Денис Стародубцев – Проклятая Империя (страница 29)

— Это не просто защита, — сказал он как-то Лие. — Это начало чего-то нового.

— Возвращение великой Империи? — спросила она.

— Возможно… — ответил он. — Или нашего общего конца.

Ночью он не спал. Снова и снова пересчитывал бойцов, проверял стены, тренировался.

Когда он вышел во двор, увидел, как старый маг начертал на камне огромную руну — вокруг неё лежали свечи, камни, кровь животного и пепел.

— Что это такое? — спросил Алекс.

— Печать последнего сопротивления, — сказал маг. — Если стены падут — круг рванёт. Всё. Чтобы враг не взял даже камней.

— Ты веришь, что мы проиграем?

— Я верю, что лучше сгореть, чем пасть на колени.

Алекс сжал амулет. Прах мёртвых под землёй знал: скоро их вновь позовут на боле брани.

На рассвете с юго-востока подошёл последний отряд. Маленький, но важный.

Один из командиров окликнул Алекса:

— Их эмблема — волчья лапа. Это… проклятые. Как ты.

Алекс вышел им навстречу. Из строя шагнул мужчина с меткой на шее.

— Ты звал. Мы пришли. Мы не верим в царей. Но мы верим в ярость. А у тебя она — как у волка на цепи.

Алекс протянул руку:

— Тогда сорвём цепи. Вместе, братья!

Крепость больше не была одинока.

И в последний вечер перед бурей, когда небо затянулось серым, когда молчание опустилось на стены — Алекс стоял на башне и смотрел вдаль.

Они идут.

Он не дрожал. Он ждал.

Ночь была неожиданно тёплой.

Они сидели у костра рядом с одной из башен крепости. Все остальные уже спали или дежурили на стенах. Тишина стелилась по камню, как тонкий плед. Огонь потрескивал, отбрасывая пляшущие тени на их лица.

Лия молча смотрела на пламя. Алекс держал в руках кубок с тёплым вином, но так и не пригубил.

— Тебе не страшно? — вдруг спросила она.

— Страшно? — Он усмехнулся. — Всегда страшно. Даже когда делаешь вид, что нет.

— А чего именно ты боишься?

Он на миг задумался. Потом ответил тихо, будто вслух самому себе:

— Что проснусь и пойму, что всё это было зря. Что ни армия, ни крепость, ни артефакты… не имеют значения. Что я просто человек, которого сожрёт система. Снова. Как уже было со мной однажды в другом мире.

Лия повернула к нему лицо:

— Зря? Ты собрал народ. Ты поднял мёртвых. Ты дал людям смысл. Даже мне. Разве это — зря?

— А если завтра я не выживу? Что тогда будет со всеми вами? — спросил он. — Всё, что я создал, рухнет.

— Тогда кто-то поднимет знамя. Я. Или Ольга. Или… кто-то другой. Да кто угодно. Алекс, ты дал им искру. Ты стал началом. Началом чего-то светлого и намного большего чем тьма инквизиции.

Он посмотрел на неё. Долго. Словно впервые.

— А ты? — спросил он. — Ты чего боишься?

Она на секунду улыбнулась — устало, но по-настоящему.

— Что ты умрёшь. А я останусь. С этим огнём внутри. Без тебя. Лучше будет умереть вместе. Для меня уже давно это нге просто война за империю против инквизиции! Для меня это уже давно война за тебя. Надеюсь ты это заметил.

Тишина. Костёр треснул, выбросив искру.

— Заметил, но никогда не думал, что ведьмы бывают сентиментальными, — пробормотал Алекс, глядя на пламя.

— Только ночью у костра. И только рядом с такими идиотами, которые называют их сентиментальными в глаза. — Она подалась ближе. — Ты не обязан быть героем, Алекс. Но ты нужен этим людям!

— Но все ждут, что я именно им и стану.

— А я жду, что ты просто останешься жив. Вот чего я жду, Алекс!

И тут — короткая пауза. Их пальцы соприкоснулись. Просто случайно. И не случайно одновременно.

Он взял её ладонь в свою. Сжал. Она не отдёрнула. Только смотрела — прямо в глаза.

— Лия…

— Не говори. — Она улыбнулась чуть грустно.

— Если завтра кто-то из нас не проснётся, пусть хотя бы этот момент останется чистым.

Он хотел было пошутить — как обычно. Сказать что-то про то, как она хорошо пахнет травами и смертью, или что влюбиться в ведьму — не лучшая идея. Но не сказал. Потому что впервые ему было не до слов. Ему было хорошо.

Он просто потянулся — и коснулся её лба своим.

И они долго сидели в молчании. Без поцелуев. Без страсти. Но ближе, чем когда-либо.

Потому что завтра — война.

А этой ночью они были не проклятым метконосцем и ведьмой.

Они были — просто людьми. Честными.

Утро началось не с петухов — с рёва горна.

Алекс стоял на возвышении внутри главного двора крепости. Перед ним — море лиц: метконосцы, гномы, лесные ведьмы, крестьяне с топорами, проклятые, что едва выглядели живыми. Их было много. Больше, чем он ожидал. Больше, чем когда-либо было вместе.

Он посмотрел на них и почувствовал, как метка в груди вспыхнула. Не болью. Гордостью. Гордостью за себя и за каждого из них.

Шагнув вперёд, он поднял руку вверъ.

Тишина опустилась мгновенно.

— Ну что, родненькие, давненько не виделись! — начал Алекс, глядя на всех. — Ребятишки, сегодня тот самый день, когда мы либо станем легендой… либо станем частью легенды, которую расскажут другие. Будут передавать от отца к сыну.