Денис Старый – По грехам нашим. Книга 4 (страница 19)

- Уже завтрак должен быть, - сказал себе я.

После долгого молчания и ощущения неудобства при артикуляции, через два месяца безмолвия, я решил, что разговор с самим собой, не такое уж и психологическое отклонение. И речь не забуду, и, может, не так отчетливо будет ощущаться одиночество. Вот и говорил, даже словил себя раз на том, что иногда начинал спорить сам с собой.

- Эй, псы самодержавия! А кормить отца русской демократии, борца за свободу, сегодня будут? – я уже не сдерживался в словах. Иногда вот такой кураж позволял ненадолго прийти себя и выдавить мучительную улыбку.

- Чего молчите? Что вообще происходит? – скорее самому себе задал я вопрос.

Мог ли я без часов определить время в абсолютно закрытом от солнечного света помещении? Мог, если бы еду приносили по расписанию. Вот только эти гады, наверное, не знали понятий «завтрака, обеда, ужина». Могли принести еду через три часа, потом через шесть часов, а бывали и перерывы в десять-двенадцать часов. Благо сразу приносили много снеди, которую уже самостоятельно можно было делить два и больше приемов пищи.

Сейчас же, по моим внутренним часам, прошло больше двенадцати часов. Вот почему я отдал свои часы тому ювелиру для изготовления эксклюзивного товара? Уже нет ни воды, ни кваса, даже лепешки съедены. Обо мне забыли?

Только подумал о том, что я забыт, позаброшен, как услышал звуки бегущих людей. Приготовился к самому худшему. В обе руки перехватил два метательных ножа и засунул деревянный меч за пояс. Пусть он и не боевой, но достаточно тяжелый, выструган из дуба, да и достаточно заточен, чтобы с силой проткнуть незащищенную металлом плоть.

Двери быстро отворились и на пороге застыли три ратника, которых раньше приходилось видеть.

- Напад на оборонный десяток, треба закрыть дверь и ждать, - сбиваясь на прерывистое дыхание, сообщил один из ратников, который, скорее всего, был главным в этой троице.

- Кто напал? – спросил я, скорее не страшась опасной ситуации, сколько ликуя, что со мной заговорили. Оказывается, попытки разговорить охранников у меня уже стали идеей фикс.

- То не ведомо, токмо пришли вести, что до города идет воевода Воеслав с ратными, так сразу и напали лихие тати, - сообщил ратник информацию, которая больше создавала вопросов, чем отвечала на них.

Вот что именно определяет тот факт, что идет воевода Воеслав, с которым я некогда поспорил на княжеском пиру? Тогда этот человек показался мне вполне адекватным, верным долгу и чести. И сейчас он идет привести, наконец, приговор в исполнение? Тогда зачем меня пытаются защитить эти трое перепуганных бедолаг? Или воевода едет меня вызволять? Там можно просто отпустить и все! Воеводе, что нечем заняться, чтобы гонять людей по Руси без существенной цели?

- Когда повинен воевода быть у граде? – спросил я, полагаясь, все же, что от Воеслава мне не угрожает опасность.

- Уже должон быть, токмо вон может и не сразу у поруб идти. А о нападе ведаем токмо мы, - ратник пожал плечами, и только тут послышались крики и звон оружия. За дверьми шел бой.

Трое ратников перехватили свои мечи и действительно собрались меня защищать, так как обступили с трех сторон.

- А мне меч и сброю? – спросил я.

Ну не могли они не понимать, что я уже так же не новик в бою. Боятся указаний? Так уже нарушили их. А сражаться двумя метательными ножами, да деревянным тренировочным мечом было не серьезно. Метнуть нож в глаз противнику, пока для меня нерешаемая задача, а против стали дерево не пляшет. Чувствовал себя беззащитным

- То не можно, боярин! – с нотками сожаления ответил ратник. Я же только пожал плечами – ваше дело, было бы больше шансов.

- Не можно, так и стоять не можно. Стол, кровать, камни ставьте до двери, - принял бразды командования на себя я. Если нам нужно было выиграть время, то забаррикадироваться казалось хорошей идеей.

Быстро перетащив все, что было в камере к двери, мы оказались в полной тишине. Боя за дверьми уже не было, как не было и слышно разговоров, шагов.

- Эй, люд честной это боярин Корней из Унжи, что вам потребно от меня? – выкрикнул я. Если получиться выиграть время разговорами, то это явно лучше боя с неясным противником.

Прошло минуты две, как мне все же ответили:

- Великий князь наказ дал тебя живота лишить, мы пришли спасти тебя, - прозвучало за дверьми.

Лица моих «охранников» перекосились после осознания сказанного человеком за дверьми. Я пристально посмотрел на главного ратника и тот как болванчик начал крутить головой в отрицании. Пришлось даже улыбнуться.

- Верю, верю. Не потребен приход воеводы, кабы лишить меня живота, то и вы бы сладили, - сказал я негромко и продолжил, уже в полный голос, обращаясь к «освободителю». – Так, верю вам, вот токмо я закрытый, треба ключ найти.

Пусть еще минута-две на поиск ключа, который находится на поясе ратника справа от меня. Поймут, конечно, что с ними играются, вот только пять-десять минут выиграем.

Так и получилось, еще минут пятнадцать я пытался «водить за нос» неизвестных, то утверждая, что сам могу открыть дверь и действительно что-то в ней ковырял, то объяснял, где именно находятся ключи от всех камер с подсказки ратников. Но в скорости началась суета внизу и тон переговоров резко сменился.

- Выходи, али дверь вышибу, - заорал «переговорщик».

- Вышибай, ключа у меня нет, зброи нет, выбивай, и я пойду с тобой, - сказал я и чуть ли не силой забрал меч у одного из ратников, у которого на поясе был еще и боевой топор. Тот, было дело, сделал шаг, чтобы забрать у меня оружие, но натолкнувшись на строгий, даже властный взгляд, отринул.

Дальше дверь начала подвергаться избиению. Вот только массивную дубовую дверь, которая еще и открывалась на себя, в сторону входящих, разломать оказалось очень сложной задачей. В какой-то момент я даже откровенно заскучал, пока через небольшую щель, образовавшуюся от ударов топоров, не вылетел арбалетный болт. Выстрел самострела не задел никого, но звоночек прозвенел отчётливо и с нотками паники.

Я был без своей великолепной брони, только в льняной рубахе. В сечах я не раз получал удары, которые броня держала, и чувство защищенность все больше меня вело в бой. Тут же я стал сомневаться в своем мастерстве. Да, я тренировался, да, были особенности организма, но вот так против дистанционного оружия без даже щита? Неужели все? Как там в книгах? Главный герой всех побеждает? Значит, настраиваемся и побеждаем? Попаданец я, наконец, или сиделец в порубе?

Пытаясь погасить нотки паники, на которую влияло еще и замкнутое пространство и отсутствие путей отхода, я опять приводил себя в состояние бойца, убеждая сознание в нереальности происходящего. Когда-то мне помогали мысли, что все окружающее - это просто игра с полным погружением, и я не погибну, но лишь проиграю и не пройду на следующий уровень. Где же кнопка сохранения?

Вот правы те, кто говорит, что хуже всего ждать и догонять. Про «догонять» не могу ничего конкретного сказать, но в вопросе «ждать» я уже явно специалист, если и не профессионал. Ощущал я это «ждать», сидя в камере, даже не зная день, или ночь во внешнем мире, сейчас же другое «ждать», когда секунды превращаются минуты, которые, в свою очередь, становятся часами. А монотонные звуки топора, расширяющего пролом, били в голове набатом.

Сколько прошло времени, я так и не понял, но за дверьми, которые были только в двух местах расколоты, началось шевеление. Ратники, которые находились в не меньшем, чем я напряжении, стали переглядываться друг с другом в недоумении, когда послышались звуки боя в коридоре.

Я выдохнул, когда понял, что помощь пришла. Думать о том, что это еще одна сила, которая так же желает посмотреть цвет моей крови, категорически не хотелось. Никаких нервов не хватит находиться в постоянном ожидании неминуемого нападения, когда ты в льняной рубахе.

- Корней, то я, Филипп, - услышал я такой знакомый голос человека, которого считал своим другом. – Живой?

Я молчал, отвечать тому, кто был рядом со мной почти с самого начала моего нахождения в этом времени, кто прикрывал спину в битвах, кто нянчил моих детей? Нет, не хотелось. Может потому, что не знал, как себя вести с ним, как доверять, как оставлять рядом с моими детьми. Детьми! Божана! Скорее это была некая «детская» обида, но резерв выдержки был исчерпан, а адреналиновый откат, с его безрассудством в поведении, близок.

- Что с моей семьей? – вот что намного главнее внутренних переживаний.

Меня испугала установившаяся пауза. Филипп молчал, как и все по обе стороны от дверей. Ну что может прийти в голову после того, как тебе не отвечают на самый, казалось, простой вопрос?..

- То не ведаю, - донеслось, наконец, из-за дверей.

Впасть в новую рефлексию и самокопание не дали ратники.

- Боярин-воевода, так открыть дверь то, али нет? – спросил главный из троих охранников.

- Какой я воевода? – отмахнулся я, показывая на двери и пожимая плечами.

Ратники расценили мои слова и жесты, как руководство к действиям, и начали разгребать завалы. Я же отошел в угол камеры, сел на холодный каменный пол и закрыл голову руками.

- Что я не так сделал? Почему не уберег? – корил я себя, не мог я быть уверенным, что Божана жива, только оставалось верить. И почему, кроме регенерации у меня не открылись магические способности. Взять бы сейчас, да телепортом прямо к семье…