Денис Старый – В огне (страница 18)

* * *

Остров Гекчеада

3 июля 1800 года (интерлюдия)

Гавриил Кузьмич Галенкин смотрел в бинокль, который ему не так давно доставили в подарок. Командующего русского Средиземноморского флота наблюдал, как десантные команды споро, не встречая никакого сопротивления, высаживаются на остров Гекчеада.

Этот остров, словно бы замыкает пролив Дарданеллы, без того, чтобы взять Гекчеаду под контроль, сложно планировать прорыв в Черное море. Вот и было принято решение, почти что с ходу, в лучших традициях десантных операциях адмирала Ушакова, захватить остров и поставить тут уже русскую базу с батареями и гарнизоном.

Ожидалось, что тут русский флот на пути следования к проливам встретит хотя бы одну из двух флотилий османов, но лишь два вражеских корабля были замечены в Эгейском море. Один, фрегат, был взят абордажными командами, а вот большой галере удалось сбежать, ветер тогда не благоволили Голенкину, а обходной маневр он не успел завершить.

Ещё полгода тому назад вице-адмирал Галенкин, на данный момент исполняющий обязанности командующего Средиземноморским флотом Российской империи, получил тайное указание готовить флот, а также десантные и абордажные команды для будущих сражений с Турцией.

Гаврил Кузьмич, прекрасно осознавая, что это его шанс отличиться и хоть немного, но выглянуть из-за спины Фёдора Федоровича Ушакова, стал с большим усердием, используя все методические и практические наработки своего учителя, готовить флот к будущим большим сражениям.

На современном этапе Средиземноморский флот Российской империи представлял собой огромную силу. Голенкин привел к османским берегам тридцать два линейных корабля, девять фрегатов и еще порядка сорока вымпелов различного назначения. Дело в том, что после итальянских походов Суворова и действий уже ставшего легендарным русского флота под управлением Адмирала Ушакова, итальянские государства, прежде всего, Неаполитанское королевство, не стали требовать от России свои корабли назад.

С одной стороны, подобные подарки от неаполитанцев выглядели, как их плата за освобождение от французского гнета. С другой же стороны, после разорения французов, а также и некоторого участия в процессах ограбления Неаполя и других территорий королевства русскими, Неаполитанское королевство, да и Сардиния, иные итальянские государства, не были столь экономически сильными, чтобы содержать большие флота.

Потому последовали различного рода союзные договора, по которым именно русским надлежало обеспечивать морскую безопасность всех итальянских государств. И Голенкину пришлось оставлять серьезную эскадру у Мальты и Сицилии, чтобы не дать французам действовать безнаказанно. Однако, уже начались переговоры с англичанами, которые, если присоединятся к русскому флоту… именно так, а не наоборот… то французская Средиземноморская эскадра окажется способной только на комариные укусы и бегства после них.

Сами итальянские государства не препятствовало своим гражданам поступать на русскую службу. Мало того, неаполитанская верфь продолжала свою работу и раз в полгода, но выпускала два линейных корабля и два фрегата для пополнения русских средиземноморских эскадр, на Мальте верфи и ремонтные базы были полностью загружены заказами.

Благо, часть тех налогов, что брались с Триеста, Черногории, Дубровника, Ионических островов нынче подчинённых России, разрешалось тратить на оснащение, пополнение и обеспечение флота. Не так давно даже мальтийцев обязали платить налоги, а то раньше русский император только давал им деньги, тратя на Мальту немалые суммы.

Вот только и этого не хватало даже на оснащение флота, ну и содержание почти что десантной армии, численностью в шестнадцать тысяч морских пехотинцев. Налоги, которыми обкладывались территории Русской Средиземноморской губернии, составляли треть от всех трат, которые необходимо было осуществлять на поддержание флота. Так что из России также шли деньги.

Для того, чтобы обеспечить русский Средиземноморский флот кадрами пришлось даже несколько увеличивать довольствие офицеров, чтобы те же самые неаполитанские морские командиры после окончания войны в Италии не сбежали куда-либо. Англичане же, так же отстраивая свой флот, с большим удовольствием перенимали русские подходы в кадровой политике, нанимали всех морских офицеров. Так что налицо конкуренция, правда уже не противостояние.

Кроме того, на Мальте пришлось открыть навигационную школу, ещё одну, чтобы здесь можно было не только обучать будущих моряков, но и повышать квалификацию тех русских не только моряков, которые уже были на флоте, но могли быть повышены в чинах.

Из России пришло указание, что, если матрос показывает рвение в службе, при этом способен к обучению грамоте, усвоит все тем науки, которые необходимы мичману, то следует именно из русских взращивать офицерские кадры. И даже установили квоты на таких вот «мичманов из мужиков». Так что приходится почти каждого матроса просматривать чуть ли не с лупой, не годится ли он в офицеры.

И Галенкин не был против подобного подхода. Он признавался себе, тяготился тем, что в Средиземноморском флоте русский язык, как основной держится лишь при помощи административных методов, а так уже давным-давно бытовал бы итальянский.

— Что скажешь, брат Иван? — обратился вице-адмирал Галенкин своему родному брату, пряча бинокль в футляр.

— Говорил же я тебе, что не опозоримся, — усмехнулся Иван Кузьмич Голенкин.

— Кабы меня из-за тебя не сняли, — в очередной раз проявил сомнения вице-адмирал.

Иван Кузьмич Галенкин был родным братом вице-адмирала. Вице-адмирал добился перевода своих братьев к себе, даже с повышением в чине обоих родственников. И сейчас подполковник Иван Голенкин командовал десантной операцией у островов вблизи пролива Дарданеллы.

Подобное назначение вызвало некоторые возмущения со стороны иных офицеров. Так, в наибольшем чине в русской эскадре состоял генерал-майор Джулио Абердинни, мальтиец, принявший даже православие для своего продвижения по службе. Мальта уже считалась центром Средиземноморской русской губернии. Так что мальтийцы были не только в русском флоте, не только в армии, мальтийцы были верноподданными русского императора. Получалось, что Галенкины проявили кумовство и вице-адмирал назначил командовать десантной операцией именно своего брата, в обход иных офицеров.

Операция прошла без каких-либо проблем. Да и никаких трудностей не должно было возникнуть. Весь гарнизон острова Гекчиада состоял всего из семисот турецких солдат. Турецкое командование не ставило себе задачи удержать острова в Эгейском море, у султана не было для этого достаточного флота. Потому можно занимать любые острова, чем в будущем и собирался заняться Галенкин. Османы прекрасно были осведомлены о состоянии флота Российской империи и хотели лишь создать серьёзные укреплённые районы в районе Дарданелл, чтобы не допустить туда русскую эскадру.

Два дня понадобилось русским войскам чтобы захватить весь остров и небольшую крепостицу, что располагалась на побережье. Поэтому, собрав Военный Совет, Гавриил Кузьмич Галенкин рассчитывал, что он пройдёт под бравурное воспевание флотоводческого гения вице-адмирала.

Нельзя сказать, что Галенкин превратился в самовлюблённого нарцисса. Но какому же человеку не нравится, когда его хвалят?

— Я смею возразить вас, господин вице-адмирал, что вы есть не допустить меня к разработка десантная операция, — как только Галенкин поприветствовал всех офицеров, прибывших на борт его флагмана, линейного восьмидесятишестипушечного корабля «Звезда Мальты», построенного только полгодна назад, высказался генерал-майор Абердини.

— Что вы, сударь, собираетесь делать, коли станут все руководствоваться собственной обидой? — спросил вице-адмирал. — Здесь я принимаю решения. И я так постановил. Оказался прав и остров наш.

— Я есть подать рапорт, — обиженным тоном отвечал Джулио Абердинни.

Всё праздничное настроение с лица вице-адмирала, будто сдуло ветром. Он представил, как Фёдор Фёдорович Ушаков будет читать этот самый рапорт от мальтийского генерал-майора или же рапорт попадёт на стол морскому министру Сенявину, который непременно даст ход делу о кумовстве. Политика в отношении новых подданных русского императора основывалась на том, чтобы их не только не задвигали, а, напротив, выпячивали вперед, делали сопричастными ко всем свершениям.

Но ещё больше Гаврил Кузьмич опасался того, чтобы рапорт не дошёл до Сперанского, уж тем более до его Императорского величества Павла I. Помнил Галенкин, как, было дело, чуть не дошло до серьёзнейшей ссоры с нынешним канцлером. Всё ждал Гаврил Кузьмич, что Сперанский станет каким-то образом вспоминать о том конфузе и вредить. Пока такого не случилось, но это не значит, что не будет в будущем.

— Я должен был, милостивый государь, дать возможность кому-то иному попробовать свои силы. Ведь именно вам, вероятнее всего, и предстоит возглавить десантную операцию у Константинополя, — под игнорирование недоумённого взгляда своего брата, а именно Иван Голенкин видел себя в качестве командующего всех операций, сказал Гаврил Кузьмич.

— Я начну разрабатывать операция, — сказал Абердини, у которого промелькнула радостная улыбка на лице.