Денис Силаев – Крылатые 1. Легализация (страница 20)

- Котов! Что это за жесты?

То есть десяток глоток, орущих проклятия мне - это нормально. Одна рука, поднятая в знак одобрения - это вопиюще. Но Леху Котова просто так не съешь. Не страдающий усидчивостью и прилежанием в учебе, он, тем не менее эрудирован и он мой друг. Дружбу со мной и с Ленькой он ставит выше любых условностей и попыток Катерины сформировать некий актив класса, который главнее всех компаний. Такая вот у нее идефикс, и она работает над ней не покладая рук, будто мы завтра на Северный Полюс отправляемся, и никаких альтернатив командному мнению быть не может. А могла бы быть просто хорошим классным руководителем... Но это к ней позже придет, с опытом.

- Таким жестом римские граждане просили сохранить жизнь поверженному гладиатору - глядя на нее как на больную, сообщает Леха.

Туше. Или мат вам, блестяще закончившая свой пед Катерина Петровна. Понимаете же, кого под поверженным гладиатором имеет в виду Леха? С благодарностью отправляю Лехе жест рукопожатия.

Роман.

- Говоришь, квартиру знаешь? - меня внимательно рассматривает пожилой полноватый мужчина в светлом костюме. Видимо начальник райотдела, скорее всего полковник или подпол. Еще вполне моложавый, служить и служить. Это хорошо, нам сейчас дембельский пофигизм не нужен.

- Игорь покажет, он видел как они выбрасывали. Еще удивился, неужели эти эти алкоголики ремонт затеяли, откуда краска у них.

- А когда твой Игорь дома будет? Он же в школе должен быть?

- У него травма позвоночника, он уже год дома. Максимум - на лавочке может сидеть у подъезда.

Тут ехать до Лесной недалеко. Такое ощущение, что отцы-основатели города что-то предвидели, разместив райотдел милиции на единственной дороге, запирающей Лесную в лесном же массиве. Едем шикарно - УАЗик с нарядом, "буханка" криминалистов, и замыкающая - "Волга", в которой глава отдела, я, водитель и напряженный опер в штатском. Начальник следствия, тоже не старый мужичок в костюме на тон темнее едет с патрульными. Важного подпола, который и инициировал детонатор (если не отвертится) оставили в отделе, он оказался замом по...строевой. Сейчас ему поставлена важнейшая задача, никто кроме него не справится - восстановить последствия взрыва и сидя на телефоне, отвечать на звонки из райкома и выше стандартным "все под контролем, всё учтено могучим ураганом, выясняются окончательные подробности для полного доклада".

Вот и угол дома. ППС-ники конечно валенки, могли бы немного вперед проехать, чтобы остальные машины вошли. А теперь стать стройной колонной мешает ржавенький "Запорожец" небесно-голубого цвета и коричнево-оранжевый "Москвич" с нелепыми "советскими парктрониками" - бусинками на пружинках для более уверенной парковки.

Никакими операциями в стиле "работает ОМОН", "всем лежать мордой в пол" и прочим не пахнет, оглядываясь на начальственную "Волгу" наряд мирно здоровается с усатым участковым. Тот уважительно подходит к начальнику следствия, здороваясь с ним за руку.

- Твой товарищ здесь? - оборачивается ко мне опер. Вот товарищ "опер_упал_замоченый", можно как-то по другому спросить? Например "Скажи мне, о мой юный друг, не тот ли одиноко сидящий перед соседним подъездом молодой человек в тапочках на босу ногу, клетчатом пледе и торчащей из него шее цыпленка, с сиротливо приставленным у основания его скорбного ложа костылем, является твоим компаньоном, способным вместе с тобой пролить свет на это темное дело?".

Делаю жест Игорю, чтобы ковылял сюда. Блин, да это шоу наверняка все, кто сейчас не на работе, из окон подсекают. Что за прогулки под окнами квартиры, которую собираемся брать штурмом? План операции там, кто идет вперед, кто прикрывает, он вообще есть? Мазнув лучом СО вижу, что, например у хмурого опера вообще нет оружия, у участкового - тоже. Вооружены начальник следствия и один из ППС-ников. А там восемь килограмм тротила в квартире, между прочим! Эх, жизнь вас потом научит, конечно, но для некоторых из вас окажется поздно. Кого-то научит в 90-х уже смерть. Сейчас, мысль о том, что можно поднять руку на сотрудника милиции при исполнении, кажется донельзя греховной. Он же тебя за рукав держит! Все, бандит, ты пойман.

Ситуация, когда придется стрелять не для того, чтобы сохранить свою жизнь, а что-бы не дать выстрелить в заложника или взорвать бомбу, похоже, не рассматривалась ими на своих тренингах в принципе. Я-то гораздо позже пришел в милицию, а сейчас, в 1977-ом выстрел из табельного - это, наверное, как запуск боевой ракеты, такие-же веские должны быть основания.

Без всякого определения порядка следования, поднимаемся на второй этаж. Мы с Игорьком как-то почти в конце получились. Однако, перед дверью остаются участковый и опер, а ППС-ники лениво расходятся. Луч СО наконец-то дает подробности, но они мне не сказать чтобы нравились.

- Точно здесь? - уточняет опер у участкового и Игоря. Участковый в знак утверждения нажимает конпку звонка, видно, что эта квартира у него давно на каком-то учете. Все рефлекторно затихают, каждый в СССР знает, что если над дверью висит звонок, то не обязательно, что работает. Надо стоять и слушать. Лёгонькое, еле слышное "дзииинь" присутствует, но тишина.

Опер не настроен ждать и мощный удар впечатывается в дверь чуть ниже замка. Нет, так только в фильмах бывает. Дверь хреновенькая, но держит. Еще удар, еще. Пошла родимая, пятый заставляет дверь с частью слабенького, из тоненькой рейки косяка, отойти вглубь квартиры. Что за дурдом на выгуле? Вся процессия, ввинтившись в прихожую, гуськом идут по коридору в проходную комнату, только молодой рядовой остается на лестничной клетке.

Я сразу ныряю на кухню. Вот могли же не успеть, твою мать! В поставленном на малый газ ведре, укрытая парой полотенец, стоит мина. Кажется, эти деятели смотрели какие-то фильмы про партизан, там весьма обыденно показан процесс вытапливания взрывчатки из снарядов, но надо же немножко хоть подумать! То, что задумывалось как паровая баня, давно закончилось. Вода из ведра выкипела, и несмотря на полотенца, испарилась, вон, аж стекла все в каплях, а раскаленная болванка с тротилом продолжает нагреваться. Сейчас раскаленное дно ведра поддастся, мина съедет вниз на конфорку, будут искры. От которых тротил вроде как должен начать гореть, но выходное отверстие под взрыватель мало, и получится взрыв в стиле тех двадцатифунтовых бомб, которыми в Крымскую обстреливали Севастополь. Отключаю конфорку, и аккуратно снимаю ведро с плиты на пол. Тяжелое все это, поддаю НМЧ чтобы справиться.

Дешевый линолеум шипит, начинает вонять, но меня это уже не волнует Еще пару минут и точно можно будет успокоиться. Опер, метнувшийся к двери встречать начальство, выныривает на кухню. Ну да, глаза могут становиться квадратными, я это знаю и из прошлой жизни. Тяжело Вам жить без Гугля, размышляю я, вместе с Игорем безжалостно выволоченный с кухни за вихры. Ладно, мужик как лучше хотел. Не пересрал, а нас, молоденьких пацанов тащил. Спасибо, хотя, конечно, не имело смысла.

Немая сцена, поставленная в театре милиции не может быть немой по определению, что-бы там не придумывал дорогой наш Николай Васильевич, хотя, он представлял себе подмостки совершенно других театров. Все кричат, дают указания, докладывают, кричат "есть" и толкаются. Разумеется, матерятся.

Мы с Игорем - пиз..юки, молодцы, уеб...и, герои, еще раз молодцы и еще раз говнюки. Да, еще сопляки, но это не точно, потому что мимо нас в этот момент тащат два орущих тела, и расслышать эпитет, которым нас награждает начальник следствия, не получается. Тела бухие, в наколках, банальное "волки позорные" и там что-то про сук, тут все ожидаемо. Нас тискают, хлопают по плечам, жмут руки.

- Куликов, дуем в отдел. Сейчас все подробно распишем.

Особый энтузиазм начальника следствия вызывают приготовленные формочки из фольги, установленные в деревянные вазоны, засыпанные землей. Похоже, тут собирались мастерить гранаты. Может быть и просто тротиловые шашки для глушения рыбы, но стоящий рядом ящичек с ржавыми шариками из подшипников и три мотка изоленты как бы намекают.

Денис.

Ну красавцы же! Всех повязали, все герои. Я правда пытаюсь сообразить, а что там с топтанием бабочек. Может, Рома преувеличил? Ведь в прошлой реальности ничего точно не взрывалось на Лесной. Сейчас они успели, но без нас, оснащенных наноманой, как бы был предотвращен взрыв?

Вот же веселая жизнь у людей! Я за это время всего-то удостоился вызова родителей в школу, трех клятвенных обещаний набить мне морду и десятка заявлений что мы с Лехой (там еще некоторые, особо дальновидные, и Леньку приплетали, хотя тот весь урок хранил арийское спокойствие) козлы, позор, двоечники и снова позор. Я точно знаю, что все это фигня.

Перемену на нас подуются, покидают кривые взгляды, но следующий урок геометрии будет тоже напряженным ( там учительница потребует жесткой работы для победы над теоремой Фалеса), и к концу занятий совершенно все забудут. Окончательно нас примирит физкультура, где будем играть в волейбол, и всем станет пофигу, что там я думаю по поводу Базарова, или, скажем, классовых противоречий во времена Тюдора десятого, общественность вдруг станет волновать моя способность подать мяч под коронный удар Юры Зайцева, а противостоящий нам Восходов вызверится на Наташку Мартынову. Мы все-таки дети, как бы не хотели взрослые привить нам что-то свое.