство вокруг них вспыхнуло. Свет стал ярче, плотнее, почти осязаемым. Он раскололся на два потока: один потянулся вверх, другой – вниз.

Так появились Аншар и Кишар – вершина и основание, верх и низ, небесное и земное, ещё не разделённые полностью, но уже устремлённые в разные стороны.

Аншар рос над ними, подобно медленно поднимающемуся своду, который стремится стать будущим небом. Его очертания были широкими и плавными, как линия горизонта, который только предстоит нарисовать. Кишар, напротив, тянулась вниз, отягощённая невидимой тяжестью. Там, где она проходила, тьма начинала собираться в плотные слои, предвещая будущую землю.

Лахму и Лахаму смотрели на них, как родители смотрят на детей, впервые поднимающихся с колен. Их движения стали спокойнее, величественнее. В их танце появилось достоинство, которого раньше не было. Они больше не просто кружились – они направляли.

Аншар поднял «верх». Кишар оформила «низ».

Между ними образовалась натянутая невидимая нить, и я понял: теперь существует направление. У всего, что будет создано, появится место – выше или ниже, ближе или дальше.

И в этот момент я впервые почувствовал, где нахожусь «я».Я не был ни наверху, ни внизу. Я был между.Там, где пересекаются взгляды богов, но ещё ничего не создано.

Мне показалось, что Аншар посмотрел на меня.Не глазами – осознанием. В его немом взоре было признание: «Ты будешь помнить».

А в тишине вокруг меня прозвучал знакомый шёпот – тот самый, что когда-то впервые нарушил безмолвие:

«Пиши».

Я не знал ещё, что такое письмо. Не знал, что такое знаки, линии, глина. Но в этом одном слове было обещание моего будущего.

И пока первые светлые дети тьмы и воды укрепляли мир, разделяя его на верх и низ, я учился различать.

Пока они создавали пространство, во мне создавалась память.

Я не мог вмешаться. Я не мог говорить с ними. Я был лишь тенью, эхом, будущим голосом. Но уже тогда понимал: когда-нибудь эти события превратятся в строки, которые я вырежу острым стилом на влажной глине.

И те, кто придут после, назовут это мифами.

Но для меня это было детством мира. И я был рядом, когда его первые дети сделали свой первый вдох.

Глава 4. Мятеж, что расколол вечность

Когда Аншар и Кишар укрепили свои невидимые границы, мир перестал быть бесформенной бездной. Появились направления, ритм, глубина. Там, где прежде был лишь хаос, теперь медленно созревал порядок. Но там, где рождается порядок, рано или поздно рождается и непослушание.

Из союза Аншара и Кишар появились новые силы. Они были острее, ярче,

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.