Денис Стародубцев – Последний Охотник Империи 3 (страница 13)

— Тимур! — Иван держал его, чувствуя, как тот дрожит от напряжения, как рвётся вперёд, к чёрному провалу, который уже начал закрываться. — Ты не можешь туда войти! Очнись! Ты умрёшь!

— Мне плевать! — заорал Тимур в лицо Ивану. — Ты слышишь? Мне плевать! Ты не дал мне спасти её! Ты! Это ты виноват!

— Тимур, посмотри на меня, — Иван схватил его за подбородок, заставил смотреть в глаза. — Она умерла… Таи больше нет… Тебе нужно это осознать, и станет легче… Когда-нибудь…

— НЕТ! — Тимур вырвался, отступил на шаг, споткнулся о корень и упал. — Вы все бросили её там! Вы все! А я спасу! Я найду способ! Я спасу её!

Он сидел на земле, грязный, окровавленный, и смотрел на закрывающийся портал. В его глазах было что-то, чего раньше никто не видел. Безумие⁈ Возможно, это было и оно… Теперь это был не тот жизнерадостный граф Тимур Ахметов. Пётр и Катя стояли молча, не в силах произнести ни слова. Они смотрели на все это, осознавая, что как раньше больше не будет никогда…

Этот же день.

Кабинет ректора академии воинов и аристократов.

Тяжёлые портьеры были задернуты, на столе горит магический светильник из желтого кристалла, отбрасывая длинные тени на стены. Иван сидел на стуле, перед ним лежал папка с документами. Ректор стоял у окна спиной к нему. — Ты уверен, что хочешь этого, Иван? Все можно же сделать по-другому… — спрашивает ректор, не оборачиваясь.

— Уверен, Павел Сергеевич… — голос Ивана звучал тихо и уже не так уверенно, как раньше.

— Иван, ты лучший студент за всю историю академии… Лучший командир отряда из всех, что я когда-либо видел… Я готовил тебя это место. Ты же понимаешь, что без тебя никакого отряда икс не было бы? — спросил ректор.

— После того, что произошло, его и так не будет… Я ухожу… — Иван поднял руку, остановив поток слов ректора. — Там, в лесу, я потерял не просто друга. Я потерял часть себя. Если бы я не дал им уйти… Тая была бы жива….

— Ты не можешь знать этого, Иван! — ректор поворачивается. — Никто не может! И это было не твое решение!

— Могу и знаю, — Иван встал и взял папку, которая все это время лежала перед ним — Я не могу здесь оставаться. Извините, Павел Сергеевич, что не оправдал ваши ожидания. Если вам будет от этого легче, свои я не оправдал тоже…

— И что ты будешь делать? Чем займешься? — спросил его ректор.

— Уеду в родовое имение в Тульскую губернию. Отец умер, мать одна осталась. Ей нужна помощь. Займусь хозяйством… — ответил Шереметев без какого-то энтузиазма.

— Ты хоронишь себя, Иван. Ты боевой маг! Ну какое хозяйство? Через двадцать лет ты будешь в полуразрушенном доме, потеряв смысл жизни, вспоминать мои слова! — сказала Павел Сергеевич.

— Но зато там я найду покой… — сказал Иван и направился к двери.

— А если я не отпущу? — голос ректора звучал уже твёрже.

Иван остановился и медленно повернулся.

— Тогда я уйду без документов и всего остального! Но я точно сегодня отсюда уйду. Официально или нет, мне все равно! — твердо заявил Иван.

Ректор посмотрел на него тяжелым взглядом. Потом махнул рукой и сказал:

— Иди, Ваня, я тебя отпускаю… Но запомни: академия всегда будет ждать тебя. Твоё место здесь!

Иван кивнул ему и вышел из кабинета.

Наше время.

Академия воинов и аристократов.

Аудитория существологии.

Я сидел на жёстком деревянной лавочке рядом с моими друзьями, чувствуя, как пальцы Анжелики сжимают мою руку под столом. В голове крутились картины, которые только что описали профессора, и я никак не мог от них избавиться. Тая, летящая в портал. Тимур Русланович, кричащий, бьющийся в руках отца. Иван, стоящий на краю поляны и смотрящий, как исчезает его друг.

«Алиса… — позвал я мысленно свою призрачную подругу. — Ты тоже поняла, для чего я нужен Ахметову?»

Она ответила не сразу. Будто собиралась с мыслями.

«Да, Ярик… — голос её звучал тихо, без обычной игривости. — Похоже, у него совсем крыша поехала в тот момент на поляне. Тая для него была не просто подругой по отряду. Судя по тому, как он кричал, как рвался в портал… это была его первая любовь. Такая, которая с годами не угасает, а превращается в безумие. Он считает, что она не умерла. Что она попала в другой мир — или в НЕЧТО, как ты называешь то место, где был до этого тела и в его голове, как язык живет одна мысль… Он хочет её спасти».

«Ох, Алиса!» — мысленно выдохнул я.

— То есть их банально подвело то, что люди думали больше о тщеславии, а не о том, как действовать одной командой? — спросила Елизавета, нарушая затянувшееся молчание.

В её голосе слышалась горечь. Она всегда была одной из самых рациональных из нас, но сейчас даже её голос слегка дрожал.

— Именно, — Екатерина Витальевна подняла голову, и я увидел, как блестят её глаза. Слезы? Или отсвет ламп? — Когда мы пошли добивать монстра, каждый думал о славе, о кристаллах, о том, что скажут в академии. Никто не думал о том, что мы уже на пределе… Кроме Ивана… Никто не слушал командира.

— Печальная история, — тихо сказал Моисей Абрамович, поправляя очки, которые почему-то никак не хотели держаться на месте все время, пока мы там находились. — Очень печальная…. Особенно тяжело, что в тот день мы потеряли не одного, а сразу двух очень талантливых студентов.

Он посмотрел на меня, и я понял, о ком он говорит. О Тае, которая исчезла в портале, об Иване Шереметеве, который на забрал документы и ушёл из академии навсегда.

— А Тимур? — спросил Виктор. — Что с ним стало после?

— Он остался в академии. — ответил ректор. — Два года он учился, как одержимый. Стал лучшим на курсе. Изучал все, что мог: старые архивы, учебники, расспрашивал профессоров, с головой погрузился в учебу. Потом поступил на службу и спустя некоторое время ему было дарован титул Князя.

В аудитории повисла тишина. Я чувствовал на себе взгляды — Игоря, Лизы, Анжелики, Виктора, и я понимал, что они ждут от меня дальнейших действий или слов.

Ректор нарушил молчание первым:

— Ярослав Иванович, мы выполнили своё условие, верно? Рассказали всё. Теперь вы выполните своё? М?

Он смотрел мне прямо в глаза и ждал ответа.

Я посмотрел на него в ответ, потом обвел взглядом всех друзей и аудиторию, выдохнул…

Глава 7

— Да, конечно, Павел Сергеевич! О чем вообще может быть речь? Всё по честному, мы же договаривались. Никто никому не расскажет про отряд икс. А вот все остальное мы обсудим уже после того, как завершится визит князя Страхова.

Я встал из-за парты. Ноги слегка затекли от долгого сидения. Я перенёс вес с одной на другую, чувствуя, как кровь начинает отходить. Прошёл между рядами, касаясь пальцами столешниц, ощущая царапины, оставленные студентами за многие годы, что работала академия воинов и аристократов.

Ректор смотрел на меня молча, только пальцы его левой руки чуть заметно барабанили по столешнице.

Я остановился напротив его, протянул руку и мы обменялись крепким, мужским рукопожатием.

— Слово есть слово! — сказал он. — Не сомневался в тебе не на секунду, Ярослав.

Я кивнул и вернулся к ребятам. Моисей Абрамович поправил очки, Екатерина Витальевна отвернулась к окну. Мы же, поняв, что разговор окончен, отправились на занятия.

Остаток дня прошёл как в тумане. Я почти не помню, что было на парах. Профессор Фомин что-то новое рассказывал о порталах, чертил на доске схемы, но я не погружался в суть всего этого. Я смотрел на его руки, испачканные мелом, и видел иное. В голове всё равно крутилась картинка: молодой Иван Шереметев стоит на краю болота и смотрит, как портал засасывает Таю Антонову, а рядом бьётся в истерике Тимур Ахметов и никто ничего не может с этим поделать.

Игорь, сидящий рядом, тоже был никакой. Он обычно не мог усидеть на месте, вечно крутил головой, что-то шептал, подкалывал. Сейчас сидел, уставившись на доску, где Фомин закончил рисовать какую-то схему, и даже не дёрнуся, когда Виктор случайно толкнул его локтем. Виктор, кстати, тоже молчал, но это было для него привычное состояние.

Однако я заметил, как он несколько раз провёл рукой по лицу, будто пытаясь стереть что-то. Мне это показалось странным. Лиза и Анжелика шептались, но голоса их были такими тихими, что даже я, сидевший рядом, не мог разобрать ни слова. В целом, все мы были не в своей тарелке.

Фомин заметил наше состояние, но ничего не сказал. Только вздохнул, когда никто не поднял руку, чтобы ответить на его вопрос, и сам на него ответил.

В какой-то момент я осознал, что уже закончилась третья пара. Время пролетело совершенно незаметно.

Академия готовилась к приезду Страховых, и напоминала улей, в который сунули палку. Всюду сновали студенты и сотрудники АВА. В коридорах — уборщики с вёдрами и тряпками, они драили полы до такого состояния, что в них можно было смотреться, как в зеркало. Я чуть не поскользнулся на повороте и вовремя ухватился за косяк, за что тут же получил возмущённый взгляд от женщины с с тряпкой.

— Молодой человек, ну будьте же вы осторожнее! Только что пол вымыли! Я тут час натирала, а вы со своими ботинками с улицы… — сказала она.

— Извините… — буркнул я, обходя лужу, образовавшуюся на месте, которое она уже натёрла до блеска. Подошвы оставили на мокром полу два чётких следа, и женщина вздохнула так тяжело, будто я только что отнял у неё год жизни. Как-то неудобненько вышло.

В главном холле вешали какие-то портреты. Я остановился, глядя, как двое рабочих поднимают на приставной лестнице огромную картину в тяжёлой золочёной раме. Один держал её, а второй примерял крюк. Они переругивались негромко, чтобы не привлекать внимания.