Денис Старый – Выход из тени (страница 15)

Жестокость, кровь… Как же этого не хочется. Но что делать, если уже в следующем году, или через год, в случае, если монголы будут разбиты, они придут вновь и тогда… А вот будет единый правитель, то и сопротивляться можно.

— Берладники ещё придут… Черниговский князь, я в том убеждён, пришлёт своих воинов. Хотя бы для того, чтобы показать, что его власть здесь ещё имеет вес, — с воодушевлением говорил мне Вадим.

— И ты хочешь с этими восемью тысячами, из которых многие будут неопытны и ещё не встречались с монголами, идти на полевое сражение? — добавил я, внося долю скепсиса в наш разговор.

Вадим задумался. Он был неглупым человеком, но победа повлияла на воеводу так, что он вёл себя словно ребёнок. Нужно было опустить его на землю, чтобы вернулось трезвое соображение. Никаких полевых сражений, только с упором на крепость. И то… Дай Бог, чтобы артиллерия была хоть какая и она имела психологический эффект для врагов.

— Мы сможем выстоять, только если будем за стенами и совершать вылазки. Иначе никак не одолеем монголов. Так что я уже завтра возвращаюсь к половцам и буду держать связь со своим городом. Если ты со мной — отправляемся, — сказал я.

Вадим посмотрел на меня с обидой, но кивнул.

На самом деле я ожидал даже не восьми тысяч — надеялся на большее число ратников. И это без торков. Булгары обещали прислать людей. Пришли вести от аланов — туда отправилась Земфира, жена Лепомира. Аланы тоже приведут полторы тысячи своих воинов.

У них восстание пошло на спад, и освободились те непримиримые, кто не был разбит монголами в боях, но при этом ещё сохранял хоть какую-то веру в то, что с потомками Чингисхана можно воевать. Ну и которым теперь просто негде прислониться. Свои выгонят, или сдадут монголам, чужие… А кто примет? Вон, венгры приняли беглых половцев, так уже монголы прямо заявляют, что венгров воевать будут.

Между тем, вести о том, что мы разгромили один из монгольских отрядов, разграбили их стойбище, а теперь ещё и одолели их в полевом сражении, должны разлететься по многим местам. Люди будут думать, как им поступать. А гонцы, разосланные повсюду с призывами на бумаге, будут говорить о начале сборов для борьбы. Коммуникация — великое дело, как и пропаганда. Не опираюсь на это, но надеюсь.

На следующий день, с самого утра, когда ещё только всходило солнце, мы стали собираться в путь. Прощаться с периной и мягкой постелью было тяжело, но я тешил себя надеждой, что у меня будет такая же — но уже на семейном ложе. И кроме того, что тёплое одеяло будет меня согревать, рядом будет и жена. Она еще та грелка на все, ну или почти все, тело.

Вот за это, в том числе, я сейчас и дерусь. Ведь в каждой войне, кроме великой идеи, существуют ещё и частности. Кто-то воюет потому, что убили его родных, или враги лишили многого, может дома. Иные — потому, что вражеская пуля настигла друга или сослуживца. Кто-то защищает свой дом и понимает: если на дальних подступах не одолеть супостата, враг обязательно придёт к тебе, и тогда ты уже не сможешь защитить семью и детей.

И вот для меня всё это уже сложилось воедино.

Я сел на коня и возглавил колонну. Некоторое время буду идти впереди всех, а потом уже стану посылать разъезды разведки. Хотел проехать и с Субэдеем рядом. Может получиться разговорить старика и тогда я что-нибудь еще пойму: настроение ордынцев, их истинные цели.

Среди нашего построения шли огромные обозы. У монголов мы взяли необычайно много оружия, в том числе и русских доспехов. Тут же у нас объявилось немало сокровищ. Субэдей, судя по всему, руководствовался принципом: все свое ношу с собой. Возил и золото и драгоценности, серебряные гривны.

Как раз когда должны будут прибыть наёмники из Генуи, мне будет чем расплатиться с ними. А ещё я очень надеялся, что моё послание венгерскому королю также сыграет свою роль — и он пришлёт наёмников. А если нет, то оставалось ещё послание половецким ханам, которые сбежали в Венгрию. Не пора ли им вернуться и дать бой монголам? Рассчитывать на это вполне можно.

Уверен, что прямо сейчас монгольское войско уже не представляет такой грозной силы, как ещё несколько месяцев назад. И Владимир продержался дольше, и Москва изрядно покосила ордынцев. Вщиж, судя по всему хорошо оборонялся и немало врагов защитники города побили. Вот, мы… Сколько уже только я с союзниками разгромил? С мелкими отрядами, на которые мы охотились, как бы не двадцать пять тысяч монголов выкосили. Ведь только в стойбище выбили и сожгли без счету.

Мы двигались на юг. Мои разведчики столкнулись с разъездом монголов, и возникло предположение, что они движутся примерно параллельно нам. И уже было понятно, куда именно. Так что я приказал ускориться. Нужно успеть быстрее Бату-хана, чтобы завезти обозы в лес, к Острову.

— Великий багатур, — обратился я к Субэдею, который ехал рядом со мной. — А зачем монголам нужна Русь? Не только же потому, что встретились на Калке? Тогда ты покарал многих. И… знаешь ли ты чего мне стоило не отдать тебя на растерзание молодому князю Козельска Ивану? Его отца ты убил.

Бывший монгольский военачальник по большей части молчал. Я даже не надеялся на быстрый ответ, но он всё-таки прозвучал:

— Нам Русь не так уж была нужна — разве что ваше богатство. Нам нужна Степь. А вы тогда вышли и сражались за половцев, значит, ударили бы по всем нашим путям, когда мы пошли бы захватывать остальную степь. Нельзя оставлять за собой тех, кто скоро станет врагом и ударит в спину.

— А почему было не договориться? — спросил я, даже несколько обрадовавшись тому, что наконец получил ответ, и чуть развернулся в его сторону.

— А с кем? С одним князем? Потом с другим? И это после битвы на Калке, где я убил многих. А еще вы слабы. А со слабыми не разговаривают, — сказал он

Субэдэй замолчал, но его слова эхом отдавались в моей голове. «Со слабыми не разговаривают…» Значит, наша задача — перестать быть слабыми.

— Мы уже не слабы. Ты проиграл, ты в моей власти? Где тут слабость? — сказал я.

— Это ты… и твой колдун Коловрат. Иные нам нипочем. Ты же дал оружие защитникам Вщижа? — спрашивал Субэдей.

Он все еще говорил с акцентом, но я почему-то прекрасно понимал старика. Но пришло время и мне помолчать. Зачем признаваться хоть в чем-то? Кто он нынче такой, чтобы спрашивать меня?

Проехали еще часа два в молчании а потом…

— Воевода, отряд русичей впереди. Белой тряпицей машут, — сказал Лихун, подскакав ко мне.

— Свои, — не трогайте. Думаю, что ты узнаешь кого из них, — сказал я.

Уже догадывался, кто это пришел.

— Я рад видеть тебя, Мирон, — говорил я, обнимая не самого молодого воина.

— Я должен говорить с тобой, — серьезно сказал он.

Мы отошли подальше, в поле, да так, чтобы и от деревьев быть на отдалении. И правильно сделали.

— У меня были свои люди… и те половцы, что пошли со мной, ряженные под монголов… Они все мертвы. Я убил их. А они…

— А они убили Ярослава? — не сложно было догадаться.

Мирон кивнул головой.

— Ты уверен, что он уже договорился с монголами? — спросил я.

— У него золотая пайзца, — привел мне весомый аргумент Мирон и…

— Спрячь! — сказал я, увидев ту самую табличку, при демонстрации которой даже Субэдей должен поклониться.

Ну хоть так. Отлегло от сердца.

— А кто с тобой? — сказал я, указывая на не менее чем полторы сотни тяжеловооруженных воинов.

— Дружина князя распалась. Кто пошел к Александру Ярославовичу в Новгород, кто к Михаилу Всеволодовичу Черниговскому. А иные к тебе пришли, мстить за князя своего хотят, монголам коварным, убившим Ярослава, — сказал Мирон.

Я посмотрел на него и понял… Теперь этот человек для меня становится слишком опасным. Думаю, что и он так считает.

От автора:

📌 После неудачного эксперимента искусственный интеллект вселяется в мозг капитана полиции. Теперь в его голове живёт цифровая девушка Иби — умная, ехидная и чертовски полезная. И вместе они раскроют больше, чем весь отдел.

📌 На первый том СКИДКА!

Глава 9

Половецкая крепость

20–24 июня 1238 года

Мы успели. Всё-таки монголы не такие уж и быстрые в своём передвижении. Может приходили на Русь они и налегке, но сейчас сильно обрюзгли. Ведь не бросишь же награбленное? А везти ценности на стойбища, как оказалось, и не без нашего участия, опасно. И это был еще один значительный эффект от той дерзкой операции, когда мы разграбили и частью сожгли, считай что и большой степной город.

Ордынские огромные обозы и стада замедляли войско, заставляя двигаться размеренно, словно исполинская змея, ползущая по степи. Да, мы успели лишь передовым отрядом, который состоял из трех тысяч ратников. Но, подойдут и другие, монголы в днях трех отсюда, большая часть моего войска в одном дне.

Обоз нам пришлось послать сильно южнее, чтобы уже потом всё то, что мы взяли у монголов — оружие, припасы, даже трофейных лошадей, — переправить по реке к Острову. А ещё обозники должны будут предупредить всех бродников, чтобы они успели подойти к месту одной из решающих битв. Иначе могут опоздать — и тогда наша тщательно продуманная стратегия рассыплется, как карточный домик.

Я обходил всё ещё строящуюся крепость, с крайним скепсисом посматривая на возведённое сооружение. Нам не хватает чуть больше месяца, чтобы превратить этот проход в лес, ведущий в направлении острова, в настоящую цитадель — такую, что была бы похожа на ту крепость, которую экранизировали когда-то во второй части трилогии «Властелина колец».