Денис Старый – По грехам нашим. Книга 4 (страница 39)

Простояли у реки Воронеж еще четыре дня, хороня погибших и ожидая подхода обоза и подкреплений из Трапезундской империи. И они не обманули. Ровно тысяча катафрактариев и огромное количество, сложно поддающееся числу повозок, груженных до верху, а рядом, зарываясь в снег, тащились блеющие бараны. Видимо, очень сильно хочет император помощи от Руси, и мы ее предоставим, если больше не будет столь неудачного сражения и войско русичей не сточится в битвах до критических цифр.

Интермедия 7

Ипатий не стал ожидать развязки битвы на реке Воронеж. Его отряды ушли за день до сражения. Использовать бойцов, которые специализируются на диверсиях и набегах в прямом бою, просто глупо. Нет, каждый из его головорезов мог дать фору большинству воинов князя, могли они сражаться и в строю и работать рогатинами, но то, что умели воины Ипатия, не умел на Руси больше никто.

Его ратники уже натворили дел в тылу войска Джучи. И растапливали полыньи, и травили воду, выслеживали дозорные монгольские разъезды и начисто их изничтожали. Несколько засад, которые готовили монголы, Ипатий выследил и уже сам открыл охоту на засадников из степи.

Но просто уйти, несмотря на прямой приказ самого Ярослава, Ипатий не мог. Убедившись, что обозный поезд с почти восьмью сотнями бойцов удалился, Ипатий со своей сотней ближних волкодавов, гвардейцами, которых лично отбирал и всячески проверял, остался за одним из холмов за рекой. Главный диверсант намеривался проследить за разворачивающимся сражением и, если будет нужда помочь. Благо, снайперская винтовка была с ним, Ипатий обманул Корнея, что оставил оружие в Унже. Причина обмана была банальная и даже комична, заключалась в том, что взрослый мужчина, пусть и выглядящий юно, боялся отдавать любимую игрушку обратно владельцу. Корней посчитал, что пока нет нужды в этом девайсе, уверился, что иных сил хватит для победы.

Оборудовав позиции, как основную, так и запасную, с путями отхода, Ипатий никак не мог побороть привычки, вбитые армией другого мира, и просто перестал с ними бороться, воин принялся рассматривать в бинокль наиболее знатных монголов. Расстояние до поля, где и должно в скорости состоятся противостояние, в более, чем тысячу метров опытного стрелка ни капли не пугало.

Начало сражения вызвало у Ипатия противоречивые эмоции. С одной стороны он был рад за то, что русичам легко громить монгольскую конницу, с другой, «юноше» очень хотелось пострелять, несмотря на конечность боеприпасов.

Такая возможность Ипатию представилась, когда началась нелогичная атака русских конных в лоб монголам. Тут уже пришлось снайперу применять все свои умения и навыки, выбивая не только вражеских командиров, но и коней, создавая препятствия противнику для организованного сопротивления. Ипатий не успевал за разворачивающимся действием. Не успевал стрелять, а материться у него получалось значительно быстрее, чем целиться. Особенно сложно стало работать, когда в бой пошли знакомые, близкие и друзья. Так быстро перезаряжать магазины у него еще никогда не получалось.

Основной поезд обозов Ипатий догнал через день. Пришлось еще вначале дороги обнажать саблю, чтобы порубить дезертиров, которые уже нашли, кого пограбить. Это был сводный отряд, скорее банда, из русин Полоцкой земли, псковской и примкнувшим к ним десятком латгалов. Это все поведал один ватажник, временно оставленный в живых после лихого, но крайне неудачного, набега на банду ипатьевских головорезов.

В войске было не все так однозначно, и дезертирство могло достигнуть катастрофических масштабов. Но об этом есть кому думать, Ипатий же шел хулиганить к Угедею.

Когда невеликое войско Ипатия, в сравнении, конечно, с тем которое ушло, входило в унжанское поместье, чтобы пару дней отдохнуть, пополнить припасы, повидать жен и охочих баб, встречавшие люди безмолвствовали. Командир не сразу понял причину такой угнетающей обстановки, но пока никого не спрашивал. Уже чуть позже Ипатия осенило – люди думают, что это все выжившие воины, остальные погибли.

- Правь сюды, малой, - выкрикнул он парня лет четырнадцати, который остановил сани, груженные дровами, и грустно смотрел на проходящих бойцов, кого-то высматривая сред них.

- Да, боярин, спаси Христос, - произнес парень и, стянув шапку не подобострастно, но с почтением поклонился.

- Ты едь до люда честного, да обскажи, что вои наши одолели супостата и гонят его, а мы возвернулись, дабы снеди взять, да зброю обменять, - сказал Ипатий и заметил, как засияли глаза парня.

Кобылка, тянущая сани с дровами лихо развернулась и под свист возничего, роняя чурбачки, рысями пошла в сторону ближайших построек.

Два дня, которые были даны войнам на отдых, Ипатию пришлось выполнять роль и управляющего, и главного рассказчика, и интенданта. Это хлопцы мылись в бане, да с женами и подругами миловались, Ипатий работал. А как можно было отказать Божане и детям Корнея в рассказе о героизме их отца и мужа? Или людям, нескончаемым ручейком, приносящим и шубы, и тулупы, и валенки с шапками и шкурами, не говоря уже о припасах? Уговоры, что это бессмысленно и что нам нужно значительно меньше, да и заготовлены уже в магазинах все припасы, а больше не увезти, не действовали. Пришлось процессы направить в нужное русло и собирать большой караван в сторону движения войска Ярослава, но только для унжанских воинов. Собралось шесть десятков подвод, так что пришлось просить помощи у наместника Гаврилы в Унже, да и присутствующие тут купцы из Ростова проявили гражданскую сознательность и одолжили пятнадцать телег с лошадями.

Вопрос стал с Жадобой и его людьми. Они уже два месяца как прибыли для участия в операции по разграблению эмира, но боевые действия зимой не предполагают действия, свойственные речным ушкуйникам. Однако, большую часть и этих морских пиратов Ипатий решил привлечь к делу. Во-первых, у них был свой обоз и достаточное количество подвод и саней – было время подобрать возничих и умелых не столько воинов, сколько ремесленников-плотников и копателей. Задачи, которые будут стоять у ушкуйников, были в доставке в Унжу трофеев, подвод, при затяжной операции, они же и будут инженерами при сооружении ловушек и организации засад. Привлекалось более пяти сотен человек, остальные четыре сотни через месяц уйдут вновь хулиганить в Балтийском море и наниматься на сопровождение торговых караванов, чтобы от своих же собратьев и защищать купцов.

Уйти из поместья оказалось сложнее, чем совершить многокилометровый переход, но Ипатий справился. И только в пути, где-то на подходе к Городцу получилось расслабиться и заняться привычными делами по отработке навыков диверсионной работы, а не ненавистными управлением и организацией.

Обоз, который двигался вдоль притоков Волги в сторону западной границы Булгарии, увеличился на половину минимум. Нашлись и среди воинов Ипатия рачительные хозяева, которые брали и дополнительную пару обуви и не могли пройти мимо теплой шубы из отлично выделанных шкурок куниц, белок, бобров, лисиц с подкладками из овчины. В таких одеждах и пятидесятиградусный мороз был не страшен.

Главным грузом, который особенно охраняли, были корабельные пушки, установленные на сани, с измененной конструкцией для возможности устойчиво, но с откатом, закрепить практически ручное орудие.

Две недели переходов и первая встреча с монгольским объездом. Чудом получилось не войти в контакт. Засветиться преждевременно, было никак нельзя. Потом долгая и изнурительная разведка местности, в том числе и с помощью примитивных подзорных труб, ну и девайс на шее Ипатия – бинокль, изрядно облегчал и без того трудную разведку – снега немело по брюхо рослому коню.

Монголы старались лишить возможности подойти ближе к своим войскам, используя, как минимум пятнадцать постоянных разъездов полусотен и сотен. Исправно, насколько это можно было организовать в Средние века, работала охрана с постами и караулами. Серьезный противник с высокой дисциплиной и выучкой. Ипатий заприметил, что даже на марше, монголы не перестают тренироваться и проводят что-то похожее на учения с привлечением до пяти сотен ратников одномоментно.

Попаданец удивился осознанию того, что русичи в истории материнского мира умудрялись как-то сдерживать орды степняков, даже нанося серьезный урон, как в битве на реке Воронеж, но в другой реальности, или при обороне Казельска. Нет, русичи не чем не уступали в воинском искусстве своим противникам, даже превосходили многих, но в монгольской армии Ипатий увидел единый организм, который присущ в некоторой степени ближней дружине князей, но никак не всему, часто разношерстному, войску.

Первая интересная потенциальная добыча была замечена после грандиозной битвы булгаров и войска Угедея севернее Самарской луки. И были это не монголы, а драпающие волжане. Если в этом пафосном обозе был даже не эмир, то точно кто-то очень важный. Крытые павозки, расшитые золотом и запряжённые четверками лошадей. Уже на охране можно было поднять немало средств, так как гвардейцы, сопровождающие богатый обоз были в дорогих доспехах с золотыми вставками. Можно будет уже, наконец, сформировать первый поезд с трофеями на родину. Богатые одежды, вьючные лошади с каким-то добром, сами кони, великолепные скакуны туркменской породы, все в дорогих красных сапогах с богато украшенным камнями оружием.