Денис Силаев – Размен адмирала Бабуева (страница 4)
Жмурки
— У нас ноль тридцать до Хэ и две до Гэ! — идет доклад с головного…… Означает это, что до момента контакта с «южными» HARMами кораблям эскорта осталось тридцать секунд, до попадания «Гарпунов» — две минуты. Адмирал ждал именно такого доклада, поэтому моментально реагирует. «Десять секунд!» — орет он в эскадренную связь. «Есть десять секунд!». К десятой секунде вся эскадра выключает все антенны радаров, замолкают все радиопереговоры. Только поднятые над эскадрой вертолеты, наблюдая за разворачивающейся драмой с безопасной галерки, шуршат о чем-то в эфире на своей частоте.
Бабуеву нет нужды включать секундомер, секунды он считает так, благо ждать немного. Если написать «потянулись тягостные секунды бездействия», то это тоже будет неправдой. На «Кирове» в это время спешно разворачивали антенны радаров на юг, уточняли боезапас, готовились к обстрелу «Гарпунов» из зенитных автоматов. Непрерывно запускались облака дипольных отражателей, а расчеты ПЗРК спешно выстраивались на согласованных с боевым расписанием местах. Но все взоры свободных от этих суетливых движений членов экипажа, были прикованы к кораблям ордера, на которые и приходился сейчас основной удар.
Вот уже видны стремительно приближающиеся точки. Это долгожданные HARMы (век бы вас не видеть!), которые сейчас совершенно утратили ориентиры. Целей нет. Особая гордость американских инженеров — способность запоминать место, откуда последний раз приходил сигнал, для стрельбы по несущемуся на 32 узлах эсминцу — фича так себе. Большую пользу принес бы алгоритм расчета упреждения с учетом смещения цели, он буквально просится в ПРР морского применения, и сейчас те на эскадре, кто понимают в этом толк, молятся, чтобы доклады разведки и выводы аналитиков, изучавших открытые и не очень, материалы зарубежной печати, оказались истинными. Нету у HARMов такого алгоритма. И их тупые боеголовки нацелились в ту точку водной поверхности, где никого нет.
Первый взрыв водяным столбом только встает за кормой головного корабля близким недолетом, как уже звучит команда на включение радаров. Операторы готовы, и спустя пять секунды антенны опять начинают излучать радиоволны, начиная ловить «Гарпуны», уже подошедшие к рубежу открытия огня. Это происходит практически одновременно с разрывами остальных противоракет, которые уже никуда не успевали перенацелиться. Слишком уж торопились американские пилоты, нервничая под лучами радаров, дали практически одновременный залп.
Следующему концевым «Безупречному» не везет, хотя что такое везение, под атакой американской авианосной группировки? Понятие, совершенным образом относительное… Два слишком близких разрыва рядом с левой скулой кидают его вправо. Видимо погрешность наведения (у HARMа она в районе семи-девяти метров) сыграла не в пользу корабля. Тем обиднее, что наводились они, скорее всего, на следующего перед ним «Адмирала Исаченкова», но после потери сигнала полет выровнялся, и имеем что имеем… Легко отделался, скорее всего, хотя возможно подводные повреждения немого замедлят ход. На оставшуюся минуту боя, очень важную для всего соединения, его хватило бы и при прямых попаданиях, тем более что самая востребованная часть корабля сейчас — ЗРК М-22 «Ураган», рассчитывался на работу при таких вот ударах.
Знатный кегельбан
Двухракетные залпы «Ураганов», конечно, приносили свои плоды не так эффектно и эффективно, как С-300, но приносили. «Стреляйте, стреляйте, и может последний выстрел принесет вам победу!», и они стреляли. Через три двухракетных залпа, сделанные каждым эсминцем, четыре американские ПКР зарылись в волнах. Еще двух «южных» сняли вынырнувшие из недр «Кирова» 5В55РМ.
«Неплохо отъели свое» — флегматично отметил командир возглавлявшего колонну «Окрыленного», услышав первые раскаты зенитных автоматов. Это означало, что «Гарпуны» уже выходят из ближней зоны поражения ЗРК. «На на этом пожалуй все. Аллес. Поцелуй в диафрагму» — съежился он, отдавая расчетам борьбы за живучесть команду на высшую степень готовности.
— Держите пюнсне, Киса, сейчас начнется — прогнусил старпом, надевая каску. Влажные фантазии на тему красиво погибнуть в парадной форме на кораблях Бабуева истреблялись с цинизмом и жестоко, весь личный состав находился в спасжилетах, а палубные команды еще и в надетых поверх брониках. Последнее, что делают офицеры под раскаты очередей — как и все корабли эскадры, кроме «Кирова», отключают все радары, кроме радаров наведения зенитных автоматов. ИХ адмирал уверял, что это пригодится…
Прорывающиеся сквозь огонь артиллерии «Гарпуны» стремятся сделать свою работу. Два из них, только подумав своими электронными мозгами, что все сделали как надо, влетают в облака отражателей, чтобы вынырнув из них, улететь блуждать в просторах Мирового Океана. Еще одна ракета, заблудившаяся было в помехах, неожиданно выходят на «Киров», выйдя из облаков диполей, практически одновременно с двумя «северными» ракетами. На постах офицеры ПВО скрипят зубами, их же инструктировали, что в туче из отражателей ракета непременно взорвется…
Если «северные» ПКР, по которым смогли работать три плутонга, буквально разрывает очередями на безопасном расстоянии, то этот нежданчик единственный незанятый комплекс ЗА полностью блокировать не успевает. Прямых попаданий нет (слишком близко подобралась ракета), а близкие разрывы снарядов почему-то не приводят к детонации БЧ (эта проблема отмечалась специалистами и раньше, но пришли к выводу, что такова уж устойчивость взрывчатого вещества в американских боеголовках, они всегда этим славились), и близкие разрывы только выводят из строя двигатель с ГСН. Изувеченная ракета плюхается в воду, в считанных (хотя, кто их посчитал?) метрах от корабля, где и срабатывает ее взрыватель.
С кораблями эскорта дело и страшнее и веселее одновременно. Веселее — потому что они в любом случае разменные пешки, задача которых — уберечь крейсер. И похоже, крейсер они, все таки уберегли. А страшнее….
Два «южных» «Гарпуна» уничтожаются зенитным огнем. Один даже красиво взрывается сдетонировавшей таки боевой частью. Но последний влетает в БПК «Адмирал Нахимов» и попадает аккурат в контейнер с «Раструбами», чем вызывает детонацию этих ракет. Корабль кидает сначала на правый борт, потому он начинает валится влево, и всем понятно, что это конец, потому что нос его начинает подниматься вверх. «Нахимов» разломан пополам, и хорошо, если удержится на воде еще хотя бы пару минут.
Автоматы правых бортов остальных кораблей уже успели взять на сопровождение идущие на них четыре «северных» «Гарпуна», но буквально за пять секунд до открытия огня, начинают работать станции помех от недобитого «Проулера», добравшегося, наконец, до безопасного расстояния. Помехи идут издалека, и не особо критичны с такого расстояния, но времени, чтобы перестроить частоту радаров наведения ЗАК уже не остается… По одной, шедшей на них ПКР, эсминцы уничтожают, но с отражением второй ракеты, идущий на «Безупречный» его ЗАК не справляется, и ракета бьет эсминец в правую скулу. Вполне неплохо, надо сказать, бьет. Обшивка разрывается и выворачивается практически до ватерлинии, запуская верхушки волн в корпус корабля. Последняя (теперь уж действительно последняя) ракета настигает еще держащийся на воде «Нахимов», правда без особых последствий (а какие у практически уничтоженного корабля могут быть еще последствия?) мирно разбивая уже ненужное румпельное отделение, и вырывая с корнем пустую пусковую установку РБУ.
Конечно, на дно корабль теперь отправится еще минутой раньше. Конечно, на судьбе, пожалуй, еще полусотни членов его экипажа, это скажется самым фатальным образом. Но каждому, кто видит обстановку с другого корабля, становится понятно, что кажется, этот раунд боя они выстояли… «Стопорим ход! „Окрыленному“ — трехузловая циркуляция вокруг отряда» — отдал Бабуев последнюю команду перед тем, как перевести дух.
Адмиралу хотелось… Да ничего не хотелось, все желания, на фоне исполнения ЭТОГО становилось уже бессмысленными. Он ЭТО сделал! Он первый, кто смог устоять под ударом полноценной американской АУГ. Пока выстоять. Сейчас надо было срочно провести учет всех потерь и расхода боекомплекта, посмотреть что можно сделать для выживших. Где же эта «Легенда», ему обещали целеуказание авианосца вот-вот….
Со всех сторон стекались доклады о повреждениях. У «Кирова» и у «Окрыленного» в отеках небольшая течь. На «Адмирале Исаченкове» отказ носовой установки «Шторма». Меняют пришедшие в негодность от стрельбы «на расплав» стволы зенитным автоматам на «Кирове» и «Окрыленном».
У «Безупречного», судя по докладам, ситуация терпимая. Ход дать может в ближайшие три часа не больше 18 узлов. Потом клянуться выдать и полный ход, хотя Бабуев сомневается — все-таки 225-кг БЧ «Гарпуна» не шутки. С носовой установкой «Урагана» можно попрощаться, артустановку обещают вернуть к жизни.
Сейчас бой начался у команд по борьбе за живучесть, корабли должны дать ход, все что возможно должно работать и стрелять. Вертолет ДРЛО остается висеть над ордером, остальные Ка-27 кидаются к завалившемуся на борт «Адмиралу Нахимову», пытаясь спасти барахтающихся в воде людей. А адмирал, дежурным взглядом следя за взявшими в свои руки бразды правления НШ и капитаном «Кирова», решает совершенно непростую задачу. Может он сейчас, после такого, закурить в рубке, на правах триумфатора, или стоит все-таки выйти на крыло мостика? Побеждает второе, и адмирал выходит на морской воздух…