Денис Старый – По грехам нашим. Книга 4 (страница 45)

Интендантам пришлось судорожно искать нужные ингредиенты и искать монгола, который имел понятие, как готовить такой напиток. Субедей же хотел именно такой напиток, или ничего.

- Не отказывайтесь от своей идеи, идите к Западному морю, я даже помогу. Но Русь остается нетронутой и в тайных союзниках с вами. Мы поможем продовольствием, даже оружием, благо у вас его много взяли, - я заметил, как скривился Судебей. – Идите к мадьярам, покарайте половцев, идите дальше в Европу по степи, южнее наших княжеств по Дикому полю. Гоните половцев, мадьяр, великий князь не будет против.

- Ты отпустишь меня? – удивился Субедей, поняв суть предложения.

- Ну не так все просто, за тебя, богатур, нужно выкуп брать, чтобы без урона чести. Я пошлю письмо Джучи, - сказал я.

- Сомнительно это, сын Бортэ не захочет выкупать меня, - Судебей развел руками.

- Он очень разумный хан и не может не помочь самому грамотному военачальнику сгинуть, - парировал я сомнения пленника.

А еще, как я понял, Субедей был таким «переходящим кубком чемпиона». В котором войске находился этот военачальник, то воинство и начинало считаться истинно монгольским, так как верный соратник самого Чингисхана в нем командует. Джучи не нужно де-факто монгольское войско, но вот считаться таковым в степном монгольском союзе не помешает. А мне не помешает тысяча золотых хорезмийских монет.

После поражений от нашего корпуса и от великого князя Ярослава, монголы начали долгую перегруппировку. Нам так же нужно было время отойти от стремительного наступления и заняться вопросами снабжения и политического урегулирования для дальнейших действий. Раненые отправлялись домой на лечение и реабилитацию, или списывались со службы. Во Владимире Нечай занимался и такими, пристраивая их к делам по способностям, исходя из степени увечий.

Политические же вопросы по Булгарии так же решались и прорастали уже давно посеянные зерна будущего сосуществования булгар и русичей. Так, из лесов близ Биляра ко мне в ставку прибыл Атанас, чтобы задать ряд вопросов. Он помнил наш разговор о будущем своего народа и видел, что сейчас еще можно было что-то сделать, проблема только в том, чем именно придется отплатить русичам. Без Руси решить проблему выживаемости для остатков некогда великого народа представлялось невозможным.

- Ты речешь, что потребно поднять люд супротив монголов? – спросил в очередной раз у меня купец-булгарин уже перед отъездом его к Ярославу.

- Всех людей пошли, дабы те рекли булгарам и иным народам вставать и сечь монголов, а Русь поможет, - в очередной раз я объяснял Атанасу. – Разумей, что насколь булгары станут сами отбивать свою землю, так и оставят вам воли. Булгарии уже не стало, но могут вольно жить в Руси булгары.

Я предлагал булгарину дополнительный ко всей военной компании русичей план. Всеобщее восстание на уже захваченных территориях, но войско русичей не вмешивается в него. Зловещий план с маской спасителей и благодетелей. Мы не станем влиять на ход восстания, только пошлем некоторых обученных воинов, чтобы те стали во главе булгарских повстанческих отрядов. Монголы, если не будут вовлечены в противостояние с Русью, быстро и показательно жестоко расправятся с самыми патриотично настроенными и активными гражданами. Такие стали бы проблемой и для нашей власти. Но лучше убрать подобных людей чужими руками.

Понял ли главный замысел Атанас? Скорее всего, нет. Для него все выглядело вполне логичным. Русь пришла в Булгарию, чтобы не дать монголам вторгнуться на русские земли. Между тем, если сами булгары, с небольшой, но действенной помощью русичей, смогут отбить хоть часть своего прежнего государства, то и возродится страна.

Между тем, русичи уже могли начинать более активные действия, перегруппировка прошла быстро и качественно, численно еще больше увеличив воинство православное, если бы часть ратников не привлекли к несвойственной для них деятельности…

Так, великий князь не спешил закончить войну. И в замедлении крылась та самая проблема, которая задевала и меня и многих – посевная. Мы срочно отправляли воинов на помощь в посеве полей, не всех ратников, но треть точно. Две недели они должны помогать тиунам в поместьях, а после вернуться в войско. Наступали сложные времена, когда урожаи станут катастрофически малыми и необходимо минимизировать предполагаемые потери. Тем более, что стратегические запасы расходовались неимоверными темпами, большое войско невообразимо много употребляло провианта, а кормиться на булгарских землях было нечем, сами волжане сжигали свои хлебные амбары, чтобы только не достались завоевателям.

Не только армия съедала накопления, беженцы так же стачивали продуктовую безопасность. И не поделиться было нельзя, по крайней мере в моем поместье этого не поймут. Дело не только в имидже, но и, пусть и нелогично это звучит, в рациональности. Дело в том, что в Унже были люди, которые занимались тем же, чем во Владимире Нечай, отбирая наиболее нужных для будущего развития мастеров, или привлекая к работам в полях. В суздальское и унжанские поместья отбирались и расселялись в основном ремесленники, которые должны будут в будущем стать частью промышленного потенциала, но пока были без еды и крова.

Были среди булгар-беженцев и те, кто умел владеть оружием или же состоял в различных воинских формированиях. Из таких людей на базе воинской школы началось формирование дружин, чтобы сами же булгарцы принимали участие в освобождении своей родины, ну или в процессах вхождения их земель в состав Великого Владимирского княжества. Но родину беглых воинов, именно так, с маленькой буквы, как никто не собирался наделять независимостью. В истории этой страны уже была зависимость от Хазарского каганата, вернем к истокам волжан. Только вместо хазар будем мы.

В течение мая мы наблюдали, с каким отчаянием и самоотверженностью бьются восставшие булгары, соединившиеся с еще не разгромленными отрядами регулярного войска, за свое будущее. Русские дружины не вмешивались в побоище и отговаривались занятостью, все же изредка помогая, если становилось очевидным поражение волжан.

Филиппу приходилось постоянно находиться, на юге, чтобы не пропустить войско Джучи на север. Хан западного улуса несколько раз пробовал «на зуб» наши войска, но постоянно отступал при первых же серьезных потерях. Ярослав уже хотел решать проблему Джучи, но тут буртасы отказались выполнять договоренности с русичами и Ярослав, вместе со своим тестем Мстиславом Удалым гоняли степняков по всем волжским степям.

Да, пришел на помощь Мстислав Киевский. Таким вот странным образом именно тогда, как владимирцы одержали ряд побед и длинные обозы с трофеями и награбленным поплелись в города Северной Руси. Бывший тесть пришел с тремя тысячами конных ратников и по своему вкладу в общее дело был, пусть и в богатых одеждах, не больше тысяцкого.

Мстислав, как потом стало известно, рассчитывал в благодарность за свою «помощь» утвердить патриаршую кафедру не во Владимире, а в Киеве. Приводил множество, не безосновательных, аргументов. И то, что Киево-Печерская лавра – центр русского православия, что Киев – мать городов русских и много еще чего, вплоть до того, что Киев ближе всех городов к Царьграду. Но, не добился ничего киевский князь от Ярослава, который полностью переборол в себе некий трепет перед бывшим тестем и даже страх. Владимирский великий князь сидел свою мощь, понимал, что может смести Мстислава, как песок у крыльца дома. Зачем же идти на уступки? Правильно, незачем. Казалось, Мстислав после отказа уйдет к себе и начнет строить козни и интриги, но нет, проглотил обиду Удатный, остался. Мудр к старости стал киевский князь, понял многое, пусть и не сам стал объединителем Руси, но уже почти смирился, что поддержит Ярослава, почти… Если у зятя не сточится такое воинство, то придется…

К июню стало очевидным, что восстание булгар подавлено в большинстве очагах народного сопротивления и началась новая фаза войны с монголами.

- Корней, дай мне еще тысячу конных, и я пройду по Волге и выжгу всех степняков, - восклицал Ипатий.

- Друг, у тебя уже и так три тысячи бойцов, куда еще? – ответил я.

- Да, Иване привел армянского и грузинского молодняка – храбры, мотивированы, но учить их еще и учить. Отдай мне воинов Трапезунда – катафрактариев, - сказал Ипатий, а в глазах читалось «ну пожалуйста».

Так-то друг кремень, но, как и многих сильных мужчин, женщина проламывает бреши в его невозмутимости. Вот и сейчас, Ипатий не просит за абстрактных воинов, но хочет заполучить себе в подчинение конкретные отряды тяжелой конницы из Трапезунда – родины своей невесты. И я знал, что тут не обошлось без влияния тех же представителей одного из осколков Византии. Ипатием уже стали манипулировать через красавицу.

- Ну, куда тебе катафрактарии? Тяжелая конница для встречного сражения. Твоя задача – удар, отход, - привел я аргументы против уже принятого положительного решения, так, больше для самоубеждения.

- Ты же прекрасно понимаешь, что с ними я могу проламывать практически любую оборону монголов в поле. Разведка работает хорошо, нарваться на крупные силы нам не грозит, тем более, что и сейчас прекрасно знаем, что степняки формируют два кулака для последующих ударов – на тебя и великого князя. Филипп только может обидеться, он Угедея не интересует, - усмехнулся друг.