Денис Стародубцев – Торговец Правдой 3. Финал (страница 23)

Она посмотрела на меня своими большими понимающими глазами, кивнула и, встав на цыпочки, быстро поцеловала в щеку, сказав:

— Да! Я буду ждать тебя внизу в зале!

Я постучал: ответа не последовало. Тогда я приоткрыл тяжелую деревянную дверь.

Кабинет Владимира Николаевича был погружен в полумрак, освещенный лишь настольной лампой с зеленым абажуром. Сам министр стоял у окна, спиной ко мне, и говорил по специальному зашифрованному аппарату с секретной линией. Он держал в руках массивную трубку с ручным набором.

— Но государь! — его голос, обычно железный, сейчас звучал с явно сдерживаемым раздражением. — Люди этого ублюдка… Они совершили нападение фактически в центре столицы! Убили несколько отличных бойцов, лучших из моих ребят! И пытались убить меня! Мы что, сделаем вид, что ничего не было? Что значит — «отставить»⁈ Что значит «не подключать армию»? Я вас не понимаю…

Владимир Николаевич слушал, и его спина напряглась будто под невидимым грузом. Кажется, он не ожидал, что на том конце провода будут говорить что-то подобное…

— Да… Я понимаю. Шумиха в прессе… Паника среди простонародья… Не нужно сеять хаос. Да, государь, я все понимаю, но позвольте мне сказать…

Собеседник, видимо, высказаться не дал. Владимир Николаевич замер, и я увидел, как его свободная рука сжалась в такой кулак, что костяшки побелели. Он лишь коротко кивал, вставляя односложные мертвые фразы:

— Да… Понял… Хорошо… Так точно….

Он медленно, с аккуратностью положил трубку на базу. Несколько секунд стоял совершенно неподвижно. Потом из его груди вырвался не крик, а низкий, сдавленный стон ярости, который обернулся одним словом:

— СУ-КА!

Как же мне это знакомо. Он резко развернулся, его взгляд упал на стену, где среди портретов предков и наград висела боевая сабля в изысканных ножнах — фамильная реликвия. Не раздумывая, он сорвал ее со стены, одним плавным, яростным движением выхватил клинок и со всего маху рубанул по аппарату связи.

Удар был математически точен и невероятно мощен. Дорогая машина, начиненная магическими кристаллами и сплавами, раскололась пополам со звонким, резким звуком. Искры, дымок, и дальше — полная тишина. Каюк магофону.

Он тяжело дышал, держа в руке дымящийся клинок, и тут его взгляд упал на меня, замершего в дверях. Странное чувство, когда на тебя так смотрит человек, держащий смертельное оружие в руках.

— Я, наверное, не вовремя, зайду попозже… — тихо сказал я, разворачиваясь.

Министр медленно опустил саблю, воткнул клинок в развалины аппарата и провел рукой по лицу.

— Да нет, Алексей, проходи, присаживайся. Как раз вовремя, чтобы увидеть, как министр внутренних дел занимается вандализмом с видом на ботанический сад, — сказал он.

Я вошел, прикрыв за собой дверь. Он опустился в кресло, выглядел сейчас не таким уверенным, каким я привык его видеть.

— Я… Случайно подслушал, — начал я. — Это был… Сам император? Верно? Что он сказал?

Владимир Николаевич молча потянулся к нижнему ящику стола, достал оттуда не казенную, а простую, без этикетки, бутылку с кристально-чистой жидкостью и две небольшие стопки. Наполнил их до краев, одну опрокинул в горло, закусил собственным рукавом пиджака и с силой выдохнул. Вторую придвинул ко мне через стол. По запаху я понял, что это была водка.

— Я, конечно, не должен тебе ничего докладывать, — начал он хрипло. — Но ты, считай, почти член семьи уже для нас, и видел сегодня слишком много. Так что… Он сказал не делать из этой ситуации шуму. Никаких военных положений, спецопераций с привлечением гвардии. План по перехвату «Аргонавт» — отставить. Главное — проследить, чтобы в новостях ничего не было, совершенно, ни намека. Государь не хочет, чтобы простонародье знало, что в столице можно устроить такой цирк посреди бела дня.

— И… Что делать? — спросил я, не притрагиваясь к стопке. Мне просто и вправду было непонятно, как нам поступить дальше.

— Будем действовать точечно. По старинке, подпольно, без поддержки правителя. Вот только для начала нужно узнать, где находится этот ублюдок, а его следы… Они как дым испарились вместе с его убитыми людьми.

Я посмотрел на развороченный аппарат, на усталое, яростное лицо Владимира Николаевича и решил достать козырь из своего рукава:

— Знаете… Я был у него…

Министр поднял на меня взгляд. В его глазах вспыхнуло полное непонимание, и он задал резонный вопрос:

— В смысле ты был у него⁈

— Я посещал его, так сказать, убежище, базу. Где конкретно находится его личная армия и все оружие, я не знаю. Там… Там, где Волков обосновался, оставалась еще одна моя знакомая, Настя Ли. Но сейчас… — я посмотрел на стопку на столе. — Судя по всему, она уже мертва… Все как вы и сказали…

Владимир Николаевич на секунду закрыл глаза.

— Соболезную. Это… Участь всех, кто оказывается рядом с такими людьми. Они как черные дыры — все поглощают вокруг себя и становятся только больше. Ты расскажешь, где скрывается этот сукин сын?

Я взял паузу. Волков… Волков был хаосом, который сожрет всех подряд. Выбора, по сути, не было. Я должен был его остановить, пока он не разрушил все, что я так долго создавал.

— Его убежище… В Таиланде… Он скрывается именно там.

— Твою же мать! Таиланд! Ну почему⁈ — Владимир Николаевич ударил кулаком по столу так, что стопка подпрыгнула и упала на пол, но не разбилась. — Да он издевается!

— Что такое? — я не понял взрыва его эмоций в этот момент.

— Политика, Алексей! Грязная, вонючая политика! — он вскочил, начал нервно измерять кабинет шагами. — С Таиландом у нас сейчас… «Прохладные» отношения. После инцидента с послом и тех санкций, которые были введены. Они людей по нашим уголовным делам не выдают, принципиальные ублюдки. А просто отправить туда спецназ или армейское подразделение — это объявление войны в глазах всего региона. Этого нам сейчас как раз не нужно, да никто и не согласует!

— Значит, не тупой, — сказал я. — Знал, куда бежать.

Министр резко остановился передо мной и спросил:

— А что ты делал в Таиланде, Алексей?

Прямой вопрос, отвечать на который нужно так же прямо.

— Он предлагал мне присоединиться к нему. К его… «Новому порядку». Я не дал ответа и взял время на паузу

— И все? — министр хотел знать все подробности.

— И мы договорились о сделке на кристаллы, но сейчас, как вы знаете, у него проблемы с платежом. Он просит отдать товар в долг, а я в правильности этого решения сильно сомневаюсь.

Мы замолчали. Тишину нарушал лишь тихий треск догорающей электроники в развалинах аппарата для связи. Я чувствовал, как в голове складывается план. Безумный, рискованный, но единственно возможный.

— У меня есть идея, — сказал я тихо.

Министр насторожился, но внимательно слушал…

— Я могу договориться с Волковым. Скажу, что готов отдать кристаллы в долг, но при одном условии: он должен лично присутствовать на сделке, в такой ситуации я не доверяю больше никому. Волков должен согласиться, показать свою важность, самоуверенный нарцисс. Он приедет покрасоваться, доказать, что он все еще на плаву. И вот тогда… Вы его и возьмете. Подготовите ловушку на месте встречи, и все будет готово!

Владимир Николаевич прищурился.

— Звучит даже слишком просто, в чем подвох? — годы работы в органах научили министра никому не доверять.

— Подвоха никакого нет. Но у меня есть условие.

— Какое еще условие?

— Если со мной что-то случится, вы позаботитесь о моих близких! О моей сестре и моих партнерах. Спрячете их в других городах, под другими именами, ну или как у вас там это делается. Обеспечите деньгами на новую жизнь и круглосуточной защитой. Тогда я готов быть на вашей стороне в этой войне. Готов стать приманкой.

Он смотрел на меня долго, оценивающе. Искал ложь в моих глазах.

— Это очень серьезное требование, Алексей, и дорогое. Мне нужно будет это согласовать, получить одобрение, выделить ресурсы… Нужно время.

— Нет, — перебил я министра. Может быть, это выглядело неуважительно, но в этой ситуации я не собирался торговаться. — Владимир Николаевич, мне нужен точный ответ! Прямо сейчас! Или я выхожу из этого кабинета и пытаюсь выживать в одиночку, а вы в одиночку будете бороться с системой.

Мы стояли друг напротив друга. В тот момент максимально громко тикали часы на камине. Министр медленно опустился в кресло, снова потянулся к бутылке. Налил себе еще одну стопку и выпил. Потом поставил стопку на стол, встал и протянул мне руку.

— Договорились! Но если ты нас поведешь по ложному следу или передумаешь… — он не договорил, но его взгляд закончил мысль.

Я крепко пожал его руку и сказал:

— Не передумаю! Если я подал руку, значит, я иду до конца!

— Жди инструкций и постарайся сделать так, чтобы Ирина ни о чем не узнала.

Я кивнул и вышел из кабинета, оставив его среди разрушенной техники и тяжелых мыслей.

Внизу, в холле, у камина, сидела Ирина. Она смотрела на огонь, обхватив колени руками. Услышав мои шаги, она обернулась. В ее глазах был вопрос.

— Ириш, — я сел рядом, взял ее руку. — Я знаю, что постоянно где-то пропадаю. Что наши встречи стали редкими, как солнечные дни в Санкт-Петербурге. И сейчас… Сейчас мне снова нужно бежать. По очень важному и очень опасному делу. Я не знаю, когда мы увидимся в следующий раз, скажу честно…

Она смотрела на меня, не отводя глаз, и я видел, как в них медленно растет понимание.