Денис Старый – За Веру, Царя и Отечество! (страница 28)

Боюсь, что без таких вот решений, когда будем использовать мои знания по месторождениям серебра и золота, России будет сложно вести войны и ещё при этом экономически развиваться. Да и не вижу смысла не использовать те мои географические знания, которые имеются.

— Объём производства в серебре составил за последние полгода сорок восемь тысяч рублей, — всё же зачитывал свой доклад Собакин.

В зале, в самой большой и просторной комнате, оборудованной для таких вот совещаний в моём поместье в Москве, зашумели присутствующие здесь члены товарищества.

Для многих сумма в более тысячи рублей кажется чем-то нереальным, запредельным. Но не для всех из тех людей, что слушали доклад Собакина. Обратил внимание на самодовольную рожу Антуфьева. Наверняка же, паразит, думает, что в эти сорок восемь тысяч вошли и те деньги, которые уже были освоены этим промышленником, а это больше, чем половина от обозначенной суммы.

Вот только деньги те — державные, выданные Матвеевым. Не вижу смысла вести себя столь высокомерно, словно бы средства собственные. Нужно будет с ним перед самым отъездом еще раз поговорить, расставить приоритеты, может и припугнуть.

— Сие средства — без учёта затраченных на строительство заводов и на заказ фузей. Господин Антуфьев токмо недавно влился в наши ряды. С его заслугами считаться будем опосля, — заметил Собакин.

А я заметил разочарование на лице у Никиты Демидовича. Уже не просто предполагал — я был уверен в том, что он решил перехватить бразды правления в нашем товариществе. Скорее всего, будет интриговать не столько против меня, сколько против Собакина. Я, как смею надеяться, стою уже выше всех этих игр.

И даже пока вмешиваться не хочу, так как вижу и знаю, что элемент конкуренции нашему товариществу точно не повредит. По крайней мере, Собакин, когда понял, что вопрос о принятии Антуфьева в наши ряды стрелецкого торгово-промышленного товарищества уже решён, начал более активно действовать.

Например, даже без моей помощи, но всё же слегка прикрываясь моим именем и играя на некоторых противоречиях, за которые мне ещё придётся расплачиваться, Собакин договорился о том, что именно наше товарищество будет заниматься строительством царской резиденции в Преображенском.

Так что мы ещё и строительная компания. И это осуществить было несложно. Сейчас по Москве немалое количество строительных артелей, которые уже закончили свои работы по обустройству тех боярских усадеб, что пострадали во время стрелецкого бунта. А ещё немало строительных артелей были привлечены для строительства всех необходимых военных сооружений в Преображенском. Там до сих пор идёт строительство, но уже куда как меньшего масштаба.

Вот и выходило, что на данный момент самая главная стройка, которая будет осуществляться, — это строительство уже непосредственно царской резиденции. Естественно, отдельные строительные бригады хотели бы в этом поучаствовать. Потому мы их и решили объединить в единую корпорацию.

— Трудность я вижу в том, что мы так и не определили этого… архитектора. Без оного нашим зодчим возвести добрый царский дворец не выйдет. Посему придётся довериться австрийскому послу Теннору, который обещал прислать добрых архитекторов, — продолжал свой доклад Собакин, как раз касаясь вопросов строительства.

На самом деле различных проходимцев и тех, которые называют себя архитекторами, в Немецкой слободе хватает. Я ещё прошлым летом пообщался с большинством из них. Однако, учитывая то, какие они предоставляли чертежи строений, то боюсь, что в будущем первоклашки лучше рисуют.

Но, может, я утрирую, и, конечно же, нужно учитывать многие параметры, как устойчивость, фундамент, тяжесть кладки, и многое-многое другое, о чём я имею представление, но далеко не профессионал… Ну, в прошлой жизни я свой дом возводил сам, а ещё некоторое время занимался строительством и проектировал замысловатые коттеджи.

Так что мог бы замахнуться и на то, чтобы быть архитектором, если только рядом будут грамотные консультанты. Но на всех стульях усидеть одновременно невозможно. И меня ждут другие дела. Однако, конечно же, я пообщаюсь с тем архитектором, и мы, возможно, вместе с ним составим проект, чтобы что-то действительно хорошее возвести, величественное, может быть, даже где-то и в стиле русского барокко. Того, что в будущем называли «Елизаветинским», на более чем полвека раньше сделать это.

— В сентябре открываем два ремесленных училища. Там будем давать такие специальности, как… — шла тридцатая минута доклада, с использованием формулировок из будущего.

Я принимал участие в составлении доклада. Не мог некоторые важные моменты освещать языком нынешнего времени. Но, как мне казалось, все понимают, о чем идет речь.

Конечно, к таким долгим и нудным совещаниям прибывшие сюда люди не были готовы. Это, скорее, нужно быть боярином, чтобы выдерживать долгие сидения и обсуждения. Ну ничего, не думаю, что это такая уж слишком изощрённая пытка с моей стороны.

Но каждый из присутствующих должен знать, чем дышит наше товарищество. Возможно, рассказывать и другим — может, мы кого-то возьмём к себе, так есть уже и кого выгнать. Нормальное явление. И от убыточных явлений нужно избавляться, если только не получается их переформатировать.

И уж, конечно, всего за один год существования стрелецкого товарищества оно вышло далеко за стрелецкие слободы, но я пока не вижу причин для переименования нашего товарищества.

Что же касается системы образования, то ремесленное училище — то малое, что мы пока можем себе позволить и потянуть как финансово, так и в организационном плане.

В Москве, да и в других городах России, на данный момент не осталось образованных людей, способных к преподаванию. Кого только можно было, забрала к себе царевна Софья.

Новодевичий лицей, как в итоге было названо учебное заведение, чтобы только не именоваться коллегиумом, сейчас воспитывает и обучает более ста человек. В основном это обедневшие дворяне, но есть и мещане, к сожалению. Но среди крестьян даровитых детей пока выявить не получилось. Таковые имеются, но они находятся в приходской школе того же Новодевичьего монастыря и готовятся к поступлению в лицей.

Я правильно сделал, что не позволил уничтожить Софью Алексеевну. С Петром они почти поладили, по крайней мере, не считаются врагами, хотя и проявлений родственных чувств не наблюдается. Выдерживают нейтралитет, хотя в ближнем круге царевны уже есть люди, которые сообщают даже о разговорах Софьи.

Но вся энергия этой уникальной женщины сейчас направлена на то, чтобы доказать всем, что она не только порочная блудница, как её называют за глаза многие, что она не только проигравшая царевна, которая не смогла взять власть в свои руки у практически несмышлёного ребёнка, коим был Пётр Алексеевич до недавнего времени. Она доказывает, что может и умеет работать на любом посту так, как многим не по силам.

Правда, делать всё это за немалые деньги, которые даёт ей всё ещё любовник Голицын, куда как проще, чем если бы этих денег не было. К примеру, в преподаватели Новодевичьего лицея получилось отрядить сразу пятерых человек из Киева, из одной из братских школ этого города. Они польстились на высокую оплату их преподавательского труда. А как бы там ни утверждали, но образование в нынешнем Киеве развито куда как больше, чем в других городах России. Но это пока…

Кроме того, в Россию переехали ещё двенадцать различных преподавателей из братских православных школ Речи Посполитой. Тут, конечно, бы стоило провести некоторую проверку личности, чтобы мы не получили агентов влияния тех же самых иезуитов. Но вместе с тем тенденция обнадёживающая.

А скоро, где-то к ноябрю, по завершению навигации, я собираюсь встречать делегацию из молодых, но надеюсь, что перспективных выпускников европейских университетов.

Впрочем, если мозги у них будут, да ещё и примут православие, станут русскими подданными, то они будут такими перспективными… Нужно же кому-то в скором времени открывать многие законы физики и математики, те же самые логарифмы, что уже мной переложены частью на бумаге, но частью всё ещё находятся в голове.

Так что я не могу утверждать, что образование в Москве вдруг стало таким уж и серьёзным. Мы ещё только в начале пути. Но когда получится — а учитывая то, что православный собор для выбора патриарха назначен только на следующую весну и есть время для манёвра, — академии быть.

Что принципиально: высшее учебное заведение в России не будет называться университетом. Если надо, пусть потомки переименовывают. А у нас будет пока Академия. И как ступень перед академией станет лицей; ниже будут идти гимназии, которых пока ещё нет, приходские школы и ремесленные училища. Вот такую иерархию я думаю создать в системе образования.

Но эта работа не на одно десятилетие. И для того, чтобы образование поставить на высокий уровень, нужно решить такое колоссальное количество проблем, связанное с кадрами, но, прежде всего, с финансовым обеспечением. Раздувать систему образования сразу и сходу, будет означать, что просто не хватит средств ни на армию, ни на что-либо другое. А прибыль от образования, в виде опытных и умных управленцев, может случиться только лет так через десять, вряд ли сильно быстрее.