Денис Старый – Русь непокоренная. Нашествие (страница 3)
– Дитё, иди к воротам и осмотрись, как бы не было кого поблизости. Если кто появится, так дай знать, – приказал я.
– И не дитё я вовсе, дядька Ратмир, в бою был, стало быть, и не дитё! Но муж! – обиженно сказал мальчишка, но указание пошёл исполнять.
Установилась зловещая тишина. Лишь только вороны, напуганные неожиданной активностью людей, поднялись в небо, кружили и то и дело каркали.
Я не видел здесь больше никого, кроме нас, среди живых. Но ведь могут прискакать паразиты, гиены, которые рыскают по следам чудовища, пришедшего на русские земли с Востока. И что мне со всем этим делать? Есть идеи.
Глава 2
– Спасибо, Лучано, – сказал я, подходя к молодому на вид чернявому парню в коричневой стёганой куртке с наклёпками. – Ты сильно помог мне.
Я протянул ему руку. Генуэзец задумался, а потом схватил меня не за пятерню, а за локоть.
– Если не ты, они нашли бы меня и то, кого я спрятать у себя в погреб, – отвечал мне Лучано. – Простить я за промах конника.
Я усмехнулся. Да, не хитрость бы моя и не страх животного перед огнем, то… Ну не случилось же. Так чего и поминать.
Я посмотрел на арбалет генуэзского стрелка. Серьёзная машинка. И плечи у него стальные. Может, только излишне массивное приспособление для убийства себе подобных. Но, как я успел убедиться, пробивная способность у этого оружия серьёзная.
– Кого же ты спас? Много людей? – заинтересовался я ответом генуэзца.
– В подполе своего гостевого дома пять чад и два бабы, – ответил мне арбалетчик.
Удивление, что здесь вообще можно увидеть генуэзца, немного схлынуло, когда я вспомнил, что в это время у Генуэзской республики должна быть серьёзная торговая фактория в Крыму. И наверняка же они торговали с русскими городами. Особенно, с такими крупными, какой должна была быть Рязань.
Тем более, что времени размышлять нету. Понятно, что кипчаки-половцы уже куда-то спешат на юг от Рязани. И что у них есть пленные. Решать эту проблему мне. Все те, кого молил спасти тот малец – никто не смог подняться на его зов, кроме меня. А меня… Не зов ли парня пробудил? Да нет же… Если есть объяснение, то оно более рациональное.
Нужно ли встревать и освобождать этих людей? Безусловно. Может, эту жизнь, которую мне даровали неизвестные силы, и следовало бы прожить ярко – успев сделать хоть что-то по-настоящему правильное и освободить сколько выйдет христианских душ из басурманского плена.
Вот, уже начинаю размышлять, словно бы и родился здесь. Басурмане… Отличное слово.
– Веди своих спасённых! – приказал я.
На удивление, или же мой голос звучал так уверенно и чётко, но Лучано отправился выполнять приказ.
Понятно, что здесь нельзя никому оставаться. Наверняка ещё не одни стервятники наведаются в разграбленную Рязань, чтобы чем-то поживиться. Когда тигры грызутся за добычу, неподалёку всегда так и шастают шакалы, которые надеются через подлость что-нибудь себе захапать.
Я подошёл к убитому мной главарю банды и принялся его раздевать. Я старался не смотреть на разрубленную голову и сдерживал рвотные позывы, думая лишь о том, что мне нужно одеться. И уже скоро совладал с собой. Ибо холод, который пронизывал меня, стал главной проблемой. Я замерзал.
Тело кипчака было тяжёлое, да и одежда этих времен не имела молний и пуговиц, а руки и ноги у меня совсем застыли. Так что в какой-то момент, ещё не добыв одежды, я даже приблизился к одному из домов, чтобы согреться в дыму пожарища.
Тут же почувствовал себя неловко. На площадь как раз выходили две женщины с пятью детьми. А я стою перед ними – полностью голый. И прикрыться нечем.
Что ж, сейчас не та ситуация, когда стоит стесняться. Перед женщинами мне точно не стыдно. С такими мужскими атрибутами стесняться грешно. Это я в том числе и про поджарую мускулистую фигуру.
– Лучано, раздень этого кипчака, – я указал на главаря. – И дай мне его одежду.
Парень посмотрел на меня. На его лице на секунду отразилось недовольство, скорее всего, потому что я здесь распоряжаюсь. Но он подчинился. Возможно, если бы я выглядел чуть постарше, то и протеста никакого не было бы. А так, даже не смотрясь в зеркало, уже понимал – я довольно молод. Насколько – вопрос вторичный.
– В граде оставаться опасно. Нынче же везде опасно. И нужно искать место, чтобы остаться вдали и схорониться, – я обращался, прежде всего, к женщинам.
Детишки переминались с ноги на ногу, все с виду четырёх-пяти лет. Они выглядывали из-за мамок, толкаясь за спинами женщин. Один маленький свёрток, младенца, женщина держала на руках. Дети были в полушубках, женщины в добротных шубах. Это явно говорило о том, что Рязань была богатым городом.
Да и Русь… Я не историк, я лишь увлекался, когда было на то время, чтением. Но один факт запомнился четко: только к концу XVI века численность населения русских земель сравнилась с домонгольскими показателями.
– Куда ж пойдём, Ратмир Карпович? В Коломну? А там татарвы нет ли? – обратилась ко мне женщина.
Обе женщины казались мне симпатичными, несмотря на то, что имели испуганный, неопрятный и чумазый вид. Одна, помоложе, так и вовсе красавица. Светловолосая, с яркими, зеленью отливающими глазами. В меру полная, но это ещё, видимо, последствия недавних родов. Кулёчек, завёрнутый в множество тканей, именно она держала на руках, прижимала к сердцу.
И нет. Не смотрел я на женщин, как на объект влечения, несмотря на то, что я-то всё ещё голый и как бы… И они не замечали во мне никого, кроме мужчины-защитника. Я – защитник, я хочу, чтобы они выжили.
– Мы придумаем ещё, где переждать нашествие. А пока нужно в лесу вам схорониться. А мне полоняных высвободить, – сказал я. – После же заберем вас и подумаем, как жить дальше.
– Дай срок найти еды, да собрать хоть какой скарб на пепелищах, – сказала женщина, та, что постарше.
– Лучано, ты со мной? – обратился я к арбалетчику, уже облачаясь в рубаху.
И такой предмет одежды нашёлся на убитом мной степняке. Вообще они облачены удивительно привычно, вот словно бы и по-русски. Как описывали дружинников в книгах. Только вместо меча и топора – сабли с односторонней заточкой.
– Лучано, так ты поможешь мне или домой отправишься? – повторил я вопрос.
Генуэзец не сразу ответил. Сомневался. Я же понимал, что для него вернее было бы бежать в свою торговую факторию в Крыму. Это не его война, если только он не по-настоящему правильный мужик.
– С ты, Ратмир, – отвечал мне мужчина. – Опосля решу, как быть я.
Я усмехнулся и похлопал Лучано по плечу. Сделал это так, как и в иной жизни, когда был сильно старше, покровительственно.
Оставлять одних женщин и детей было бы неправильно, если только не убедиться, что они в безопасности. Но и время терять никак нельзя. Так что я понадеялся на Митроху, Митрофана – так звали рассудительного и серьёзного мальчугана, рядом с которым я пробудился.
Мальчонка, не убоявшийся боя и принесший мне меч, не хотел оставаться, но выбора не было. Проводили мы женщин и детей в лес и устремились в путь.
– Да стой ты, нелёгкая! – кричал я на коня, когда взгромоздился на него.
– А ране ты есть добрый конник, – говорил генуэзец, который в седле держался как влитой. – А нынча дурной ты конник.
– Сам дурак. И Запад твой загнивает. Извращуги бесполые, – пробурчал я, едва удерживаясь в седле.
Хотелось, конечно, сказать, что мне просто попался чужой, более строптивый конь, но явно же было видно, что я словно бы растерял навыки верховой езды. Вот так: не имел, но растерял.
В прошлой жизни я пробовал осваивать верховую езду. Думал, что это может пригодиться мне по службе. Мало ли, куда закинет нелёгкая, где не будет дорог или автомобилей.
Так что называть меня полным профаном в этом деле не стоит, могу обидеться и дать в лоб. Тут ещё дело в другом: нужно приноровиться к этому седлу, к стременам неудобным и высоко посаженным. Да и жеребец был, возможно, привыкший к своему хозяину, так что ему просто не нравилось то, что нужно тащить на своем благородном горбу моё седалище.
Найти следы, по которым нам идти за кипчаками, не составляло никакого труда. Видимо, буквально ночью прошёл обильный снег, который полностью затушить горящую Рязань не сумел, однако выше чем по щиколотку белоснежного покрова насыпал.
И мы просто шли по следам от полозьев саней, людей и разных животных. Через два часа пути обнаружилось ещё одно свидетельство…
– Сука, зубами рвать буду, – прорычал я.
Ребёнок… Даже вспоминать не хочу.
Если в этом мире нормальным считается убивать детей и оставлять их на обочине, то я буду учить мразей, что так делать нельзя. Ни с какими детьми. Даже если сильно хочется ворваться в юрту, или где ещё живут кипчаки, вырезать всех родичей, включая детей – так поступать нельзя.
– Мы их нагоняем? – спросил я у Лучано.
Он вновь посмотрел на меня удивлёнными глазами.
– Ну не помню я многого, – понял я смысл взгляда боевого товарища.
Да, мне было бы положено знать, прочесть по следам, настигаем или нет. С какой скоростью идут пленники и их охранники, а как двигаемся мы. Находили и места непродолжительных стоянок. По тому, как давно потушены костры, даже по тому, как справляли нужду, можно было бы понять, догоняем ли мы отряд кипчаков.
– Они вышли поутру, за два часа до нас, – сообщил мне генуэзец.