Денис Стародубцев – Министерство магии (страница 32)
Медлить было нельзя ни секунды. Я взломал внутренние магнитные замки своего убежища. С оглушительным хрустом и звоном ломающегося дерева ложное дно контейнера разлетелось вдребезги, и я выпрыгнул наружу, как демон, призванный из самого ада, с двумя обнаженными клинками в руках. Мои мышцы, затекшие от неподвижности, кричали от боли, но воля была стальна.
Охранники, не теряя ни доли секунды, обнажили оружие — не электрошокеры, а компактные импульсные пистолеты. Алина, сбрасывая маску глупышки одним резким движением розовый парик полетел в сторону, метнула в ближайшего из них — того, что был худощавее — свой скрытый клинок. Лезвие блеснуло и вонзилось ему в предплечье, заставив того вскрикнуть от боли и уронить оружие.
«Лия, Альфред, у нас критическая ситуация! Система полного блокирования активирована! Щиты опущены!» — крикнул я, уворачиваясь от первого выстрела. Энергетический заряд просвистел в сантиметре от моего уха, опалив волосы и оставив вонь озона.
«Воспринято! Взламываю протоколы управления! Держитесь тридцать секунд! Это все, что мне нужно!» — голос техника был напряжен до предела, на фоне слышался яростный, бешеный стук по клавиатуре и тревожные сигналы его систем.
Тридцать секунд в этом аду были вечностью. Охранник со шрамом ринулся на меня, его движения были быстрыми, точными и смертоносными, как у боевого робота. Я уклонился от удара прикладом пистолета, чувствуя, как ветер от взмаха опаляет щеку. Мой клинок просвистел в воздухе, нацелившись в горло, но он отбил его предплечьем, обшитым углеволоконной бронепластиной. Раздался скрежет, и посыпались искры.
Алина тем временем вела изящный, почти акробатический бой со вторым охранником, который, истекая кровью из раны, все же пытался ее достать. Она использовала столы с растениями как укрытия, опрокидывала их, создавая баррикады и помехи, кидала в него горшки с землей. Ее стиль был импровизацией, грацией и яростью против грубой силы.
Министр тем временем, добрался до панели и нажал серию кнопок. Из потолка, из декоративных элементов, с шипением выдвинулись автономные турели. Их красные глазки-сенсоры с холодным механическим жужжанием начали наводиться на нас.
«Альфред! Турели!» — закричал я, едва уворачиваясь от очередного удара и отвечая уколом в бронированный живот противника.
«Держу! Взламываю их систему целеуказания! Перегружаю алгоритмы распознавания!»
Турели дергались, их стволы беспорядочно метались из стороны в сторону, не в состоянии зафиксировать цель. Одна из них, захлебнувшись в противоречивых командах, вдруг дала короткую очередь импульсных зарядов, но не по нам, а по огромной стеклянной стене оранжереи. Стекло треснуло с оглушительным грохотом, покрывшись паутиной трещин. Внутрь хлынул поток свежего, холодного воздуха снаружи.
Я воспользовался долей секунды замешательства моего противника. Низкий, стремительный подкат, точный удар клинком в щель на коленном суставе — его нога, хоть и усиленная, подкосилась с противным хрустом. В следующее мгновение я, как тень, оказался позади него, и мой второй клинок нашел единственную незащищенную щель — на шее, под затылком. Раздался хрип, треск ломающейся электроники и короткое замыкание. Он замертво рухнул на каменные плиты пола.
Алина, тем временем, закончила своего противника, ловко запутав его в сети для подвязки орхидей и добив разрядом от его же собственного, подобранного с пола импульсного пистолета.
Мы стояли спиной к спине, тяжело дыша, среди опрокинутых растений, разбитого стекла и тел. Адреналин пылал в крови. Министр замер у стены, его лицо исказила смесь ярости, страха и животного ужаса. Турели все еще безумно вращались.
«Готово! Я загнал их в цикл перезагрузки! Но основные щиты я пока поднять не могу! Их система физически отключена при тревоге! Вся охрана комплекса уже здесь! Они будут пытаться взломать щиты снаружи!» — просигналил Альфред, его голос срывался от напряжения.
Снаружи, как бы в подтверждение его слов, послышались мощные удары по титановым щитам, крики команд, шипение аппаратов для резки металла. По стеклянному куполу пополз дым — они пытались прожить защиту. Время вышло. Мы оказались в ловушке, но и наша цель был в ней вместе с нами и это безумно радовало.
Я шагнул к министру. Он, видя мои окровавленные клинки и холодные глаза, попытался отступить, споткнулся о корень и упал на спину. В панике он схватил с пола обломок мраморной вазы и швырнул в меня. Я даже не уклонился — осколок просвистел мимо. Моя рука в железной, неумолимой хватке сжала его горло и приподняла, прижав к холодной, треснувшей стеклянной стене.
«Кончай с этим фарсом, ублюдок, — мой голос прозвучал низко, змеино-шипяще, полным холодной ярости. — Ты прекрасно знаешь, кто мы. И ты знаешь, зачем мы здесь. Не для того, чтобы просто убить тебя. Это было бы слишком… милостиво. Слишком быстро».
«Я… я ничего не скажу!» — прохрипел он, пытаясь вырваться, его лицо начало синеть. «Вы… вы все умрете здесь! Мои люди… они вас разорвут!»
Снаружи удары стали яростнее, металл начал коробиться и визжать. Лазерный резак прожигал в щите раскаленную дыру размером с кулак.
«О, мы умрем, — согласился я, придвигая свое лицо к его вплотную. — Это почти неизбежно. Но ты умрешь первым. И умрешь в величайшем позоре. Альфред, готовь трансляцию. Подключай все, что можно».
«Уже в эфире! — голос техника звенел от торжества и ужаса. — Я взломал все общественные новостные каналы, городские светодиодные экраны на площадях, правительственные и военные частоты! Вещаю в открытом режиме! Говорите, вас слушает вся Империя! От столицы до самых дальних колоний!»
Я повернул министра лицом к одной из камер наблюдения высокого разрешения, встроенных в колонны оранжереи. Его глаза, полные слез паники, увидели на маленьком мониторе рядом свое собственное лицо — запятнанное, перекошенное от ужаса. Он увидел себя не всесильным правителем, а загнанным, трусливым зверем. Он понимал, что это хуже любой смерти. Это конец всего.
«Люди Империи! — мой голос зазвучал громко, четко, металлически, разносясь по всем эфирам, по всем экранам. — Вы видите человека, которого знаете как министра внутренних дел. „Спасителя Отечества“, „Архитектора Великого Спокойствия“, „Железную руку Императора“. Но это — ложь! Великая и чудовищная ложь!»
Я сильнее сжал его шею, заставляя смотреть в объектив, не давая отвернуться.
«Тридцать лет назад этот человек и его сообщники, жаждущие абсолютной власти, совершили самое гнусное предательство в нашей истории! Они уничтожили Орден Ассасинов, который веками хранил баланс и справедливость в Империи, защищал слабых и обличал тиранов! Они оклеветали нас, облили грязью, объявили предателями, чтобы скрыть свое чудовищное преступление и установить режим кровавой тирании, под которой вы стонете все эти годы!»
Снаружи раздался оглушительный взрыв — они подорвали один из щитов. В образовавшийся проем полетели светошумовые гранаты. Дым заполнил пространство у входа. Секунды отсчитывали свой последний отсчет.
«Но сегодня! Сегодня правда выйдет на свет! Сегодня он сам, добровольно или нет, расскажет вам всю правду! О своем заговоре! Об убийствах наших братьев и сестер! О лжи, которую он вдалбливал вам в головы тридцать долгих лет!»
Я приставил острие клинка к его виску. Холод закаленной стали заставил его вздрогнуть всем телом.
«Говори, сучонок. Говори всей Империи. Кто стоял за тобой? Кто отдал приказ? Назови имена всех предателей! Где доказательства, спрятанные твоей падающей властью? Говори, и возможно, ты заслужишь быструю смерть. Может быть».
Он задыхался, его глаза метались по сторонам, словно ища спасения. Он видел свое уродливое отражение в миллионах экранов, видел лица ошеломленных граждан, которые смотрели на него сейчас не с почтением, а с ужасом, ненавистью и отвращением. Его империя лжи, которую он строил всю жизнь, рушилась на его глазах в прямом эфире.
Сквозь дым у входа уже были видны фигуры в штурмовой экипировке. Они поднимали оружие.
И в этот самый момент, под дулом клинка, глядя в безжалостный глаз камеры, Он, министр внутренних дел, открыл рот. Его губы, запекшиеся от страха, дрожали. Из его горла вырвался хриплый, полный абсолютного ужаса и краха, звук. Он был на грани. Готов был говорить. Еще мгновение…
Глава 20
Воздух в оранжерее был густым, как бульон, и ядовитым от смеси дыма, запаха гари и пороха, сладковато-приторного аромата растерзанных орхидей и едкого, животного страха, исходящего от человека, прижатого мной к треснувшему стеклянному куполу. Осколки хрусталя и фарфора хрустели под ногами. Снаружи яростно долбили по титановым щитам — не просто долбили, а вгрызались с помощью плазменных резаков, от которых металл визжал и плавился, разбрызгивая снопы ослепительных искр. Луч мощного прожектора, пробившийся через очередную прожженную дыру, высветил бледное, перекошенное ужасом и абсолютной безысходностью министра. Он видел свое отражение в безжалостном объективе камеры — жалкое, заплаканное, старческое лицо предателя, которое в прямом эфире наблюдала вся Империя. От былого величия не осталось и малейшего следа.
Мой клинок все так же холодно и неумолимо прижимался к его виску, оставляя на коже тонкую красную полоску. Я чувствовал, как он дрожит мелкой, предательской дрожью, похожей на лихорадку. Время истекало с каждой каплей его пота, падавшей на мою руку. Секунды были на вес адамантия.