Денис Шабалов – Человек из преисподней. Крысы Гексагона (страница 54)

Я молчу. Стою на подрагивающих ногах – и молчу. В том, что они могут сотворить все перечисленное, я не сомневаюсь. Эти твари нащупали мое больное место – и обязательно ткнут посильнее…

Но я не могу выдать Комбрига.

Я понимаю это сразу и хватаюсь за эту мысль, заставляю ее стать самой главной у меня в голове. Я не могу выдать Комбрига. Не могу позволить этим пидорасам узнать о нем. Не могу. Я закрываю глаза – я хочу в подробностях вспомнить лицо сестры. Запомнить его навсегда. Потому что при следующей встрече мне придется ее убить. Ради дела, ради пламени, что должно затопить Гексагон. Это Комбриг влияет на меня. Я чувствую. Разве смог бы я раньше решиться на такое?..

– Э, тело! Ты там заснул, что ли? – ухмыляется капо. Мне совершенно ясно, что он уже решил, что сломал меня. – Так ты не спи! Тут судьба твоя решается! Ну, так кто же убил нашего товарища?

Я закрываю глаза, глубоко вздыхаю – и смотрю на Васькино лицо. Я прощаюсь. Она умрет сразу, так и не поняв, что произошло. Есть такая точка сзади в основании черепа. Если воткнуть туда заточку – смерть наступит мгновенно.

– Я.

Боль вспыхивает в голове. Я уже на полу – и меня бьют, бьют и бьют… Удар по черепу, удар в брюхо, удар в копчик, от которого меня дергает, словно разрядом… А потом приходит темнота.

– …пришел, что ли, в себя?..

Я открываю глаза. Вернее – глаз. Правый. Левый заплыл, если чего не похуже. Не чувствую его, и все тут.

Сверху надвигается темное расплывчатое пятно, и я слышу голос капо-два.

– Смотри сюда, дебил. Ради тебя нашли и притащили…

Я начинаю чувствовать свое тело – и вдруг понимаю, что я уже не на полу. Я сижу – и, кажется, я привязан. Я осматриваюсь – и сквозь красную кашу в голове вижу, что привязан к стулу. А еще я чувствую, что на мне нет робы… Что эти пидоры еще удумали?..

– Сюда гляди, мудила!..

Я снова фокусируюсь – и вижу топливный элемент четырехсотого. Два силовых провода от него тянутся к какой-то неведомой херне, коробке из пластика, откуда совершенно явственно слышно гудение. И чё это?..

– Это трансформатор, – разъясняет капо-два. – Понижающий. Умельцы из электриков собрали. Он, как следует из названия, понижает. Понижает напряжение из топливника до приемлемой величины. Чтоб ты сразу не сдох. А вот эти проводки… – он тычет мне в лицо два провода, прикрученные к клеммам трансформатора, щелкает кнопкой, и на конце проводков трещит красивая голубая искра, – мы засунем в тебя. В жопу, там, или еще куда… Дальше сам догадайся.

Я снова начинаю уходить куда-то в себя, проваливаясь в темноту за красноватыми облаками, вдруг охватившими меня со всех сторон.

– Стоять! Куда?! Под ногти ему, под ногти воткни!..

Резкая боль чуть отрезвляет. Я роняю голову на грудь и вижу, что под ногтями большого и указательного торчат провода.

– Ну чё, Лис. С новыми ощущениями тебя…  

Снова щелкает кнопка – и на секунду у меня останавливается сердце. Разряд через все тело, да еще и по нежному мяску под ногтями… мышцы скручивает тугим узлом, тело напряжено до предела… Я истошно ору, дергаюсь, как бешеный, пытаясь избавиться от проводов! Стойте! Остановите, суки!!!..

И вдруг боль заканчивается.

– Понравилось? – капо-два сидит напротив и с любопытством глядит в мое лицо. – Нормально, хе-хе, пробрало… Так кто, говоришь, убил?..

Я смотрю в глаза ублюдку – и понимаю, что сейчас будет хуже… Угадал.

– Не колется, пацаны, – капо сочувственно кивает и поднимается. – Давайте это… Давайте, втыкайте ему в хер. Прямо внутрь.

Меня начинает колотить. Потряхивает ощутимо, и я чувствую, как мелко дрожат зубы. Я понимаю, что сейчас будет о-о-очень больно – и, может быть, я не смогу выдержать… Я толкаюсь ногами, пытаясь опрокинуть стул и раздолбать затылок о бетон – но стул держат надежно, и ничего не выходит.

– Дергается? – спрашивает капо. – Эт хорошо. Значит, ссыт. Смотри, Лис, пока еще можем тормознуть. Просто после того, как мы закончим, – у тебя уже не будет возможности кинуть палку-другую. И нахрена тогда тебе рыжая? А ведь мы и ее можем подтянуть…

– С-с-суки… Твари… Пидоры… – голос у меня хриплый, но разборчивый. – Я бы тебя, гандон, лично сам на куски порезал…

– К сожалению, ты несколько стеснен в возможностях, – лыбится этот ублюдок. И интересуется у одного из младших, которые возятся с моими штанами: – Ну че там? Можно уже?

– Я это… Я пойду перчатки, что ли, возьму… – говорит тот. – Мне че-то впадлу его хер руками трогать…

– Охереть какие мы нежные… – тянет капо-два. – Ну сходи, сходи. Лис подождет. Может, подумает малость… Так, что ли, Лис?

– Это, бля, чё тут происходит?!!

Это Док! Док! Док, мать твою, родненький!.. Выручай! Док стоит в дверях – и он в бешенстве. Я вообще впервые вижу Дока в бешенстве – и мне становится малость не по себе…

Мелкие капо бледнеют и медленно утекают за спину старших. Только капо-два и седьмой остаются на месте – и хмуро глядят на Дока. И я запоздало соображаю, что их пятеро – а Док один…

– Ну-ка назад, к стеночке, – командует Док – и в руке его вдруг возникает пистолет. – В рядочек, упыри, в рядочек… Вы чё, совсем страх потеряли, организмы? – в его голосе явственно слышно удивление. – Пришли ко мне в огород и хозяйничают, понимаешь… Ниче там, самомнение ни у кого не жмет? А? Че молчим-то, родные?

– Док… ты это… Ты чё, охренел? – ерепенится капо-два. – Ты чё… У тя откуда ствол-то?..

– Завали, – коротко советует Док. – Мне, в отличие от тебя, хренов ты шнырь, до «охренел» очень далеко. Я медперсонал и вхожу в состав администрации Гексагона. А ты кто тут? Падаль. Вша поднарная.

– Борщишь, Док… – тянет капо-два. Он явно старается держать лицо перед своими – но уже ясно, что против Дока ему как моське против слона. – Ствол тебе полагается, что ли?..

– Полагается, – кивает Док. – Мне вот как раз полагается… И стрелять я умею. Вдупляешь?

Капо-два молчит. Да и что тут скажешь?

– А еще у меня имеется персонал, который знает, где меня искать при случае. Так что если нужно – я могу появиться достаточно быстро… Лис, что они от тебя хотят?

– Они тебе не верят, Док, – мстительно хриплю я. Корка запекшейся крови на нижней губе вдруг лопается – и я чувствую, как по подбородку ползет теплое… – Не верят медицинскому заключению, что это я свалил капо-пять...

– Вот обидно, понимашь… – картинно огорчается Док. – Трудишься тут, трудишься, совершенствуешься в профессиональном смысле… И все для чего? Чтоб какой-то чмошник тебя под сомнение ставил? Ладно там, чего другое… Но за это я вас тут же прям и шлепну.

Я вдруг понимаю, что у меня есть шанс спасти сестру! Уж кто-кто, а Док обладает такой возможностью! И я добавляю:

– И еще они Ваську хотели… ну… того… Опаскудить! С извращениями…

Док медленно поднимает ствол. Он, конечно, шутит – но капо-два явственно бледнеет. Док в своем праве – и они понимают это. Эта шушера заперлась в его хозяйство – и заправляет здесь, как в своем нужнике. Я бы точно шлепнул. Шлепни их, Док! Тем более что мне теперь, если выйду отсюда, – точно край. Тем же вечером в камере и придушат.

– Шевелите булками отсюда, – говорит Док. – Я сегодня добрый… – и, обернувшись, орет на всю Медчасть нечто волшебное: – Рита! Василису, номер С-ЭЦ-78 из Элетроцеха! Разбудить – и сюда ко мне! Живо!

И на этом самом месте я понимаю, что уже могу сползти в обморок.

Глава 12. Лис. 28 дней до

 – Хера се тебя разукрасили, братишка…

Васька снова рядом со мной. Она сидит на моей кровати – а я валяюсь плашмя, потому как шевелиться мне довольно таки больно. Даже челюсти болят, причем обе.

Поморщившись, я открываю рот – но она накрывает мою руку своей.

– Да помолчи ты. Я расскажу…

И рассказывает. Как ее вызвали в Медчасть, как провели к Доку, как из этого самого кубрика по стеночке вышли смирными овечками капо и что теперь она переведена в помогальницы Дока и наружу даже носа не кажет. В другой ситуации ей было бы здесь скучно – но назревающее восстание не дает скучать.

Что ж… Васька – помогальник. Это радует. Этот перевод совершенно необходим. Капо Электроцеха наверняка имеют на нее такой же зуб, как и мои черножопые на меня, – но здесь она в безопасности. Правда, это несколько сужает круг ее возможностей по общению со своими буграми… Заручиться поддержкой электриков совершенно необходимо – у них есть некоторые нужные нам схемы и есть возможность доступа к некоторым узлам. В нужное время опустить переборку, отрезая коридор, – это может быть очень ценно.

Впрочем, Васька говорит мне еще кое что, что радует меня еще больше.

– И кстати. Ты тоже теперь в помогальниках. Док понимает, что в отряде тебе не жить.

– Интересно, как он обосновал это Смотрящему… – задумчиво говорю я. В принципе, я ждал этого. Для того чтобы общаться с людьми – я должен быть свободен. Я должен иметь возможность перемещаться по всему модулю. Как это сделать? Лучше всего – прикрываясь пропуском от Дока и статусом помогальника.

Васька пожимает плечами.

– Да легко. Например, сказал, что капо за что-то взъелись на тебя и хотят замочить вполне исправно работающую единицу. К тому же – имеющую среди заключенных некий вес. Зачем Гексагону беспорядки?

Логично. Вполне. Больше того! Док – ловкач! – мог сделать ставку на то, что черножопые не пойдут к Смотрящему с жалобой. Главглав вряд ли осмелится его теребить – ведь тогда Смотрящий своими вопросами сможет размотать все ниточки. И Нору, и Лабиринт, и о настоящей смерти главного докера и капо-пять… И самое главное – откроется все то вранье, что капо годами пичкали администрацию. НТБ, воровство рационов и медицины, снаряги… И то, что капо все это время были в доле… Я вдруг запрокидываю голову – и ржу на весь кубрик. Мне снова вспоминается хрипатый ковбой в шляпе: «Запомните, джентельмены. Эту страну погубит кор-р-рупция…» Вот и вышло вам боком, черножопые твари!