Денис Старый – Укрепить престол (страница 40)

Казимир было дело схватился за эфес своей сабли, но неимоверным усилием воли остановил себя. Все равно нужно поговорить, но если представилась бы возможность, то он бы этого казака… больно, долго.

— Почему я не говорю с атаманом? — перефразировал свой вопрос пан Любацкий.

— Не может он, я за него, — отвечал Черный.

Больше Казимир не стал спрашивать о судьбе атамана, догадавшись, что с ним не все ладно. Может и убили Заруцкого. Конечно, данная информация помогла бы в переговорах. Все же, как знал Любацкий, у казаков лидер имел большое значение и при его потери возможен и разлад в отряде.

— Положение такое, что вам не взять замок, — говорил переговорщик от города, желая попробовать убедить казака, что осада бесполезна. — Уже скоро сюда придут войска, уже созывается Посполитае рушание [сбор шляхты на войну].

— Ты, пан, не принимай меня за сиволапого, не дурнее иных буду! Так что не надо петь про сбор шляхты, али о том, что осада бесполезна. У тебя тут нет помощников, все войско польское русскую землю топчет. У меня же более трех тысяч войск. Вот еще пушки жду, — казак Черный резко посерьезнел.

— Не верю, — сказал Казимир Любацкий.

— Хозяин барин! — сказал Пронка и развел руками.

— Чего вы хотите? — Любацкому надоели игры вокруг да около, ему было столь неприятно говорить с мужичьем, что пан поспешил перейти к делу.

— Всех людей, что мы взяли в полон, забираем с собой…- Черный начал перечислять условия ухода казаков, но Казимир перебил его.

— Людоловы! — зло прошипел шляхтич.

— И что же? А вы людей не выводите и ранее не выводили в свои земли? Али скажи, что не грабите, да баб не насильничаете? — отвечал Пронка Черный. — Все же я договорю, а далее ты сам решай. Нам нужны все кони, что в Риге, а так же пятьсот тысяч талеров.

Казимир Любацкий аж закашлялся.

— Ты хоть цифры такие понимаешь? А сколько это серебра по весу? — ухмыляясь спрашивал коронный представитель.

— Вот тут подумал, так еще мне нужно сто подвод с запряженными конями, кабы серебро вывезти, — спокойно сказал Пронка.

— Мы обсудим, — зло сказал шляхтич и поспешил удалиться обратно в крепость.

На самом деле, Пронка вел переговоры в такой манере, чтобы шляхтич оскорбился и сам отказался разговаривать. Так же и требования были таковыми, чтобы показались невозможными. А все из-за того, что казак хотел поквитаться за смерти шестидесяти трех побратимов. Его направили на переговоры, но Черный считал, что нужно биться. Может даже садиться в осаду, или брать город решительными приступами.

— Как атаман? — спросил казак Черный, подойдя к возку, на котором был уложен Заруцкий.

— Не приходил в себя! Но ты зубы не заговаривай, об чем договорились с ляхом? — спросил казачий сотник Николай Тетерин.

Подтянулись и другие командиры. Получался своеобразный военный совет у тяжелораненого атамана, ну или Казацкий Круг.

Вчера, когда казаки уже мысленно были внутри крепости, защитники смогли удивить. Ну не было видно пушек на крепостных стенах. Когда наемники скрылись внутри замка, а рижане, которые не смогли совладать с тремя сотнями казаков, так же бежали в замок. Вот тогда из проема ворот и грохнули орудия, выкашивая дробом и своих же рижан, и, причем в меньшей степени, казаков. Ну кто мог догадаться, что рижане решаться бить по своим же? Вероятность вбежать на плечах горе-вояк в замок была большая, а соблазн это сделать застил глаза.

Атаман распознал ловушку, успел отдать приказ развернуться. Однако, конь Заруцкого получил пулю, а сам атаман сильно ударился головой о булыжную мостовую. Но и не это стало причиной того, что атаман не приходит в себя, или не только это. Арбалетный болт, что попал в ногу вызвал серьезное кровотечение, Заруцкий же, не обращая внимание на кровь, бой не покидал.

*…………*…………*

— Ротмистр вы сделали так, чтобы письмо «случайно» попало к русским? — спрашивал, вернувшийся с переговоров, Казимир Любацкий.

— Да, пан, просто подложил одному из убитых рижан. Эти казаки не брезгуют даже грязными штанами, все снимают с убитых. Так что письмо обязательно окажется в руках русских, — отвечал Клаус Миллер.

Разговор с ротмистром состоялся сразу у крепостных ворот, по возвращению Любацкого с первого раута переговоров. А после Казимир Любацкий отправился к себе в покои. Нужно было пустить еще одного голубя в Варшаву с сообщением о том, коронный представитель затеял игру с русскими, передав им письмо от шведов о предупреждении об атаке Риги. Оттуда перешлют другого голубя, уже на королевскую голубятню. И в политических раскладах нужно учитывать фактор, что русские могут разругаться со шведами. Ну а больше всего, Казимир Любацкий хотел, чтобы со Швецией был заключен мир против русских. Может быть его уловка с письмом — это первый шаг к примирению Карла шведского и Сигизмунда, тоже шведского, но уже больше — польского.

— Вы почему, пан Любацкий, сразу ко мне не идете? — в кабинет коронного представителя ворвался бургомистр города Николай фон Экк.

— Вам нужно было самому идти на переговоры с мужичьем! — отвечал пан Любацкий.

— Если бы наш король озаботился лучшей защитой своих городов, то и мужичья под стенами не оказалось! — выпалил фон Экк и чуть сморщился, понимая, что его слова могут принять за крамолу.

— Не страшитесь! Я делаю вид, что не услышал ваших слов против короля. Да и благословенная Речь Посполитая — это не Московия какая, тут можно говорить. Но нужно не только говорить, но и делать. Они запросили пять сотен тысяч талеров, всех коней, сто повозок, ну и заберут с собой пленных, — говорил Любацкий, а у бургомистра расширялись глаза.

— Если мы сядем в осаду, то сколько сможем продержаться? — спросил Николай фон Экк.

— Я смотрю, как речь заходит о деньгах, то осторожный торговец становится неистовым воином, — усмехнулся поляк.

На самом деле, Любацкому были рижские деньги безразличны. Он знал, что обороты у города куда как больше, чем запрошенная казаками сумма. Ну а то, что город станет беднее, так и от этого ни холодно, ни жарко. Вольный город выгоден королю для того, чтобы цвела торговля и чтобы таможня приносила все больше денег. И в этом случае снятие осады, пусть и за очень большие деньги, выгодно королю. А он, Казимир Любацкий, служит не Риге, но королю Сигизмунду.

— Сбавьте сумму выплаты до ста тысяч, и договоритесь, чтобы за людей мы выплатили выкуп! — попросил бургомистр.

— Три доли из ста с того, что мне удастся скинуть, — озвучил свои условия переговорщик.

— Если вы скинете четыреста тысяч талеров, то город будет вам должен двенадцать тысяч? — быстро посчитал процент Любацкого за переговоры. — Не много ли?

У бургомистра промелькнула идея самому отправится на переговоры. Вон-то точно смог выторговать немало, но нельзя. Любой итог переговоров с русскими — это заведомо обвинение со стороны недоброжелателей рат будет против [рат — орган самоуправления в Риге]. А фон Экку нужно еще придумать, как обелить себя от того пушечного залпа, который был нанесен и по своим же людям.

*………….*……………*

— Что бы я еще раз пошел говорить с кем? Да ни в жизнь! — устало бурчал Пронка Черный.

— Даст Бог сил, я дале буду говорить! — усмехнулся Заруцкий.

Атаман очнулся на третий день после ранения, слабый, бледный. Но сейчас, уже лучше выглядит и даже говорит.

— Атаман-воевода, так пять дней говорить, торговаться, опять говорить… не мое это. Думал даже собрать круг казаков, да поговорить о штурме. Вот только два корабля в Ригу пришли, и нам их показали, а после так и рассказали. Там наемники прибыли, еще более роты. А рыги… рыжанцы, стали таскать корабельные пушки на стены. Уразумел я, что этот так… пужают… — рассказывал Пронка.

— Хватит уже! По пять раз на дню слышу одно и тоже. О чем в конце сговорились? Они пошли на наши последние предложения? — спросил Заруцкий, слова ему давались с болью.

— Как увидели, что мы стали ладить лестницы для приступа, да подпалили два дома, согласились. Две тысячи коней дадут, двести пятьдесят тысяч талеров, а еще и пятьдесят тысяч за некоторых пленных, да за мертвяков, — озвучил условия казак Черный.

— А не жид ли ты? Продать торговцам мертвяков! — попытался усмехнуться Заруцкий.

Казаки спешили договориться по своим причинам, рижане имели свои резоны, потому переговоры и прошли и стороны смогли прийти к консенсусу. Заруцкий посчитал, что стояние под стенами Риги — это не продуктивно. Многие казачьи отряды были отправлены на грабеж окрестностей. Как бы не прятались люди, случалось и выследить крестьян в лесах. Так что людей словили уже немало и в целом поход можно было бы условно считать успешным. Вместе с тем, король должен задуматься о том, куда дальше будет нанесен удар, может и по Варшаве. По Висле можно же и спуститься до польской столицы…

Глава 11

Глава 11

Смоленск

7 мая 1607 года

— Нет в тебе чести! А царь твой узурпатор. Ты, воевода понимаешь, кто такой узурпатор? — распылялся Иероним Ходкевич.

— Me dieron ganas de aprender Latin [лат. Я достаточно знаю латынь], — с достоинством отвечал Михаил Васильевич Скопин-Шуйский.

— Мне говорили, что ты умный человек и имел хороших наставников. Тогда спрошу тебя: почему ты с ним? Отчего не станешь во главе державы, где ты по праву рождения можешь быть царем? Ты молод, образован, знатный! — гетман решил зайти с другой стороны в поисках слабых мест командующего русским войском.