Денис Старый – Внук Петра. Цесаревич (страница 18)
Немного золота, немало разных серебряных монет и французских и английских с португальскими, очень много слоновой кости, немало чая – вот то, что загрузили на три трофейных фрегата и, сформировав команды из других кораблей, разбавив пленных моряков-католиков, фрегаты отправились в Петербург.
– Дмитрий Леонтьевич, Вы все же настаиваете на своем участии в экспедиции? Ваш корабль, пусть и героически сражался, но, слава Богу, хоть как-то добрался до берега. Все оставшиеся Ваши моряки, как и многие казаки, остались на Мадагаскаре или отправляются в Петербург. Простите за откровенность, но Вы потеряли свои команды, – сказал Шпанберг, когда уже и так все слова были сказаны.
– Мы уже все оговорили, Мартын Петрович. Я был на Аляске, я знаю уже немного и язык алеутов, мне нет места в России, но я хочу ей служить, – ответил Овцын. – Впрочем, не только я продолжил движение на Восток – господин мичман Сергей Иванович Зейский так же на этом корабле.
– Да, у мичмана Зейского уважительная причина – побег от невесты! – и чаще суровый Шпанберг рассмеялся.
Отец Зейского – Иван Алексеевич Зейский нашел отличную партию для своего сына – дочь более богатого соседа-помещика. Родители уже практически договорились, намечались по старинной русской традиции смотрины и письмо Сергею, который обучался навигации в Петербурге, уже пришло, но сын сбежал в плавание. Сергей рассказывал своему непосредственному капитану Овцыну со слезами, что его невеста и слишком пышна телом, и большая, и строгая дама, к тому же старше его аж на пять лет – и уже перестарок. Однако, главным аргументом, из-за которого Дмитрий Леонтьевич Овцын ходатайствовал за молодого мичмана, было то, что Зейский, пусть и впал в ступор с самого начала боя, но быстро из него вышел и стал грамотно командовать, быстро принимал решения. Да, и после сражения с парня слетела наигранная спесь и высокомерие, которые были маской для провинциального небогатого, если не сказать больше, парня, чтобы скрыть свою местечковость. Ну, а некоторый авантюризм парня еще пригодится.
– Хороший парень, это он в первой волне с казаками ворвался в форт пиратов, – сказал Овцын и отпил вина, бокал с которым стоял на столике рядом с вице-адмиралом Шпанбергом. Стоял практически штиль и минимальная качка, даже бокалы не шатались на столике.
– Казаки озверели, когда узнали о героической смерти сотника Платона Васильевича Конкина – почитаемый он был у казаков, – Шпанберг приподнял бокал с вином, поморщился, потом выкрикнул своему слуге. – Никифор, дай водки и хлеба казака помянуть.
Датчанин Мартын Петрович Шпанберг проникся русской культурой. Да и приходилось уже не раз участвовать в поминках, тут вино не уместно.
*………..*……….*
Ораниенбаум.
29 июня 1748 года
Нырок в ноги, Кондратий успевает выставить руки и сдержать меня, одновременно пытаясь подловить ударом с колена, но я изворачиваюсь и бью казака кулаком по внутренней части бедра. Это больно, я знаю. Кондратий делает шаг назад, а я успеваю, пока напарник не ушел в глухую защиту еще раз, но уже ногой, пробить в туже точку бедра. Кондратий сморщился от боли, но изобразил стойку.
– Довольно, теперь я могу слева пробивать тебя, так как ты лишен нормальной опоры, – сказал я и протянул руку казаку.
– Ты, Петр Федорович, после недельного полного отдыха как будто быстрее стал. Я же, напротив, тренировался по два раза на день и проиграл тебе, – выразил обиду главный казачий диверсант и телохранитель.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.