Денис Стародубцев – Торговец Правдой (страница 4)

Он помолчал, выпуская медленную, задумчивую струйку дыма в потолок, где она растворялась в полумраке.

— Как зовут-то хоть тебя, парнишка? — поинтересовался Север.

— Алексей, можно просто Лёша, — ответил я ему.

— Ладно, Лёша. Сыграем в твою игру. Я дам тебе деньги. Не такая уж крупная сумма, ну и, если что, станет в этом городе на одного мальчишку меньше, не велика потеря. Смотри, какие условия: я даю тебе три дня, ни часом больше. Ну и, конечно же, вернешь с процентами.

Три дня? У меня в глазах потемнело, и комната на секунду поплыла. Это было невозможно! За три дня я не смогу даже придумать, как их заработать, не то что просто найти!

— Три дня? Но это слишком мало! Мне нужно хотя бы неделю! Я…

— Мальчик, — он перебил меня, и его голос внезапно потерял всякие следы иронии и стал тяжелым, холодным и острым, как лезвие бритвы. В нем не было ни злости, ни раздражения — Ты не в том положении, чтобы торговаться. Стоишь тут и просишь деньги, это тебе нужно, а не мне. Я даю их, но на своих условиях. Три дня, и точка. Через три дня, ровно в это же время, ты принесешь мне двести пятьдесят тысяч имперских рубликов. Понял? Не услышал? — взгляд его был холодным и пронизывающим, — Я повторюсь — двести пятьдесят тысяч, это сумма с процентами за пользование моими деньгами.

После его слов в комнате как будто стало холодно. Это был не вопрос, не предложение — это был приговор, не подлежащий обжалованию. Я заключаю сделку с самим, мать его, дьяволом.

Не дожидаясь моего ответа, Север потянулся к одному из ящиков стола, достал оттуда толстую пачку купюр, перевязанную резинкой, и равнодушно швырнул ее мне через стол. Пачка приземлилась на пол, в паре шагов от меня, с глухим шлепком.

Я на автомате наклонился и поднял ее. Она была тяжелой, плотной. Никогда ещё в этом мире не видел столько денег. Руки сами потянулись пересчитать, проверить, не обманул ли он меня, не подсунул ли фальшивки или просто газеты… Но я вовремя остановил себя, сжав пальцы.

Показывать недоверие к такому человеку в его же логове — все равно что подписать себе смертный приговор. Я просто сунул пачку в карман, который располагался в районе живота на моей кофте.

— Что стоишь? Все, свободен, увидимся через три дня! — Север уже снова уткнулся в какую-то бумагу на своем столе, как будто я перестал для него существовать и наша встреча была лишь небольшим развлечением в его плотном расписании.

Я развернулся и вышел из кабинета, не сказав больше ни слова. Мне казалось, что его ледяной взгляд провожает меня до самой двери. Я прошел по тому же темному коридору, мимо того же охранника, который смотрел на меня теперь с каким-то странным выражением: как на обреченного.

Я снова оказался на Думской. Ночь не стала светлее, воздух не стал чище. Шум и гам улицы обрушились на меня с новой силой, но теперь я воспринимал их как отдаленный, не имеющий ко мне отношения гул. Потому что теперь у меня в кармане лежало двести тысяч. И имелось три дня. Всего три дня, чтобы каким-то непостижимым образом решить проблему и превратить их в двести пятьдесят кусков. А как? Каким образом это можно сделать?

Я не имел ни малейшего, даже самого призрачного понятия. Проблема не уменьшилась. Она выросла, как снежный ком, катящийся с обледенелой горы прямиком на меня, грозя раздавить в лепешку.

Домой я добрался на автопилоте, не видя и не слыша ничего вокруг. В квартире было тихо и темно. Лена спала. Я не стал ее будить. Просто прошел на кухню, вынул из кармана ту самую пачку, от которой, казалось, исходил запах сигар Севера, и положил ее посреди стола.

Я так не стал их пересчитывать. Понимал, что ему не было абсолютно никакого смысла меня обманывать. Его интерес заключался в совершенно другом. Я не стал строить какие-то грандиозные планы на будущий день, лихорадочно придумывать схемы, при помощи которых можно заработать нужную сумму и расплатиться со всеми долгами.

Слишком уж я был вымотан — морально, физически, эмоционально. Адреналин, страх, напряжение от переговоров с хищником — все это выжало из меня все соки, оставив лишь пустую оболочку. Больше никаких эмоций не было. Тело требовало отдыха, а разум отключится — хоть и кратковременно, хоть на пару часов, так как время уже было пять утра и завтра нужно было сделать много важных дел.

Я поплелся в спальную комнату, на ходу скинул с себя одежду, которая, как мне казалось, теперь навсегда пропиталась запахом того кабинета, и рухнул на кровать. Пружины жалобно заскрипели. Глаза сами собой закрылись, но перед ними еще стояло лицо Севера — холодное, безразличное, произносящее свой приговор. Его голос мне почудился и сейчас, в тишине комнаты: «Три дня…»

Глава 3

Сознание возвращалось ко мне медленно, словно всплывая со дна глубокого, темного озера. Я открыл глаза, и мир вернулся из тумана сна в суровую реальность, полную своих долбаных проблем.

Первое, что я увидел, было лицо Лены. Она сидела на стуле прямо напротив моей кровати, неподвижная, как статуя. Видимо, давно сидела и ждала, когда же я наконец проснусь. В ее руках была та самая пачка денег, которую я принес вчера ночью домой и оставил на кухонном столе. Ее взгляд, обычно такой живой, теперь был тяжелым, смесью недоверия и страха. Она смотрела на меня, не моргая и в тишине комнаты этот взгляд был громче любого крика. Честное слово.

— Лешик… — ее голос был тихим, хриплым от вчерашнего плача и нервов. — Проснись. И объясни мне, пожалуйста, что это такое?

— Деньги, ты что, не видишь? Вчера на принтере напечатал, когда ты спать легла, — ляпнул я, пытаясь отшутиться.

Лена даже не улыбнулась. Ее лицо, и без того бледное, стало совсем белым как мел. Губы плотно сжались.

— Леша… — ее голос дрогнул, и в нем послышались слезы, готовые вот-вот хлынуть. — Ты что, кого-то ограбил? Скажи мне правду! Я не возьму эти деньги. Не возьму! Я не могу. Я не хочу, чтобы ты из-за меня потом ещё в тюрьме оказался… — она не договорила, сглотнув комок в горле.

Я резко сел на кровати, провел рукой по лицу, пытаясь окончательно проснуться.

— Лена, я прошу тебя, успокойся. Дыши. Давай, сделай пару вздохов. Все хорошо. Я никого не грабил! Честно! Я… Занял их у своих друзей. Мы с тобой потом отдадим, когда твоя ситуация утрясется, когда все уладится у нас.

Сестра смотрела на меня с таким выражением лица, словно у неё был тот же дар: она понимала, что я не сказал ей только что ни единого правдивого слова. Хотя нет, сказал: деньги я и правда занял.

— Лешик, блин… — она покачала головой, и ее голос стал тверже. — Да откуда у твоих друзей такие деньги? Одни оборванцы, такие же, как ты! Я же их всех знаю! Сашка, Витька, тот рыжий… Игорь вроде? У них на пиво-то не всегда находится! Видела я, как вы одну бутылку на четверых за гаражами распиваете! А тут двести тысяч! Это же целое состояние! Откуда ты взял эти деньги? Скажи мне правду!

Спорить было бесполезно. Она была на сто процентов права. Но признаваться в том, что взял у криминального авторитета деньги под грабительские проценты, было равносильно тому, чтобы подписать ей и себе смертный приговор. Лучше сделать так, чтобы она вообще не была в курсе, надеюсь, это её спасет от проблем, если я не смогу закрыть вопрос.

— Ты так и будешь в молчанку играть? Я, по-моему, прямо спросила! Алексей, откуда у тебя эти деньги? — она продолжала свой допрос, а я, честно, не знал, что ей ответить, и просто молчал.

— Ладно… — она тяжело вздохнула, медленно поднимаясь со стула. — Можешь и дальше молчать! Мне пора на работу. Но вечером, Леша, клянусь, мы к этому вопросу вернемся. Мы сядем и серьезно поговорим. Эти деньги я не возьму, отнеси их назад, откуда взял, — она сделала шаг к двери, но я позвал её. Сестра остановилась и обернулась.

— Лена, вот, держи! — я положил пачку денег в её маленькую сумочку, висящую на хрупком плече. — Мы же оба понимаем, что другого выхода из ситуации у нас нет, так что бери, и давай закроем этот вопрос, а дальше будем думать, что нам делать! Посмотри мне в глаза, я честно их не крал, а занял.

Она посмотрела на меня, и на лице сестры я наконец-то увидел какую-то небольшую надежду. Лена мне не поверила, но в этой ситуации тоже не видела другого решения, кроме как взять деньги.

— Спасибо тебе, братик… Огромное спасибо! Не думала, что ты… Что ты действительно сможешь меня спасти, — она вышла, тихо прикрыв за собой дверь.

Я остался один в квартире. Что дальше? Идти в школу? Конечно же, ни в какую школу я идти сегодня не собирался. Я был должен двести пятьдесят тысяч имперских рублей одному из самых опасных бандитов столицы, и у меня в голове, несмотря на всю свою опытность прошлой жизни, не было ни единой, даже самой бредовой и отчаянной мысли, как вылезти из этой беспросветной жопы.

Мы договорились встретиться с Сашкой вместо учебы на нашем месте — за старыми, полуразвалившимися гаражами неподалеку от школы. Это было наше тайное место еще с самого детства. И сейчас ржавые стены гаражей и горы битого стекла вокруг казались единственным по-настоящему безопасным местом во всем городе.

Я дождался, пока Лена уедет на работу, быстро засунул в рот кусок хлеба и пару сосисок (не ел со вчерашнего обеда) и вышел из дома на нашу встречу.