Денис Стародубцев – Министерство магии (страница 19)

Наш строй замер перед ними в идеальной линии. Без команды. Абсолютная тишина.

Козин сделал шаг вперёд. В его руке было то самое устройство. — Легион. Задача: зачистка территории от враждебных элементов. Цели обозначены. Время на выполнение — три минуты. Начать!

Как по волшебству, строй рассыпался. Каждый сотрудник рванул в своём направлении с неестественной, молниеносной скоростью. Я остался на месте, имитируя ту же пустую готовность, но мои глаза feverishly сканировали пространство.

И тогда я увидел их. Цели. В разных точках порта — у причалов, у складов, у административных зданий — были расставлены манекены. Они были одеты в точные копии формы личной гвардии Императора. У некоторых в руках были муляжи оружия.

Начался ад.

Это был не бой. Это был ураган. Это была демонстрация абсолютной, отточенной до совершенства смертоносной силы. Маги земли разверзали плиты под ногами манекенов, погребая их заживо. Пироманты обращали их в зарево чистого пламени, которое гасло за секунду, не оставляя и пепла. Маги воды поднимали из гавани щупальца из жидкой стали и пронзали цели насквозь. Те, кто специализировался на боевой магии, просто стирали манекены в пыль сгустками чистой энергии.

Не было ни криков, ни суеты. Только тихий шелест шагов, хруст ломающихся материалов, шипение испаряющейся воды и короткие вспышки света. Это был конвейер смерти, работающий с ужасающей эффективностью.

Ровно через две минуты и семь секунд всё закончилось. Последний манекен был разорван на молекулы лучом сконцентрированного света. Все сотрудники замерли на местах, как по команде.

Я стоял, чувствуя, как ледяной пот стекает по спине. Пятьдесят манекенов. Две минуты. Они убили бы личную охрану Императора, лучших бойцов Империи, как стаю беззащитных ягнят.

Волков медленно похлопал в ладоши. Звук был громким и резким в мёртвой тишине. — Великолепно, — произнёс он, и в его голосе звучала неприкрытая жажда власти. — Просто великолепно. Абсолютное оружие. Никаких свидетелей не останется. Никаких ошибок.

Козин кивнул, его лицо светилось гордостью. — Операция «Зомби» будет выполнена безупречно. Империя обретёт нового лидера.

— Да, — твёрдо сказал Волков. — Обретёт. Отправляйте их домой. Пусть отдыхают. Скоро им предстоит большая работа.

Козин поднял устройство. — Легион! Задача выполнена. Возвращение к местам дислокации. Режим ожидания.

Как один, все сотрудники развернулись и тем же безупречным строем, тем же беговым шагом двинулись к выходу с территории. Я слился с толпой. Бежал обратно в город вместе с армией зомби, и в моей голове выстраивался единственно возможный план. Теперь я знал всё. Значит, нужно было действовать. Остановить их. Любой ценой.

Глава 12

Возвращение из ночного кошмара в реальность было похоже на медленное, мучительное всплытие с огромной глубины, когда давление зашкаливает, а свет сверху кажется недостижимой иллюзией. Я бежал в строю зомби, их мерный, сокрушающий волю топот отбивал в моих висках барабанную дробь приближающегося апокалипсиса. Это был не просто бег — это был марш роботов, идеально синхронизированных марионеток, чьи нити держали где-то в тёмной комнате с дорогим ковром. Моё дух, закалённый годами тренировок в Ордене, на автомате поддерживало ту же безупречную, механическую походку, мой разум пылал. Хоть он обычно был холоден, но сегодня был и ярок, как отполированная сталь клинка, готовый к последней, отчаянной атаке. Каждый шаг по холодному асфальту, каждый клочок пара, вырывающийся изо рта в ледяном воздухе, лишь закалял огонь моей решимости. Они не просто планировали переворот — они планировали акт абсолютного, тотального предательства, одетый в лоск государственной необходимости и «заботы о безопасности». И я, Демид Алмазов, последний ассасин, был единственным живым свидетелем их адского репетиционного бала.

Армия призраков начала рассыпаться у въезда в спальные районы, как по тайной команде. Каждый зомби, не замедляя шага, не поворачивая головы, сворачивал на свою улицу, к своему дому, к своей клетке, как запрограммированный дроид, возвращающийся в док для подзарядки. Без эмоций, без воспоминаний о ночном кошмаре, без вопросов. Я рванул в первый же попавшийся тёмный переулок, пахнущий остывшим жиром из ближайшей шаурмичной и влажным камнем. Прислонился к шершавой, холодной кирпичной стене, вжавшись в тень. Сердце колотилось о рёбра, как отчаянная птица, попавшая в силки. Руки дрожали — не от страха, а от чистой, концентрированной ярости, что кипела во мне, как раскалённая лава. Они играли в богов, и ставкой в их игре были жизни нескольких сотен людей, судьба империи и души тех, кого они обратили в свои послушные орудия. Меня чуть не стошнило от бесконечного потока гнева…

Первым делом я потянулся к нагрудному карману. Метка на моей груди пульсировала, было такое ощущение, что она сходит с ума. Я достал из кормана монету-артефакт. Тёплый, почти живой кружок монеты успокаивающе лег в мою ладонь, отдавая смутным, древним пульсированием. Мой щит. Мой талисман. Дар моего маленького, пушистого союзника Хвостика. Но против целой армии зомбированных магов её локального поля подавления будет каплей в море. Нужно было не защищаться. Нужно было атаковать. Наносить удар в самую суть их системы, в самый центр паутины, где сидел жирный, уверенный в себе паук по имени Волков.

Я почти бегом пустился в сторону бара, сжимая монетку в кулаке. Город начинал просыпаться, не подозревая о заговоре. Где-то хлопнула дверь, где-то завелся вместе с перегаром водител мотор старого автомобиля, где-то на третьем этаже зазвонил настойчивый будильник. Обычная жизнь, мирная и уязвимая, которая могла оборваться, перекраситься в одночасье через неделю. Я влетел в «Кодекс», с силой хлопнув дверью так, что стеклянная витрина задрожала, а висевшие за ней бокалы звякнули тонким, тревожным хором.

Лия, дремавшая, положив голову на стойку рядом с кассовым аппаратом, вздрогнула и подняла на меня испуганные, заспанные глаза, полные немого вопроса. Альфред, копавшийся в панели управления музыкальным центром с паяльником в одной руке и пучком разноцветных проводов в другой, от неожиданности выронил инструмент, и тот с лёгким шипением увяз в деревянном полу, испуская едкий запах горелого лака.

— Демид! Чёрт возьми, ты цел! — выдохнула Лия, выбегая из-за стойки и хватая меня за руку, как будто проверяя, не призрак ли я, не мираж, порождённый усталостью и страхом. — Пока что, — я скинул куртку, чувствуя, как адреналин медленно отступает, сменяясь леденящей, выматывающей усталостью. Вся спина была мокрой от пота. — Но я всё видел. Всё. Это… это хуже, чем мы думали. Хуже самых пессимистичных наших прогнозов.

Я рухнул на ближайший стул, отодвинул чью-то недопитую кружку с тёмным элем и залпом вылил остатки остывшего, горького, как полынь, кофе. И начал рассказывать. Нет, не рассказывать — выплёскивать, выворачивать душу наизнанку. Слова лились беспорядочным, горячим потоком, обжигая губы. Ночной порт, огромный и пустынный, освещённый неестественным, холодным светом прожекторов, отражающимся в чёрной воде. Манекены в безупречных, до мельчайших деталей скопированных мундирах личной императорской гвардии. Молниеносная, сокрушительная, бесчеловечная эффективность зомби-магов, превращавших учебные цели в пыль, пепел и клубы пара за две невероятные минуты. И они. Волков с его хищной, удовлетворённой улыбкой правителя нового мира, смотрящего на своё идеальное оружие. Козин, бледный и невозмутимый, с его устройством — этим чёрным скипетром нового тёмного владыки. И его слова, отпечатавшиеся у меня в мозгу раскалённым железом: «Империя обретёт нового лидера. Операция „Зомби“ будет выполнена безупречно».

Когда я закончил, в баре повисла гробовая, давящая тишина, нарушаемая лишь тихим шипением паяльника и навязчивым тиканьем старых часов за стойкой. Было слышно, как где-то на кухне капает кран. Даже Альфред, вечный двигатель, источник безумных идей и неуёмного оптимизма, потерял дар речи. Его лицо, обычно оживлённое гримасами, стало серьёзным, осунувшимся, сосредоточенным. Он молча выдернул паяльник из пола и отложил его в сторону.

— Боже правый… — прошептала Лия, отшатнувшись и обхватив себя руками, как от внезапного пронизывающего холода. — Они… они убьют его. Прямо на открытии порта. У всех на глазах. Тысячи людей, камеры, пресса… И… и все подумают, что это провал его охраны. Или теракты. Они используют этот хаос, чтобы захватить власть.

— И сделают это руками лучших магов страны, — мрачно, без единой нотки своего обычного веселья, добавил Альфред, медленно поднимаясь с пола и протирая варочные очки краем рубашки. — После этого любое сопротивление, любой намёк на инакомыслие будет сметён под предлогом «наведения порядка» и «стабилизации обстановки». Их власть станет абсолютной. На века. Мы вернёмся в тёмные времена магических диктатур.

— Именно, — я ударил кулаком по столу, и пустая кружка подпрыгнула, упала на пол и покатилась с оглушительным, пронзительным лязгом. — Но теперь мы знаем. Знаем место. Знаем время. Знаем их силу, их тактику, их слабость — эту слепую веру в свою собственную, безупречную систему. И мы должны это остановить. Не просто помешать. Мы должны уничтожить их планы в зародыше, вырвать с корнем эту опухоль, пока она не метастазировала на всё тело Империи.