Денис Шабалов – Человек из преисподней. Крысы Гексагона (страница 23)
Бугор Двадцать второго отряда, наш кореш, нелюдимый и заросше-волосатый зверюга Бек, тяжело смотрит в ответ и молчит. Главкапо на то и «глав», матом в ответ не покроешь. Да и прав он, если разбираться – со зверями, да еще такими, у нас здесь туговато. И выходить пионером-первопроходцем никому не хочется.
– Я смотрю, мужиков у вас ваще не имеется!.. – продолжает гнуть свое капо. – Чего и следовало ожидать… А то как-то начали мне втирать всякие умники – мол, притащите сюда зомбака, то-то потеха случится!.. А вы, крысы, сретесь от одной мысли хомяка-переростка ухерачить! Палкой и ножом! Зомбака им подавай…
– Да пошел ты на хер! – вопит вдруг Пика, шаристый товарищ из конвейерных. – Хуль ты нас поносишь! Не выйдет никто? Базаришь? Ну, давай, я выйду! Две недели? Да в сраку себе их плашмя забей! Убью падлу – выйдешь против меня? У самого очко не жумкнет, а?!
– О, закукарекал, сука, прям как аварийный сигнал… – довольно крякает капо. – А давай, чё… Убьешь мутанта – выйду. Даже фору дам – не сегодня потроха твои выдеру вместе с глоткой, а через две декады. Чтобы у тебя, мурло, дырки подзажили.
– Да я тебя и так урою!.. – брызжа слюнями, орет Пика. – Ну? Где там ваша палка?
Палка Пике выдается так себе – деревянная, с метр длиной. Не иначе как ручка от скончавшейся швабры. На конце имеется металлический нарост, превращавший палку в какое-то подобие оружия.
– А ведь это фуфло полное, – шепчет мне на ухо Васька. – Это же просто палка. Ему бы что-то на левую руку, чтобы защищаться. А так…
Я киваю. Батя Ефим, принимая во внимание женское, учил Ваську больше обращаться с оружием, чем с кулаками. Она знает толк в палках… Да и я прекрасно понимаю, что палка против эдакой хреновины – фуфло. Особенно если не умеешь с ней обращаться. Но Пика вряд ли умеет – и для него она из оружия превращается в иллюзию вооруженности. А это очень опасно. И, в общем-то, мне с этим боем заранее все понятно…
– Кранты Пике, – Васька зло сплевывает. – Вот прям кранты, и все тут.
С языка сорвала.
На Ваську косятся и ворчат – но рядом торчу я и братья-бугры, и это охолаживает многих: наша четверка всегда готова почесать кулаки о чужие хари.
Крысоволка отгоняют струей из пожарного шланга, держат на расстоянии, пока Пика лезет в клетку. Но как только он оказывается внутри – струя пропадает, и крысоволк атакует, метнувшись к длинному тощему номеру, как розово-серый мускулистый мяч. Пика отпрыгивает, отмахиваясь своей палкой, бьет крысоволка ногой. Вернее – думает, что бьет. Скотина, оказавшись умнее, скачет в сторону – и рвется в новую атаку. Но палка все же цепляет его бочину, пустив первую кровь.
Однако вторая оказывается за крысоволком – и она куда серьезнее. Хватанув за ляжку человека – и пропустив над собой свистнувшую палку – тварюга отскакивает в сторону. Пика воет в голос – а крысоволк атакует снова, умудряясь вгрызться в правую руку, повиснув на ней. А когти задних лап – мощных, мускулистых – полосуют ляжку, распуская штаны и мясо под тканью на полосы и добавляя обильной красноты.
– Обратите внимание! – Док, проявив интерес к кровопусканию на арене, поправляет очки указательным пальцем. – Здесь мы наблюдаем яркий пример самого настоящего охотничьего инстинкта! Точное попадание по артерии. Arteria profunda femoris на латыни, главный сосуд, питающий бедро. И очень скоро, дорогие мои, мы увидим агонию нашего храбреца…
Здесь он прав. Кровь хлыщет струей толщиной с мой мизинец – и Пика уже поплыл. Он все еще пытается что-то сделать – но сейчас напоминает перебравшего «Мертвяковки» алконавта. Обильный пот, потеря координации, суетливые движения… Ремень он так и не достал, зажать рукой рваную дыру не получается – и, оседая на пол, он все сильнее бледнеет и хватает ртом воздух. Крысоволк не лезет – кружит вокруг, втягивая запах крови, и неотрывно наблюдает за противником. Она умна, эта тварь. Зачем лезть на рожон, если жертва уже совсем скоро сдохнет?..
Пика роняет палку, откидывается на бетон – и крысоволк, рванувшись вперед, вгрызается ему в глотку. Хруст. Снова хруст. Немного хрипа и сочного бульканья… И конец.
– Против меня он выйти собирался… – усмехается капо-три. – А крысу прибить не смог. Позорище какое… Ну чё, бугорки, кто еще желает? А, организмы? Две недели на кону… Гузнышки сузились, яички жим-жим?..
Нора гудит. Нора смотрит на дохлого Пику, на крысоволка, сплошь в подсыхающей крови. Капо и карлы напряглись, чемпионы, сидящие отдельной кучкой, держатся со скучающим видом… Злость и кровь, смешать и взболтать – но потом не жаловаться, если рванет через край. Бугры тоже люди. Одного из наших только что прикончила крыса-переросток – а капо-три еще и провоцирует…
– Я выйду, – говорит вдруг Васька и сплевывает. – Две недели поваляться – кто откажется?
Я молчу. Я хотел бы ее остановить – но это же Васька. Да и палки – ее стихия.
– Надо же… – капо-три хмыкает. – Щас баба будет из-за вас, огрызков, подыхать. А ты чо молчишь, Лис?
– Я в нее верю, – огрызаюсь я.
– Эвон чего, – хохочет капо. – Ну-ну. Так ты идешь, мелкая?
Васька кивает, встает и начинает пробираться между сидящими зрителями. По дороге, нимало не смущаясь, она стягивает куртку-спецовку и майку-алкоголичку под ней и остается только в штанах и ботинках. Сиськи, провоцируя, нагло торчат вверх – и капо, сам того не замечая, облизывается. А Васька, оборачивая левую руку курткой, подходит к капо и сплевывает ему под ноги.
– Выиграю – так две недели отдыха и новая роба. Идет?
Переобуваться на лету в такой ситуации не с руки, и капо-три, понимая это, медленно кивает.
– Договорились, сучка…
Новую палку Ваське не дают – забери, типа того, оставшуюся от прежнего героя. Но крысоволка от тела все же отгоняют – вода бьет прямо в этот розовый клубок мускулов, швыряя его назад, а Васька юркает через отогнутый край сетки и успевает прокатиться по полу к мертвому Пике, чтобы подхватить палку. И я, замерев от напряжения, коротко выдыхаю – палка у нее в руках, и теперь Васька на коне.
Воду выключают – и крысоволк тут же атакует, рванувшись прямо на выставленную руку. Он хватает куртку своими зубищами – и в этот же момент Васька вбивает носок ботинка ему под брюхо. Крысоволк взвизгивает, отскакивая назад – и на отходе получает еще один удар, теперь уже палкой. Мутант снова визжит, поджимая лапу – и я вижу, что он уже вряд ли сможет прыгнуть снова. Вот так быстро, раз-два.
– Сустав сломала… – тянет восхищенно Смола. – Огонь девка…
Чернь ненавидяще смотрит на Ваську – понимаешь ли, какая-то прошмандовка посмела восхитить ейного ухажера Смолу! – и не видит, что я внимательно слежу за ней. А страсти-то накаляются… Слишком уж явно я читаю в ее взгляде жажду убийства. Что ж… Кто-то желает смерти мне и моим буграм и пытается претворить желание в жизнь – по той же аналогии Чернь вполне может попытаться претворить в жизнь свое… Довольно просто, обслуживая того же капо-три, – все мы знаем, что он неравнодушен к ее черным сисяндрам – шепнуть ему об охреневшей Василисе из Электроцеха. А дальше уже всякое может случиться…
Ваське хватило пяти ударов. Точных и безошибочных. После четвертого, сломавшего крысюку хребет и заставившего его тонко заплакать, она просто проломила ему башку.
– Огонь девка… – повторяет Смола и поворачивается ко мне. – Ну и сеструха у тебя, братан…
– Хочешь сосватать – обращайся ко мне, – ухмыляюсь я. И внутренне морщусь от злющего взгляда Черни. Эх и злобная же сука…
– Робу неси! – слышу я голос Васьки. Отворачиваюсь от Черни – сестренка нахально смотрит на капо-три и сматывает с руки окровавленную продранную куртку. – Только новую, не стиранную.
Капо довольно кивает.
– Крепка, сучка… Ладно. За такой бой можно и робу отдать. Жди, скоро будет.
Васька коротко кивает и лезет через гомонящий люд к нам.
Весь оставшийся день мы гуляем. Кутим. Декада за спиной, впереди новая – и нужно отдохнуть и набраться сил. Нужно многое успеть. Мы идем в кинотеатр – большую комнату человек на пятьдесят – и смотрим «Терминатора». Четыре фильма подряд, один за другим. Каждый из них изучен весь, до последнего кадра – но сцены с отстрелом машин на ядерных пустошах неизменно вызывают у народа горячий восторг и одобрительные крики и свист. Мы играем в автоматы – и здесь снова в чести игрушки, где человек убивает машину. Мы набиваем брюхо мясом, мы посещаем местное казино, где из азартных развлечений есть рулетка, блек-джек и обязательные в этом деле шлюхи, мы играем на бильярде. Мы отрываемся на полную катушку. И я постепенно начинаю понимать, что в словах Васьки, сказанных в каморке Армена, пожалуй, гораздо больше правды, чем может показаться сначала. И к ее словам нужно бы отнестись повнимательнее…
Четыре декады назад я ухитрился проиграть в очко два комплекта черных комбезов, ботинки и полную аптечку. Три декады назад Желтый поимел пятерых шлюх за день. Дорвался, бык-производитель… И, конечно, он хорошо заплатил за их услуги. Две декады назад Смола поставил рекорд, сожрав что-то вроде двадцати порций шашлыка. А в этот раз преподнес своей черной бабище дорогой подарок. Из нашей четверки не выделяется только Пан – но и то потому что пацан он скромный и не любит понтов. Кто из посетителей Норы может позволить себе столько же, сколько позволяем мы? Да никто. Мы, сука, самые настоящие местные прожигатели жизни. И поиметь нас и наши карманы, конечно же, есть немало желающих… Надо бы перетереть об этом со Смолой.