Денис Старый – Славянин 2. Глава рода (страница 4)

Империи же нужно много рабов. Тем более, что верстать в рабство христиан считается неправильным. Начинаются грандиозные стройки. Уже заложен фундамент под собор Святой Софии, и для его строительства нужно не менее двух тысяч рабов. Уже начали перестраивать некоторые здания Большого Константиновского дворца.

Империи нужна рабочая сила, должное количество сильных гребцов на галеры. И одной лишь войной с персами — пусть даже удачной — эти проблемы не решить.

— А он хорош? — неожиданно для Антонины спросила Феодора.

— О ком ты говоришь, моя дорогая подруга? — жена полководца, действительно, не сразу поняла, кого имеет в виду императрица.

— Я хорошо тебя знаю. И мы неплохо проводили время с другими мужчинами, пока я не нашла тебе достойного и перспективного мужа. Я знаю, как ты реагируешь на хорошего жеребца. Тот склавин — он хорош? Почему при упоминании его у тебя дёргается левый глаз? — не поворачиваясь и продолжая любоваться морем, спросила Феодора.

— Я не знаю, что тебе ответить… — выигрывая время, сказала Антонина.

— Мне ещё раз повторить вопрос? Ты сегодня медленно думаешь. Пребывание в крепости в Месопотамии не пошло тебе на пользу, — уже не елейно, без игры, с металлом в голосе сказала Феодора.

Антонина молчала: она искренне испугалась. Если императрица злится — недолго дождаться и отделения головы с плеч. Может даже и заживо быть зажаренными в чреве металлического быка. Что скажет Феодора, то исполнит Юстиниан.

— Я не знаю, что тебе ответить, госпожа, — Антонина перешла на официальный тон. — Но в нём есть какая-то загадка, которая не даёт мне забыть этого склавина.

— Подробней! — потребовала императрица.

Феодора посмотрела на букеллариев, продолжавших пожирать её похотливыми глазами. Ещё минуту назад это забавляло. Теперь же нет. Раздражало.

— Нарсес, сам выйди вон и забери этих… — Феодора указала рукой на телохранителей.

Она хотела их оскорбить — и из уст бывшей проститутки, а ныне императрицы Восточной Римской империи, бранные слова звучали бы легко. Но Феодора прекрасно понимала, как происходят дворцовые перевороты и как быстро одни парфенородные сменяют других. Противников у приёмного сына — неродного, но занявшего престол — хватало. С телохранителями нужно дружить. И даже иногда показывать грудь, а после посылать одну из своих служанок, чтобы она избавила воинов от сексуального напряжения. Чтобы они и думать забыли строить заговоры, а ценили, что получают.

— Разве ты не поняла, Антонина, подруга моя, — с явным ёрничаньем продолжила Феодора. — Гунны запросили у моего мужа разрешение совершить несколько набегов на склавинов. Твоя интрига с этим Андреем может привести к тому, что склавины объединятся и совершат очередной набег на империю. Славяне сейчас не в ссоре: нам пока не удалось натравить антов на склавинов. И болгары не особо свирепствуют, не требуют большой дани со славян. Сможет ли твой муж, способен ли Велизарий, выигравший лишь одно своё сражение, остановить масштабный набег славянских племён? Вот о чём я думаю. А не чувствую. Я смотрю сильно вперед.

Феодора, только что наседавшая на Антонину, заставившая её согнуться, — хотя жена Велизария была чуть ли не на полголовы выше подруги, — выпрямилась и вновь явила лучезарную улыбку.

— Ну же, моя дорогая. Расскажи мне о нём. Ведь я даже его не знаю, но у меня складывается ощущение, что у склавинов может появиться сильный лидер. А ещё, как мне сообщили, он увёз с собой тысячу, может и больше, хороших доспехов, в том числе взятых у бессмертных. Это преувеличение. Но все же... Склавины и без того умеют воевать, но делают это почти обнажёнными. А что будет, если они облачатся в броню? Какой он, Андрес?

Антонина быстро пришла в себя. Она дружила с Феодорой странной дружбой ещё с тех времён, когда бывшая проститутка и актриса цирка была лишь подругой приёмного сына императора Юстина.

— Он мудр. Он знает греческий. Когда я собиралась говорить на латинском, он отвечал нам, давая понять, что всё понимает. Он держался так, словно был патрицием. Он силён, красив, высок. Видно, что в нём сочетаются природный ум, приобретённое образование и одновременно необузданность и дикость варваров…

— Всё, хватит. Я начинаю возбуждаться. А мой муж сегодня пребывает в тоске, никак мне не поможет в этом: выбрал себе новую подругу — римское неразбавленное вино, — усмехнулась Феодора. – Два дня с этой подругой в обнимку спать будет. Давно он уже так не расслаблялся.

Усмешка императрицы была лишь проявлением её светскости — того качества, которое бывшая проститутка пестовала в себе долгие годы.

Но на самом деле Феодора задумалась. Всё может быть. Как и вокруг почти каждого императора или высшего сановника империи ходили слухи, что предыдущий василевс, Юстин, имел внебрачных детей — не признанных, но будто бы воспитанных где-то на стороне.

Бывало и так: в какой-то знатной семье вдруг появляется ребёнок. Матрона сановника, казалось, и беременной не была — и вдруг… семья объявляет, что обзавелась наследником.

Но тогда непонятно, почему, если Андрей и правда «из тех», он оказался среди дикарей.

— Дорогая, — подумав, соблазнительно прикусив нижнюю губу, сказала величественная императрица. — Разузнай для меня, у кого из вельмож империи рождались сыновья в год, что и Адрес родился, а потом эти сыновья исчезали. Особенно обрати внимание на тех, кто пропал во время последнего набега склавинов. В те времена они как раз тревожили наши границы.

— Не думаешь ли ты, дорогая подруга, что он может быть отпрыском патриция? Или даже сыном твоего тестя? — удивилась Антонина.

— Назови мне причину, по которой я не должна это проверить! Или назови мне тех варваров, которые знают и греческий, и латынь, да ещё умеют держать себя на людях! — сказала Феодора.

Внутренне Антонина даже возрадовалась. Как же тяготило её то, что ей поистине приглянулся этот склавин, и она то и дело вспоминает о нём. Неприлично думать о грязном варваре. А если Андрей — сын кого-нибудь из знатного римского семейства, это многое объясняет.

— Но как же его светлые волосы? — вспомнила Антонина примечательную деталь.

— А как тебе рыжие Комнины? Тоже удивительно. В нашей империи нынче столько пороков, что скоро римляне сами на себя не будут похожи, — сказала Феодора так, будто только она одна радеет за моральный облик ромейских мужчин и женщин.

— А нынче предлагаю тебе в термы сходить. Оттуда выгонят сегодня всех мужей. Но я хочу быть чистой и выпить вина, – сказала Феодора.

От автора:

Всего один день

Глава 3

Главное поселение древлятичей.

29 августа 530 года

Я был готов к тому, что меня попробуют убить и охрана не остановит. Но братца не было, ни видно, ни слышно. Впрочем, я не выходил из того дома, который был мне предложен для временного проживания.

Странно, но никто не заходил, никто не пробовал со мной пообщаться. Вместе с моими воинами на выходе из дома дежурили ещё четыре ратника, представленные отцом. Так что если кто-то и горел желанием со мной обсудить вероятности развития будущего после поединка, то был остановлен.

До вечера я только и делал, что периодически ел, пил, а также отрабатывал некоторые удары. Думал о комбинациях, как построить бой. Нужно было показать своим родичам, что я, как борец, состоялся.

Странное дело, когда в роду активно культивируется культ борьбы, как это имеет место быть в семье моего отца, но при этом я уже слышал разговоры, сколько нужно будет отдать кочевникам, когда они не позднее, чем через месяц придут грабить наши поселения.

Причём до конца так и не понял, кто именно должен прийти и забрать выстраданный урожай. Судя по всему, тут работает такое правило, что если один кочевой народ приходит грабить славян, точнее брать с них выход, то между собой они потом решают, кто из них достоин части сбора славянского урожая.

Возникает тогда вопрос: а почему между собой не перегрызутся за славянскую дань? Было бы не плохо, на самом деле, когда волки друг друга едят. Или всё-таки я не до конца понимаю здешние порядки.

А вечером, когда я уже изрядно заскучал, но был радостным от новостей о самочувствии Бледы, меня позвали на обряд. Ритуал и был причиной, почему поединок откладывался.

Мы прошли не менее двух вёрст, когда вышли на небольшой холм у самого берега реки. По сути, это был небольшой полуостров. С востока – река Буг, с севера и юга — небольшие затоки, бурно поросшие камышом и рогозом. Был бы холм больше в размерах, так отличное место для городища, и строить оборонительные сооружения можно только с одной стороны.

Это было святилище, ну или капище. Истуканы с грозными мордами смотрели в сторону реки, а иные имели сразу несколько ликов и смотрели по разным сторонам. Самым большим был Сварог. Ему первому и поклонились все присутствующие.

Грозный, руками не объять такой толщины, идол Сварога возвышался метра на четыре. Вокруг него, словно бы охраняя главного бога дунайских склавинов, стояли истуканы другим богам. Сложно было отличить, кто есть кто. Но по разговорам я понял, что тут есть и не славянские идолы.

Хотя нет. Перуна я узнал. У него словно бы на груди было высечен то ли наконечник стрелы, то ли наконечник копья. По размеру — так точно копья. Была ещё и женская фигура, и вот к ней тут же направились женщины.