Денис Старый – За Веру, Царя и Отечество! (страница 17)

— Но я не похищал — чуть ли не плача, выкрикнул подросток.

«А то я не знаю!» — подумал я. — «Но мне нужно быстрее разжечь огонь междуклановой войны. Так что придётся потерпеть, славный Радзивилл».

От автора:

Что сложнее: ловить преступников или учить подростков? Это и предстоит выяснить герою.

Глава 9

Леса Западной Беларуси. Ружаны.

23–26 июня 1683 года

— Но я не знаю, о чём вы говорите. Вы явно совершаете ошибку. Отпустите меня, это же не прошлый век, чтобы выкрадывать ясновельможных панов для выкупа! — продолжал сокрушаться Кароль Радзивилл.

Я пока молчал. Нужно, чтобы клиент созрел окончательно. Ведь ещё буквально час назад он грозил нам такими карами, такими пытками и смертью в муках, что невольно закрадывалась мысль о нарушении подростковой психики. А насчет того, что не по-рыцарски выкрадывать детей, мы уже успели поговорить. И садист-подросток, так смаковавший возможные пытки, согласился со мной и даже сам сокрушался, как же кто-то плохо поступил, что выкрал ребенка.

— Куда вы меня везёте? — продолжал спрашивать знатный литвин.

Мы уже выехали из леса и передвигались по не самой лучшей дороге вдоль колосящихся полей. Пленник должен почувствовать, что мы можем его вывести, и что мы это уже делаем. Судя по всему, достаточно нагнали ужаса на подростка.

Пора уже и переходить к завершающей фазе операции.

— Так вы даёте мне слово, что не имеете никакого отношения к похищению ребёнка? — спросил я.

— Ну, конечно же! — оживился Кароль Радзивилл.

Я с сомнением посмотрел на подростка. Остановил своего коня, жестом приказал привести коня, которого за уздцы вели и на котором сидел со связанными руками великовельможный Радзивилл. Благо седло было удобным, а Кароль к своим годам вполне опытный наездник.

— Прочтите вот это. Сию бумагу нам удалось перехватить в Ружанах, — сказал я, протягивая подростку бумагу. — Но словно бы нарочно нам подсунули письмо сие. Оно выпало у одного гусара из сидельной сумы.

«Дите то, крестника русского царя, надлежит передать Радзивиллам в Несвиж. Иные указания поступят позже,» — было написано на русском языке, на листе бумаги с поддельной печатью Сапег.

Сапеги меж собой разговаривали на русском, об этом не могут не знать Радзивиллы, прекрасно знающие русский язык, ну или уже измененную его версию, в будущем ставшую белорусским языком.

Конечно, печать на бумаге подделана топорно. Главное, что герб Сапег угадывался отчетливо. Но я не собирался отдавать письмо Радзивилам. Пусть верят на слово одному из своих представителей. А то, что Кароль начнет истерить, я почти не сомневался. И то, что его мать подымит бурю негодования, то же.

— И что вы хотели со мной сделать, если я ни в чём не виноват? Увезти в Московию? Вы обязаны меня отпустить, — прочитав бумагу, сказал молодой Радзивилл.

Я не спешил ему отвечать. Очень важно, чтобы о коварстве Сапег прозвучало не от меня, а от этого представителя знатнейшей фамилии Речи Посполитой. И наконец дождался:

— Я предполагал, что коварству любого из представителей рода Сапег нет предела. Если вы отпустите меня, то я не спрошу с вас за ваш поступок. Даю слово, что погони не будет. Мне есть кого спросить. Это уже перешло все нормы приличий, — сказал король Радзивилл.

Я пристально посмотрел на молодого человека. При этом состроил самое серьезное и чуть виноватое лицо. С подростками нужно говорить, как со взрослыми и даже еще более деловито.

— Я верю в ваше благородство, ясновельможный пан. И отпускаю вас. И прошу вас прощения, что поддался на глупую уловку Яна Казимира Сапеги. Прошу великодушно простить меня, и в знак моего искреннего раскаяния — примите от меня в дар вот этого коня, а также саблю самого крымского хана, которую мне удалось взять в ханском дворце, — сказал я, показывая на великолепную лошадь.

Жалко было расставаться с таким животным. Лошадь была одной из десяти наиболее лучших, которых мне удалось взять в качестве трофеев в Крымском походе. Да и сабелька не из дешевых. За такую можно как бы не десяток винтовок заказать. Но было очень важно одарить Радзивилла чем-то таким, что может быть предметом гордости подростка.

Надеюсь, что моя интрижка выгорит. Ведь по сути сейчас Кароль Радзивилл должен быть в эмоциональном срыве из-за случившегося. И тогда он обязательно наговорит столько всего, что, даже если другие поймут, что это всё интрига — и далеко не Сапег, а моя, — будет уже слишком поздно.

Как говорится: «Слово не воробей — вылетит, не поймаешь» Пусть представители этих двух фамилий наговорят друг другу столько гадостей, чтобы назад у них дороги не было. И без того отношения накалены у них до предела. Я лишь чуточку бензина вылью на раскаленные угли. Авось… Я рассчитывал на то, что мои действия станут последней каплей, спровоцировавшей междоусобную войну в Речи Посполитой.

Ведь именно сейчас — самое что ни на есть выгодное время для такой войны. Король Ян Сабеский отправляется на помощь австрийцам, он занят подготовкой своего немногочисленного войска. Магнаты не сильно-то и поддержали своего монарха отрядами воинов. Магнатские армии сейчас сильны и многочисленны.

Уже сложились коалиции. Вернее, когда все против всесильных Сапег. Да, это противостояние должно было начаться позже. Но почему бы не ускорить исторические процессы?

— Ибо нечего было со мной связываться! — прорычал я себе под нос.

Молодой Радзивилл пришпорил коня и улепётывал так, что, если бы мы захотели его догнать, скорее всего бы и не получилось. Лошадь у него сейчас, возможно, самая резвая из тех, с которыми мы пришли к Несвижу.

— Что застыли? Уходим отсюда — и быстро! — скомандовал я, показывая всем пример, как нужно убегать от неприятностей.

В запасе у нас было часа три, пока Радзивилл доедет, пока соберут отряд для погони за нами. Он дал свое слово и попробует его сдержать. Но там будет мамочка. Она может и не послушать своего отпрыска и поднять всех на уши.

Так что пора путать следы. Часть моего отряда отправилась вперёд по дороге, но большая часть тут же свернула в лес. Эти места были исследованы ещё раньше. Тут, по опушке, не сильно углубляясь в чащобу, можно было пройти достаточное расстояние, чтобы выйти на другую дорогу и сделать небольшой крюк.

Следующей целью были Ружаны — резиденция Сапег.

Можно было подумать, что я вовсю беспредельничаю. На первый взгляд — именно так оно и есть. Вот и Радзивилла украл, собирался навести шороху, возможно и с кровью, в Ружанах. Однако, плевать мне на мнение польско-литовских магнатов. Для меня есть единственный человек, чье слово значимо.

И слова государя никто не отменял. Петр Алексеевич сказал, что дело принципа — чтобы его крестник был доставлен в Россию. Но пока готовится посольство в Речь Посполитую, в том числе и для того, чтобы решить мой вопрос, я действую. И то, что я что-то задумал Петр не может не знать. Ну или хотя бы догадываться.

Надо будет — отвечу за свои поступки. Но была надежда на то, что я правильно воспитываю государя. Не может государь и наше Отечество, что вверено ему в правление, не отвечать на пощёчины, которые выдают враги. Тем более когда это происходит не со стороны польского короля, а со стороны его приближённых.

Сколько было в истории таких случаев, когда отдельные отряды польских или литовских воинов, даже во время мира, нападали на русские поселения, разоряли их, уводили людей. В ответ — русские обрушивались на польские и литовские земли. И не было ясно, кто первый это начал. Подобные «дружеские» визиты уже много поколений являлись чем-то обыденным.

Но при этом мог быть мир, и государей лишь переписывались друг с другом, заявляя, что произошедшее нежелательно для дальнейших дружеских отношений. Высказывали озабоченность, но не более. И я рассчитывал именно на такое.

А ещё важным моментом являлось то, что ребёнок всё-таки находился в Ружанах. Значит, преступление было совершено. И оно уж точно не рыцарское — бесчестное и недостойное понятию чести и польского короля, которые так активно культивируются в Речи Посполитой.

От Сапег открестятся все. И…

— А не действую ли я ровно так, как того хотят иезуиты? — спросил я Игната на коротком привале.

— И я так думаю, Егор Иванович. Но разве же иначе можно поступать? — отвечал умудренный дядька.

И ведь, да… Ян Казимир Сапега — это тот, кого король слушает постоянно. А порой случается и так, что Сапеги не спрашивают Яна Сабеского, более всего грезившего войной и славными победами, и представители этого рода ведут такую политику, как им угодно. Если тут хоть небольшой конфликт с иезуитами…

— С Радзивиллам — точно наша игра, — задумчиво сказал Игнат. — В остальном иезуиты могли просчитать, что ты, Егор Иванович будешь поступать по-своему. Тут важно не подставить государя нашего.

— Как же сложно с этими иезуитами. Не считаешь ли ты, что тут лучше выжечь осиное гнездо, чем отмахиваться от ос? — сказал я.

Сказал, но понимаю, что улья-то и не существует. Ну если только не взорвать Ватикан. И то… Но охоту на иезуитов я открою.

— Объявишь в Москве награду за каждого из иезуитов. Но так… среди лихого люда. Пятьсот рублей дам за каждую голову, — сказал я.

Понятно, что не будут отстреляны все иезуиты. Но одно-два покушения и они, по крайней мере, станут бояться, оглядываться. Перестанут вести себя столь беспечно и активно. А того и гляди, пойдут на переговоры. Нужно… Обязательно, чтобы два-три представителя этого Ордена были наказаны.