Денис Старый – Фаворит-2. Служу России! (страница 5)
Между тем злостный преступник, которым оказался явно деградирующий мужик, и сейчас пребывающий в зыбком нетрезвом состоянии, был повязан. И уже с ним мы направились обратно в Тайную канцелярию.
Грязная работа. Выпивоха, поддерживаемый за локотки гвардейцами, был ни жив ни мёртв. Он рыдал, молился, а потом и вовсе обмяк, смирился, бедолага, со своей участью и лишь периодически делал попытки шагать, больше скребя землю старыми штиблетами, не больно-то и помогая гвардейцам, которые практически несли мужичонку.
Да уж, поймали злостного преступника, способного пошатнуть устои Российской Империи! Стыдно принимать в этом во всём участие. Однако служба есть служба. И в прошлой жизни мне нередко было стыдно за участие в некоторых операциях, но я никогда об этом не говорил, не показывал видом. Раз мы – слуги государевы, так и повинны служить.
По сути, на этом наша служба на сегодняшний день закончилась. И солдаты моего плутонга, было дело, уже решили расходиться по своим жилищам, но нет.
Я из тех, кто будет загружать солдата, хоть бы и покраской травы и креплением листиков к веточкам для красоты. Пусть-ка не забывают, что дисциплина не для красного словца в основу службы введена.
Глава 3
Чтобы сделать правильный выбор, нужно прежде всего знать, без чего нельзя обойтись.
Подданный русской императрицы Елизаветы Петровны, Эммануил Кант
Сегодня на тренировке кроме положенных строевых упражнений я надумал ещё давать солдатам новую систему штыкового боя. Ну, может, не совсем новую и не всегда штыкового, но главное, что систему.
Немного уже посмотрел на то, что умеют гвардейцы, у меня в голове начала выстраиваться схема боя. Во-первых, необходимо было дать пять-шесть действенных приёмов. Взять что-нибудь из арсенала своего прошлого не представляло никакого труда. Всё же система штыкового боя сперва Российской империи, а после Советского Союза могла бы считаться лучшей в мире. Турки, да и не только одни, не дадут соврать.
Кроме того, что каждый боец должен знать, пусть и ограниченно, но достаточное число приемов для наиболее распространённых ситуаций на поле боя, я ещё хотел внедрить систему работы тройками.
Ведь как оно сейчас? Бойцы не имеют согласованности между собой, используют примитивные приёмы уничтожения противника. И это обосновано для солдат – бывших еще не так давно крестьянами и не знавшими даже, где лево, а где право. «Коли», «отклоняй», «коли опять» – вот и все, чему учили. Но я-то знаю, что ружье со штыком – это оружие, которое ещё на протяжении лет ста, как бы не больше, будет решать исход боя.
Поэтому необходимо ввести навык работы тройками. Это когда один берёт на штык удар клинка противника, а в это время рядом с ним есть тот, который заколет вражеского негодяя. Локально создать небольшое, но численное преимущество перед врагом – это то, что позволит добиваться намного лучшего результата и страховать друг друга – значит и победить, и выжить. Это же и возможность уничтожить любого мастера шпаги или сабли.
Пока так. Хотя я очень рассчитывал на то, что у меня получится создать ещё и диверсионный отряд. На мой взгляд, взгляд человека, заканчивавшего войну разведчиком, по сути, выполнявшего эту роль и после Великой Победы в немалом количестве локальных войн, именно диверсионная работа может при малых усилиях создать большие сложности врагу, а как максимум – даже войны выигрывать.
Взорвать склад противника, лишая его ресурса, ослабить командный пункт или даже его уничтожить – всё это может такая группа. За примером далеко ходить не надо. Золото Лещинского и взорванный фрегат французов – вот результат такой работы.
Более того, я почти уверен, что моя задумка способна воплотиться в жизнь без особых надрывов, лишь только посредством целенаправленной работы. Некоторых солдат не нужно будет даже ломать, чтобы натаскать на подобную диверсионную деятельность. Конечно, из бывшего когда-то крестьянина, которого обучили военному делу, прежде всего, линейной тактике и построению, такой боец не получится. Такому рекруту вбивают в подкорку последовательность действий, и он становится лишь частью большого механизма, от работы которого и зависит успех на поле боя.
А мне нужны инициатива, собственное мышление, личностные характеристики и способность принимать решения. А порой даже образование и знание иностранных языков.
Но в этом отношении мне подфартило. В Измайловский полк в качестве рядового состава набирались не мужики от сохи, а малоросские почти что казаки, почти что шляхтичи. Как тот Фролов, у которого была дедовская «шабля». Он не мог доказать, что шляхтич, но с детства знал, что он, Фрол – гордый потомок славного воителя. А это совсем иное мышление, это формирование воинского духа, навыков «шабельного» боя.
Так что я вполне мог рассчитывать на то, что, если соберу таких вот, вроде бы как, казаков, но, скорее, гайдуков, в отряд, то получится весьма грозная высокомобильная, способная решать многие задачи команда.
Но работы много, очень много… Что и показывает картинка во дворе полковой канцелярии, где была площадка – без какого-либо оборудования, но хотя бы ровная.
– Бичуг, твою в дышло! Не видишь, что у него голова открыта, а у тебя правая рука свободная? Отчего не бьёшь? – я бегал по относительно небольшому двору, указывая на ошибки своих бойцов.
Пока у меня со всеми потерями в распоряжении имеется лишь одиннадцать человек. Но должна быть, как у капитана, полноценная рота. Надеюсь, что мне её дадут. Должны дать.
– Фролов, ну-ка бей не в полную силу! Забьешь же Егорьева! – я вовремя остановил болевой прием, а то спарринг-партнер Фролова уже бледнел.
Перед отъездом я имел разговор с Юрием Фёдоровичем Лесли, когда просил его передать в моё подчинение некоторых бойцов, которых заприметил во время операции по захвату золота Лещинского. Например, мне очень понравилось, как действовал фурьер Никифоров. Грамотно действовал, инициативно, собрано и решительно.
Я ещё не знаю, как происходит вообще-то комплектование Измайловского полка, могу ли я на это повлиять, однако хотелось бы иметь возможность самому отбирать состав моей роты. Наверное, вполне было бы достаточно подойти к непосредственному командиру с этим вопросом, но это если бы кто-то из них присутствовал в Петербурге.
К тому же Густаву Бирону пойти, как-то задобрить, может быть, хорошим вином или подарить одну из моих трофейных шпаг, ну и попросить об услуге. Уверен, что подобный подход действенен во все времена в нашем благословенном Отечестве, к превеликому моему сожалению. И можно было бы не плодить мздоимство, хотя бы мне, но… Нельзя такие ресурсы не использовать, чтобы получать больше возможности.
Да, вино и… флаг с французского фрегата. Его реплику! Белое полотно. Такие флаги можно вообще продавать на сувениры. Только ровно нарезать простыней. Не могу до сих пор отойти… Надо же – просто белый флаг на корабле!
– На сей час хватит! – заканчивал я тренировку. – Сержант Кашин, Подойдите ко мне!
Солдаты как стояли, так и рухнули на пыльную траву – то, что от нее осталось после нас.
– Отставить лежать пластом! Встать! Ходить и глубоко дышать! – приказывал я, когда увидел, как все полегли.
– Ваше высокоблагородие! – сказал, подойдя ко мне, Кашин и лихо пристукнул каблуками.
– Сержант, у меня есть к вам разговор!
Может быть, в боевой обстановке я и общался с Иваном Кашиным без официоза, но среди солдат он авторитет, потому теперь я старался всё-таки этот авторитет своего заместителя поддерживать.
Хорошо, чтобы мне ещё дали в роту нормальных офицеров, чтобы сработались. Все же с Кашиным уже есть взаимопонимание. Хотя была вероятность, что его повысят. Впрочем, повышение сопряжено с дарованием личного дворянства, а это серьезный шаг, на который вряд ли охотно пойдет командование. Потому всё осталось как есть.
Разговор был, действительно, серьезный. Я видел некую женскую особу, которая явно искала со мной встречи. Она не подходила близко, понаблюдала со стороны да и вышла со двора полковой канцелярии. Должна, значит, теперь ждать на выходе.
Дело табакерки начинает ожидаемо всплывать. И без Кашина эту проблему мне не решить.
– То, о чем я буду говорить… Сие похоже на недоброе дело. Токмо выслушай и… Мне помощь твоя нужна, не для себя, а для Отечества нашего, – несколько пафосно начал я сложный разговор.
– Всё ли ты понял, сержант? – отведя Кашина в сторону и объяснив ему суть предстоящего дела, строго спросил я.
– Не сомневайтесь, ваше высокоблагородие, возьму с собой Фролова и Бичуга, всё сделаем как нужно.
Тут он замялся, явно хотел задать какой-то вопрос, но не был уверен, что он уместен.
– Спрашивай! – сказал я, понимая, что лучше всё решить на берегу, чем идти в море с нерешёнными проблемами.
– Коли дело это государево, отчего же нельзя обратиться в Тайную канцелярию? – спросил Кашин.
– Оттого, чтобы нам самим не залезть на дыбу, – отвечал я. – Более того скажу: сие дело такое, что можно и на дыбу, токмо и получить чины есть возможность. Тут каждый решает за себя. Або пан, або пропал. Решай и ты.
– Я сделаю, что вы просите, ваше высокоблагородие, – не совсем уверенно отвечал Кашин.
Деваться некуда, на самом деле. Все делать самому просто нельзя. Мне нужна поддержка, хотя бы из ряда той, что «в сторонке постоять, пока люди договариваются». Да и не потяну я в одиночку чисто сработать двух казаков, когда придется.