Денис Старый – Славянин 1. Возвращение к истокам (страница 10)
Я, например, не могу представить себе, что в будущем, рядом со мной, офицером, будут стоять солдаты и обсуждать, кто нагадил у столовой. Просто потому, что офицер – это статус. А вождь?
— Я устал, мне нужна еда и отдых, – сказал я, понимая, что пока ничего существенного не услышу. – Хламидий, проведи меня до моего навеса, возле которого ты не гадил. И после всегда сопровождай и будь рядом.
— Вождь, но я не Хламидий... Я Хлавудий, – поправил меня боец. – И еще... Разве же мне можно провожать тебя?
Пауза... Я уже думал, что сказал нечто неправильное.
— Всем своим десятком быть с тобой? А как же Пирогост? Он был с тобой в бою по правую руку? – смутился Хлавудий.
Расталкивая толпу мужиков, явно возмущенным, вышел еще один воин. Я сразу понял, что это Пирогост. Злой, насупился, тоже видно, что обижается. Но по-другому. Этот готов стоять за свой статус.
— С чего, вождь, не я длань твоя? Чем провинился, или я подвел тебя? – последовал вопрос.
— Я решил усилить свою охрану, – стал я выкручиваться из ситуации. – Тайную борьбу преподам вам, да обучу, как охранять меня, или кого другого.
— Так ты и так, вождь, борьбе учишь, и не только нас, но уже и других, ромеев. Нас-то чего? Мы славно бьемся, – сказал Славмир.
И вот как мне быть? Не признаешься же, что я не я. И каждое, или почти что каждое мое слово может стать ловушкой. Я, мой реципиент, – здешний инструктор по борьбе. Очень интересно. И не думал, что таковые были у славян. Я же славянин? Ну да, у меня в подчинении Славмир. Это славянское имя. Другие имена спорные. Хотя... Пирогост можно было понять, как гостеприимный. Хлавудий – бывший славным. Склавины – славяне. Все сходится и слава Богу.
— Кто выйдет против меня, раз вы умеете биться? – выкрикнул я, скидывая доспехи. – Ну же не трусы же вы, славные склавины?
Примитивный коллектив? На время придется спуститься к их неразвитому мировоззрению. А что у мужиков важно? Сила – она уважаемая во все времена. Здесь же тем паче.
И если оставаться честным перед самим собой... Я хотел кому-то дать в морду. Так, чтобы меньше было вопросов и выплеснуть хоть немного из той бури эмоций, что приходится сдерживать внутри. Кулаки чесались. Напряжение от боя, как в будущем, так и сегодня, утренним, ушло. Очень много непонятного.
Но что я знал точно, что в мужском коллективе многое прощается. Даже откровенную глупость и тупость могут не замечать, если авторитет держится на силе. Это я понял еще с детства. До поры приходилось входить в группировку дворовых пацанов под руководством полных идиотов. После сам стал во главе улицы. Но только лишь когда смог быть физически сильным.
— Давай я и выйду! – сказал Пирогост.
Он был без доспехов. Одет в рубаху, скорее всего льняную, но грязную, чем из другого темного материала. Боец носил не сапоги, а... полусапоги. Широкие, полосатые красно-синие штаны. Это я анализировал одежду, понимая, что она сильно разниться с тем, во что одеты другие. Значит, Пирогост не так прост!
Когда мой соперник стал снимать рубаху, я поспешил последовать его примеру. Пришлось зеркалить все действия мужика.
И вот он обозначил на себе удар в грудь кулаком и после вытянул руку в моем направлении. Ну ладно, тоже лупанул себя в грудь. Что-то почти безволосую грудь, к слову. Или светлые волосы не так видны?
Как же я не люблю светловолосых! Вот не знаю даже почему. Наверное, потому, что был самым настоящим, без оговорок “светло” или “темно”, а жгучим брюнетом? Вот... я уже о себе думаю в прошедшем времени. Приходит осознание и принятие реальности.
Воины расступились, сделали круг. Пирогост вышел в центр, я к нему. Мой соперник встал в позу борца. Расставил ноги, чуть присел, подался вперед, вытянул руки. Явно собирался брать меня в захват. Это было полезным увидеть, чтобы понимать, какой именно борьбе я – мой реципиент – обучал воинов.
Можно было подумать, что ударная техника в этом виде борьбы запрещена. Но разве может быть что-то запрещено, если речь идет не о спортивной борьбе, а о военно-прикладной?
Делаю шаг на встречу, пробиваю ногой в голову. Итить твою же мать! Растяжка нулевая, болезненно растянул мышцы. Но удар прошел. Пирогост опешил от такой моей прыти. Делаю еще шаг навстречу, сокращаю дистанцию, пробиваю локтем в голову, тут же подсекаю ногу. Мужик картинно заваливается. Лежит на песке, выпучив глаза зыркает по сторонам. А мне приходится силиться, чтобы не скривиться. Растянулся... Ничего, дальше легче будет.
Ван Дамма в фильмах так и вовсе, как курицу веревками разрывали. Какой я древний, что помню Ван Дамма. Ага! В шестом веке!
— Хватит, или продолжим? – спросил я.
— Хвала! – загалдела часть воинов.
— Слава! – кричали другие.
Пирогост встал.
— Боги подарили тебе победу! – признал он.
Правильно я сделал. Пусть интуитивно, или пользуясь понятиями из будущего, но такая скоротечная драка нужна была. В глазах бойцов я видел еще больше почитания. Я пошел в сторону центра нашего, склавинского, лагеря, предполагая, что там и должен быть мой навес, или шатер. Воины расступались.
Как бы это не было неприятно, может и смешно, но ориентироваться мне пришлось на следы, что вроде бы оставил после себя Хлавудий. Хотя он это отрицал. Но я морально был готов и к более грязным моментам. И меня таким не удивишь, всякое бывало.
Большой навес стоял по центру, а рядом единственная конструкция, которую можно было бы назвать без каких бы то ни было оговорок “палаткой”. Вот только она не казалась мне жилой. Внутри я заприметил разный хлам в виде непонятного предназначения деревянных предметов, веревки, обрезки кожи. Склад?
Под навесом стоял стол. Но не такой, чтобы можно было сидеть на стуле. Стол был на низких ножках, вокруг скрученные и связанные небольшие тюки сена. Скорее за таким столом не сидят, а рядом с ним возлегают. Но место для приема пищи, никак не для сна. Можно, конечно же спать и на свернутых пучках сена, но вряд ли вождь это делает.
Вокруг было много повозок. Крытых, которые я назвал бы фургонами, кибитками. Они запрягались или конями, или быками, сейчас стоящими или лежавшими под своими навесами. И тех и других животных я видел в загонах.
Повозки были немаленькими, своего рода дома на огромных цельнодеревянных колесах, по виду, так и не идеально округлых. В таких кибитках вполне было бы удобным спать. Наверняка, мои склавины используют фургоны для сна.
— Вождь, ты принес еду? С кем ее разделишь? Кормежка только вечером, – спрашивал Пирогост.
Рядом был и Хлавудий. А вот еды не так и много, чтобы делиться со многими. Ну максимум, это десять человек могли бы поесть. Неужели унюхали, что у меня в кожаной сумке. Я не показывал.
— Вы двое, – я указал на своих приближенных. – И сами решите, кого еще двоих пригласить. Но пошлите кого к Велизарию, к Арташесу. Он обещал дать еще еды, на всех.
— Это славная весть! Ячмень, просо и соленое мясо уже невозможно есть, – обрадовался Хлавудий.
Ну да! Такую тушу еще прокорми!
Мужики ели мясо и точили лясы. Очень удачный прием я использовал: напихать рот едой, или медленно пить. И при этом слушать. Потом что-то уточнить. Снова есть. А еще и наблюдать за собравшимися. Если эти наблюдения и услышанное помножить на образы и знания истории, то проясняется обстановка.
— На битве нас поставят в центр. Иного пешцам не дозволят, – говорил Хлавудий.
Это я плавно подвел тему разговора к тому, кто меня окружает и что вообще предстоит. Битва. Все об этом знали. А я, ну или мой реципиент, ритуальным поединком начинали битву. Завтра, или послезавтра, тут будет жарко не только от солнца.
— Да, нам иного не дозволено, стоять и ждать. А что ты еще хочешь, если у нас только пять десятков лошадей, да и то из них боевых с половину? Чай мы не гунны и не буккеларии с катафрактариями, чтобы конными ратиться, – поддерживал Пирогост Хлавудия.
— А было бы много коней, смогли бы вы конными воевать? – спросил я и тут же стал запихивать в рот очень даже неплохое мясо, может только чуть излишне соленое, но терпимо.
— Могли бы... Так о том ты знаешь. Ну не как гунны. Их женщины рожают на конях, как рассказывают, – сказал еще один воин, Некрас.
Вот уж не знаю, с чего он некрасивый, в мужской красоте не разбираюсь, и хвала богам. Но мужик был статный, высокий, хотя до Хлавудия ему было далеко. Но Некрас – чернявый. Типичный брюнет. И это сильно выбивалось и общей картины скопления светлорусых или рыжеватых мужиков.
Некрас был сотником в моем отряде. Так что считай, что один из заместителей.
— Что ты мог бы, Хлав? На коне? На быке тебе скакать! Когда в последний раз сулицу метал с коня? – усмехнулся Пирогост.
Вот так мир и познается. Значит, мы пехота. Основные войска Велизария – это конница, которая должна противостоять другой коннице, персидской.
Еще пожевали, поговорили о... Опять о женщинах. Ничего не меняется и через полторы тысячи лет. Если мужики говорят, то о войне и о женщинах. Но проскакивали и очень любопытные темы.
— Дали бы волю! Мудры наши справили бы пороки, не хуже римских! – поддерживал разговор еще один приглашенный на пиршество воин.
И я уже понял, кто такие “мудры”. Можно было сколь угодно удивляться, но это – славянские инженеры. А я тут думал, что мои предки в шкурах по лесам бегают [