Денис Шабалов – Человек из преисподней. Крысы Гексагона (страница 27)

– Да не хотелось бы… – сиплю я. В самом деле, чё за тупые вопросы?

Капо докеров – кажется, это не главкапо, а одна из второстепенных сошек – ухмыляется.

– Понятно, не хошь… Тогда не буду тянуть кошару за яйца, скажу прямо. Есть к тебе предложение. К тебе и к твоему корешу, – капо кивает на Желтого. – Не ссы, живой он, просто в отключке.

– И че надо?..

Капо снова кивает.

– Вот это деловой разговор. Знач, смари. Ваше дело – свалить Смолу. Но так чтобы все шито-крыто. По-тихому. Понял? По подъему просыпается камера – а главбугор ночью тихонечко, без шуму и пыли, отошел в мир иной. И чтоб без колотых-резаных и членовредительства! Подсыпьте ему там чего, я не знаю… Мне похер, мне главно результат. Это первое. И второе – поддержать нового главбугра. Чтоб он в дело вошел и чтоб номера не барагозили. За это при новом бугре за вами ваши места останутся. Понял? Это мы, капо докеров, гарантируем… И чтоб ни одна живая душа! Всосал?

Я криво ухмыляюсь. Вот и сложилась мозаика.

Бугра отряда – и тем более главбугра – валить нужно по-тихому. Если завалить явно – это может повлиять на отношения между капо. Мы даем своим черножопым немалый гешефт, и вмешательство в дела извне будет обязательно расценено как попытка посягательства на канал, по которому к ним идут материальные блага. Кому понравится, когда сосед из-за забора пиздит капусту с твоего огорода?.. Никому. Даже если вы вроде как и свои люди, одного цеха, одного поля ягоды. К тому же и авторитет страдает – не смог уследить за своим огородом, лошара. Какой же ты капо после этого? Свои же, черные, и зачмудят.

Другое дело, если главбугра завалить тайно. Ну подох и подох. Внезапно скоропостижно. От, скажем, гнойной гонореи прямой кишки, осложненной острой гангреной внутренних органов. Хер знает че это такое и бывает ли вообще такая хрень – но Док за хорошую мзду состряпает любую бумажку. Следующий шаг – новый главбугор, который наверняка придет со стороны. И который, в нашем раскладе, со стопроцентной вероятностью будет завязан на докеров. А мы – я, Желтый и Пан – должны будем поддержать новичка, показать отрядным номерам, что принимаем его полностью. Ведь отрядные, хоть и обычные крысы – все же сила… Сотня рыл как-никак. Да и капо наши должны убедиться, что отряд продолжает функционировать без перебоев. Каким образом докеры обеспечат приход бугра со стороны – не наша печаль. Но я так понимаю, что все уже на мази, раз этот коротышка так уверенно вещает… И вся вот эта бормотуха наверняка ради нашей сокровищницы. Готов жопу на спор поставить. Ведь и Васька же предупреждала…

Вот только… Я усмехаюсь внутри себя. Следующие кандидаты после Смолы – я, Желтый и Пан. Спустя совсем малое время. Новому бугру нужны верные люди, а не ссучившиеся чуханы.

– Ты, конечно, можешь сейчас согласиться – а потом вдруг передумать, – продолжает меж тем черный. – Такое бывает сплошь и рядом, мы понимаем… Но вот здесь, – он вытаскивает руку из кармана и показывает карту памяти величиной с ноготь, стандартную для планшетников капо, – записаны все ваши похождения. И переговоры с Быком, и ножи, и как вы их на ноги мотаете… Компромата на вас – килограмм. До поры у меня полежит. И если что – очень быстро окажется у машинок. А тогда уж сам знаешь, что будет…

Сука. Ах ты ж сука! Вот же ж с-с-сука, а!..

– А если я не соглашусь? – хрипло спрашиваю я. В грудине все еще печет, и голос у меня как у доходяги с последней стадией тобика. – Свои гарантии можешь в жопу засунуть. И ногой поглубже протолкнуть. Вы ж все равно нас потом завалите…

Черный пожимает плечами.

– Вам остается только надеяться. И хорошо себя вести. Потому что если ты вот прямо сейчас откажешься – мы вот прямо сейчас вас тут и завалим.

– С рук не сойдет… – я все еще на что-то надеюсь и пытаюсь проговорить варианты. – Камеры цеха записали, как вы толпой сюда вломились. А потом наши трупы в кровище и синяках…

– А разбираться кто будет? – приближая ко мне свою харю, ласково спрашивает он. – Смотрящему это в хер не впилось. Ну проглядит он записи – и что увидит? Как мы вломились в каморку. А почему вломились? Да потому что вы обдолбаться тут решили. Вот и дурь имеется… – он достает из того же кармана знакомую мне ампулку и с доброй улыбкой в глазах помахивает ей в воздухе. – Мы забегаем – а вы уже всосали дозу. И на нас с этими же ножами… Пришлось валить. Еще вопросики?

Вопросиков нет. Это все. Амбец. Полный и безоговорочный. Крайний вариант – рассказать всю эту бадягу капо-два. Но тогда… Мне даже не хочется думать о том, что будет тогда. Исход ясен – отрядный общак уплывет в их большущий карман, и нам останется только пососать лапу. Ну или другой орган. Детородный. А это значит – прощай Нора, прощай, авторитет внутри отряда и вне его. И это – жизнь?.. Лучше сдохнуть. Быстрее получится, без особых мучений… Я сижу напротив этой черной своры, гляжу на ухмыляющегося тощего хмыря – и понимаю, что смысла рыпаться уже нет. При любом раскладе нам край. Пойти на сделку – и жить еще пару-тройку декад с головой, лежащей на плахе, сраться от любого шороха, каждую ночь ждать смерти? Стоит оно того? Нет. А ебись оно все конем!..

– Тогда как-нибудь сами. Без нас, – я пытаюсь плюнуть ему в рожу, но тягучий вязкий плевок попадает всего лишь на куртку. – Нам при любых раскаладах амба. И знаешь что?.. Я сроду сукой не был и не собираюсь!

Он пожимает плечами и брезгливо оттирается.

– Тогда соболезную. Недолго музычка играла, недолго фраер танцевал… Но нам и такой расклад на пользу. Валим вас двоих – и вашему Смоле нужны будут новые бугры. А у нас как раз есть подходящие. Так даже и лучше получится… Гаси его, пацаны.

Трое капо, что стоят ближе ко мне, вытаскивают дубинки. Быть забитым в тесной каморке – поганенькая смерть корячится… Желтый хоть в себя не придет, так в обмороке и кокнут. Стащить нож с ноги не получится, слишком хорошо постарался, примотав толстым слоем – и я затравленно осматриваюсь. Ни дать ни взять лис в окружении своры собак…

Новый удар, куда сильнее первого, сносит дверь с петель. Влетев внутрь каморки, она бьет ближайшего капо – и тот, матюгнувшись высоким слогом, летит на пол. В проеме, в ореоле слепящего света, бьющего из цеха, стоит КШР-400. Короткое движение черепа, секунда на оценку обстановки – и он делает шаг внутрь. Коренастый вытягивается по струнке и открывает рот, готовый отдать рапорт, – и я вдруг чувствую, как мои глаза помимо воли буквально лезут из глазниц: механизм, чиркнув стальной макушкой по бетону потолка, тяжело шагает к нему… и страшным ударом стальной лапищи проламывает череп.

Паузу, когда остальные черножопые замерли в ступоре, четырехсотый использует как надо. Он движется быстро и на каждого тратит всего один удар. Четверо капо валятся на пол с проломанными черепами, пятому, которого сбило дверью, четырехсотый, не мудрствуя, плющит грудную клетку ногой. Оставшиеся двое, наконец, сообразив, что происходит какая-то жуткая хрень из ряда вон, распялив глотки и вопя, пытаются прорваться мимо, в заветный дверной проем… Не тут-то было. КШР слишком быстр для человека. Шестого механизм хватает за левый бок, стальными клещами манипуляторов выдирая ребро, от чего капо истошно орет – и отрубается. Седьмой, уже прорвавшийся к двери, получает пук картечи в спину – и улетает в слепящий белым светом дверной проем. Словно в райские врата. Четырехсотый, повернув стальную башку, одну долгую секунду смотрит на меня – и, развернувшись, тяжело печатая резиной ступней в бетон, выходит из каморки. А я смотрю на этот беспредел из кровищи, ломаных ребер и разбитых черепов – и в башке у меня полный разлад. Да что ж это за гребаная срань творится, долбить тя в гланды?!..

Ладно. Ладно… Понять, что это творится, все равно сейчас не получится. Да и потом тоже вряд ли. Сбой в работе?.. Да хер знает! За всю свою жизнь я не слышал, чтобы машина давала такой сбой… И не до того мне сейчас – чувствуя, как кишки мои то ли вминаются друг в друга, а то ли вяжутся затейливым узлом, я сгибаюсь пополам и снова блюю. В глазах темно, перед глазами крутятся звезды и какие-то желтые кольца и круги.

– Лис… Ли-и-ис…

Это Желтый. И впрямь жив, кадавр его задери!.. Я подползаю к нему. Зрелище, конечно, жалкое… Правый глаз чуть поблескивает в щелке между набрякшим синячищем – а левого и вовсе не видно. Морда в кровище – и вроде даже слегка геометрически изменилась… Ах да, это же нос. Он малость повернут на бок. Вдобавок отсутствуют два передних зуба. Впрочем, не думаю, что я выгляжу сейчас живее. Доку, за устранение повреждений, теперь светит неслабый хабар…

Я напрягаюсь, собираю все силы и, подняв Желтого, усаживаю его на топчан. Я в полном ауте, в совершенной растерянности и не знаю, что делать дальше. Хотя – вру! Знаю! Спохватившись, я сползаю с топчана, валюсь на коротышку капо и впопыхах начинаю шарить по его карманам. Карта памяти! Труп обязательно осмотрят! И найдут! И тогда весь этот невероятный фарт, эта фантастическая удача – вылетит в трубу! Я наконец нащупываю мелкий подлый квадратик, хватаю, сую в рот – и, морщась от боли в нижней челюсти, грызу пластик зубами. Во рту хрупает… не зуб ли?.. кажись, они после мочилова малость подрасшатались… Но нет, это все же карта памяти. И – на этом все. Мы спасены. И когда в каморку влетает толпа черных – я сижу на полу посреди кровищи, мочи, осколков черепа и серых мозгов и блаженно улыбаюсь.