Денис Стародубцев – Академия Крови (страница 2)

На груди какая-то метка. Чёрная, чуть выпуклая, похожа на ожог. Ни одна книга по магии не знает таких знаков, но я чувствую, что она живая и как будто разговаривает со мной. Я не знал, откуда она и была ли она у прошлого владельца данного тела. Впрочем, мне было абсолютно все равно, что было до меня.

В дверь постучали. Спокойно, два коротких удара.

— Входи — сказал я.

Слуга вошёл, поклонился. Мужчина лет сорока, с усталым лицом и телом, привыкшим с самого детства к дисциплине и услужливости.

— Барин приказал напомнить: отправление поезда в столицу через два часа. В повозке — всё необходимое. Ваши вещи, академическая справка, рекомендательное письмо от господина Алмазова-старшего.

— Повозка готова?

— Ждёт вас у ворот, государь. Кучер осведомлён о маршруте прямиком на вокзал. Охрана в сопровождение назначена. По прибытии в Санкт-Петербург вас встретит представитель Академии.

Я кивнул. Он вышел. Без слов, без суеты. Как и положено прислуге.

Мне предстояло отправится на обучение в столицу. Возраст был подходящий. Отец был безумно рад, когда я предложил отправить меня на учебу в лучший ВУЗ страны — Столичную Академию Магии. Видимо его настоящий сын мало проявлял инициативы в реализации себя, поэтому глаза Алмазова-старшего так сильно загорелись, когда он услышал моё предложение.

Глупо было бы не воспользоваться такой возможностью. Решено. Я еду в Санкт-Петербург. К тому же, именно там я и умер, а значит искать моих убийц стоило начинать именно оттуда.

Я оделся очень быстро. Привычные движения — натянуть рубашку, подтянуть ремень, вложить в кобуру ножичек. Он здесь декоративный, как у всех молодых аристократов, но я сменил лезвие на боевое ещё на третий день, так будет надёжнее и спокойнее. Магии у меня пока нет, но если нужно — я вонзаю сталь в мягкое место под рёбра.

В большом зале поместья меня уже ждал воодушевленный отец в парадном костюме. Александр Михайлович Алмазов, пожилой мужчина. Отставной вояка, обедневший помещик, человек с лицом, на котором даже морщины идут по уставу. Его голос звучал, как пуля: четко, быстро и мимо всякой жалости.

— Запомни, сынок… — начал он свою прощальную речь — Ты Алмазов. Ты идёшь в Петербург не как мальчишка, а как мужчина и как дворянин. Академия даст тебе шанс. Схватишься — и станешь большим человеком на карте мира! Я в тебя верю!

Я ничего не ответил, только одобрительно кивнул. Не испытывал к нему таких же теплых чувств. Еще бы, я знал его всего несколько дней.

Во дворе повозка уже ждала. Сапоги цокали по булыжнику, кучер кивнул, и мы отправились на вокзал. Всё выглядело как обычная провинциальная поездка юнца в столицу.

На деле — я шёл вглубь самой Империи, к тем, кто держал магию, власть и смерть в одном сжатом кулаке.

Имперская Академия — это не просто школа, как казалось на первый взгляд. Это скорее политический фильтр и вербовочный пункт для юных магов-аристократов.

Для всех остальных я — обычный сын обедневшего дворянина из провинции, не больше, не меньше. Но внутри — я снова охотник и если сейчас в мире действуют другие правила, мне просто нужно изучить их, чтобы переписать по-своему и добиться своих целей. Повозка тронулась, и началась моя новая охота.

Колёса мягко заскрипели по булыжнику, кучер молчал, как и положено кучеру, знающему цену места, где сейчас трудится. Город ещё спал. В окна домов не пробивался солнечный свет, только фонари отбрасывали длинные тени.

Я устроился в углу повозки, откинулся на спинку и закрыл глаза. Ненадолго. Просто… позволил себе немного вспомнить. Тот город был не таким. Никакой провинциальной пыли, никакой сырости. Только мрамор, стекла и люди в чёрных плащах, которые не смотрят друг другу в глаза. Тогда целью был Маг огня, который знал слишком много про орден и грозился предать эту информацию огласке.

Я сидел напротив него в купе дирижабля, как обычный пассажир. В руках — газета, под курткой — миниатюрный штык, тонкий, как иголка

Мы парили сквозь ночь, а маг рассказывал что-то попутчику про политику, про милых дам, про жизнь и прочее. Стандартные разговоры случайных людей в моем прошлом.

Он смотрел в окно, когда мы остались с ним один на один и я вонзил оружие в него.

Совершенно без звука, использовал магию паралича и потом точно между рёбер, в самое сердце, как меня учили.

Он даже не закричал, просто выдохнул, как будто отпустил всё, а потом… Я поднес ладонь к его глазам, и они были… спокойные. Словно он всё знал и всё принял, как должное.

Я тогда вышел в общий коридор, смыл кровь с пальцев снегом с крыши у двери. Потом дождался, когда мы спустимся чуть ниже, чтобы спрыгнуть на импровизированным парашюте из плаща и уйти незамеченным.

Колёса цокали по мостовой, и я открыл глаза и вернулся в реальность. Новая жизнь.

— Барин, вокзал, приехали. — сказал кучер.

На вокзале было оживленно. Гул голосов, скрежет телег, шипение паровозов, и над всем этим — легкая истерика будущего поколения Империи.

Кто-то стоял рядом с родителями и мило общался.

Мать поправляла воротник сыну, отец отдавал в руки письмо с «важными наставлениями».

Кучер молча снял мои вещи с повозки — два сундука и дорожную сумку — и начал грузить их на платформу, с которой грузчики отправляли все в багажное отделение поезда.

Я не мешал. Хорошая прислуга не нуждается в лишних подсказках.

Когда закончил, он повернулся и коротко кивнул.

— Счастливого пути, барин.

— Спасибо. Давай аккуратнее на дорогах и не гоняй на поворотах, — бросил я.

Он ничего не сказал, лишь хлестнул поводья и тронулся.

Повозка уехала, оставив за собой тонкий след пыли и ощущение, будто в моей жизни начинается новый важный этап.

Я остался стоять чуть поодаль от остальной толпы, внимательно анализируя ситуацию.

Вокзал был просто огромным, словно это большой металлический кит.

Воздух был влажным после легкого дождика, и в нём также ощущался запах угля. Где-то впереди пыхтела «Ласточка» — один из немногих бронированных поездов, курсирующих напрямую к столице.

В нём были отдельные вагоны для учеников Академии, чтобы те не кошмарили своим присутствием остальных пассажиров.

Я провёл взглядом по окружающим меня лицам.

Вот парень лет семнадцати, в форме какой-то частной гимназии, нервно крутит перстень на пальце. Семейная реликвия, значит, из какого-то хорошего рода. Значит, будет считать себя умнее и важнее других, это уже читалось по его ехидной улыбке и толстой морде. С ним — слуга и строгий отец, переговариваются на полтона выше шепота. Видно, что воспитывали ремнем и строгими правилами.

Вот девочка — совсем юная, лет шестнадцати, в плаще на размер больше, с исписанной тетрадкой в руках. Никого рядом. Она совершенно одна. Пытаюсь рассмотреть, что же написано внутри. По-моему это стихи, ну судя по тем четырем строчкам, что я увидел:

'Я такая как все,

Я хожу по воде

Я в ней ноги мочу

Я (слово пропущено) хочу…'

Эх не удалось последнюю сороку до конца прочитать, закрыла тетрадку, вредная.

Ещё один.

Высокий, широкоплечий, стоит чуть в стороне, как и я, будто защищает свою территорию. Видимо по характеру боец или притворяется и это просто образ. Взгляд — уверенный, но не хищный. Пока нет. Запомнил.

Я просто стою дальше, один. Поезд вот-вот тронется и я — внутри него, как пуля в патроннике, готовая выстрелить в любой момент точно в цель, оставалось нажать на курок.

Я направился уже в сторону поезда, хотел, как можно скорее занять своё место, до отправления оставалось всего несколько минут.

Толчок в спину. Повернулся и увидел их, какие-то два парня, близнецы. Крепкие детины на первый взгляд. Одеты дорого, сразу видно, что из какого-то очень богатого рода.

— Посторонись давай, бедолага, — усмехнулся один из них. — Не видишь что ли? Элита идёт!

Я стоял и улыбался, ох не на того вы напали. Знали бы они, что перед ними стоит один из лучших убийц империи, точно заговорили бы по-другому.

Я знал таких. Строят из себя важных особ, пока не почувствуют кинжал около своего горла. А потом уже начинают плакать и молиться, чтобы мамочка пришла и помогла, но в этот момент уже никто не мог им помочь.

Я посмотрел в глаза одного из них так холодно, что почувствовал, как внутри у него что-то задрожало, его лицо изменилось, и я сказал:

— Ты можешь попробовать пройти вперед, но тогда мое лицо будет последним, что ты увидишь в своей гребаной жизни.

Он явно не ожидал такого и просто остался стоять молча, с таким же тупым выражением лица.

Выстроилась длинная-длинная очередь на посадку. Я встал прямиком перед близнецами. Они ещё долго шептались за моей спиной:

Ты знаешь кто это такой? Взгляд у него как у хищника… Мне даже жутко стало.

Лица будущих учеников академии были максимально разные. В чьих-то глазах читалось заметное переживание за свое будущее, кого-то пугала неизвестность, у кого-то наоборот они горели от ожидания чего-то волшебного на их взгляд. Как же они ошибались.

Ученики потихоньку продвигались вперёд и в течении десяти минут, каждый из будущих студентов академии занял своё место в поезде, в том числе и я.