Денис Шабалов – Человек из Преисподней. Джунгли (страница 8)
Просто нечего нам больше терять –
Все нам вспомнится на страшном суде.
Эта ночь легла как тот перевал,
За которым исполненье надежд.
Просто прожитое – прожито зря-не зря,
Но не в этом, понимаешь ли, соль.
Слышишь – падают дожди октября,
Видишь – старый дом стоит средь лесов.
Слышишь – падают дожди октября,
Видишь – старый дом стоит средь лесов…
После этой песни были другие, но Серега не слушал – провалился куда-то в себя. «Перевал» всегда задевал в душе какие-то особые струнки. Он чувствовал, как даль зовет его, неодолимо тянет к себе. Это была самая настоящая песня дальних странствий – именно так наедине с собой называл он подобные песни. Романтика дороги в чистом виде, романтика странствий и дальних горизонтов, романтика приключений… Мальчишеская романтика. Но, в сущности, кем они и были?.. Мальчишками. Пусть воинами – и на счету у каждого числился уже не один поверженный враг – но все же мальчишками.
В десять часов – отбой.Забравшись в спальник, пахнущий пока еще свежестью и чистотой, и умостившись на самонадувающемся коврике, Серега наблюдал, как готовится ко сну лагерь. Ребята, перекидываясь шуточками, переодевались в термобелье, укладывались, заворачиваясь в спальники… Конечно, не обходилось и без ежевечерних приколов. Хенкель поставил под нос Маньяку ботинки, вызвав возмущенный вопль. Мань вскочил, один ботинок пнул налево, другой направо… Ржут. Прапор, пока лез на свое место, наступил пару раз на Енота – опять гогот… Шпион, уже в дремотном состоянии, раскинулся попросторнее, положил невзначай ногу на Тринадцатого – и снова волна сальных шуточек… Ставр и Тундра помогали Дровосеку стаскивать экзу – Пашке, без левой руки и ноги, да с поврежденным позвоночником, двигаться без своего стального корсета тяжко. Помочь надо обязательно. Словом, обычная возня воинского подразделения перед отбоем, такая привычная, где все свои и горой за каждого. Одно большое дружное семейство. Боевое братство. Серега, оглядев в последний раз лагерь, откинувшись на спину, закрыл глаза и понемногу начал погружаться в сон. Первый день путешествия закончился. Без потерь – считай, хорошо.
Весь следующий день они шли вверх. Шахта, поднимаясь строго вертикально, через каждые восемьдесят метров выныривала в промежуточное помещение, этакий карман, где можно было сделать паузу и подготовиться к следующему отрезку. Не будь их, подъем усложнился бы в разы – тут ведь не только самому подниматься, еще и груз тащить, и ослов. С карманами же было проще: достигнув каждого очередного, сбрасывали вниз веревки, и Дровосек с Гоблином на время превращались в подъемные механизмы. Вытаскивали одного за другим ишаков, сложивших конечности в транспортном положении, вытаскивали грузы, страховали поднимающихся бойцов… На каждый этап уходило несколько часов – тридцать человек бойцов, ишаки, груза уйма… Затем небольшая передышка – и снова вверх, к триста сороковому горизонту.
Просчитав примерное расстояние от кармана до кармана, Знайка предположил, что они находятся на одном уровне с горизонтами, правда, почему-то чередуются, пропуская четный. И вскоре получили подтверждение: в середине дня, поднявшись до триста сорок пятого, сквозь толщу бетона они услышали шум боя. Смутно и почти на пределе – но это точно был бой. К гадалке не ходи – свои, какая-то из обойм ПСО, схлестнулась с врагом. Стоя в кромешной тишине, бойцы слушали и гадали: кто кого?.. чья возьмет?.. Вернутся ли ребята в полном составе или оставят кого-то в Джунглях? Страшно хотелось помочь: вынырнуть с бокового перехода и всадить очередью крупнокалиберного, так чтоб мозги в щепки наружу крошевом брызнули... Но здесь, за толщей бетона, они были словно в ином измерении. Вроде рядом – но бесконечно далеко. Не дотянешься и не поможешь.
В последнем кармане заночевали. Между сорок третьим и сороковым площадки отсутствовали и пришлось подниматься сразу на сто двадцать метров. Это хоть и не критично, но усложнило восхождение, и Серега по совокупности обстоятельств все же не решился в этот день на штурм горизонта. Вечер… усталость… и дурная слава триста сорокового. К тому же и помещение подходило – такое же просторное, как и то, откуда начался подъем. Утро вечера мудренее.
Утром перед выходом с Тайных Троп он еще раз просмотрел Путеводитель. Описание гласило:
Из помещения, где стояла лагерем группа, наружу вел короткий коридор. Уже на самом выходе с Тайных Троп коммуникатор на руке тихо пискнул и Серега, даже не глядя на экран, сообразил – сеть. Открыл подсумок, удостовериться: на черноте экрана далеко в стороне от хоженых путей, каковых на этом горизонте и было кот наплакал, зависнув на черном экране, мигала одинокая белая точка. И лишь в шести километрах западнее, у самого Кольца, начиналась тонкая неуверенная паутинка линии, ведущая к лестнице на сорок первый. В этой части Джунглей люди Дома доселе никогда не бывали.
– Сеть появилась? – спросил Знайка.
Серега кивнул.
– Да. Только не видно ни хрена, экран пустой. Слепые, как щенки…
– Привыкай, – коротко хмыкнул шагающий сзади Гришка. – Теперь так всегда будет.
– Если машины опираются на позиционирование… Если к системе датчиков обращаются и они, и наши навигаторы… не могут ли контро́ллеры вычислить наше местоположение по этим сигналам?.. – с тревогой спросил вдруг Бурый. Он шел впереди и, видимо, прислушивался к разговору. Казармы Олег не прошел, знаний углубленных не получил – потому и вопрос возник.
– Наши коммуникаторы не выдают в сеть, – ответил Сотников. – Так-то, конечно, мы и шагу не могли бы ступить… Планшет только принимает сигнал, в котором зашифрована информация о местоположении данного конкретного маяка. Мы невидимы для машин. Впрочем, они для нас тоже.
Спереди послышался облегченный вздох. И Серега отлично его понимал: появись у механизмов возможность отслеживать местоположение обойм в Джунглях – и дни людей сочтены. Любая группа может быть вычислена, загнана в западню и уничтожена.
Путеводитель не соврал, дверь и впрямь запиралась и снаружи, и изнутри. Выбравшись в галерею, Серега тут же закрыл ее и запер на засов, утопленный в корпус. Если написано, что запирать обязательно – лучше следовать инструкциям.
Комната, куда они вышли, оказалась небольшой и тупиковой. Собственно, как и говорилось в Путеводителе. Бойцы тут же принялись шустрить, занимая позиции и обезопашивая вход. Серега включил фонарь, мазнул по серым бетонным стенам, полу – пусто. Куб из бетона, даже вездесущего мусора нет. Теперь коридор на север через цепь комнат, сто метров до транзитной – и там до девятого километра на запад.
– Пять километров по сороковому, м-м-мать… – хрипло выругался Хенкель, едва Серега озвучил дальнейшие планы. – Всегда, сука, об этом мечтал… Ей-богу – зацепим кого только можно!..
– Триста сороковой – хотя бы знаем, чего ожидать. Много-много врага, – тут же возразил Букаш. – А вот дальше… Так что это еще цветочки.
– Завязывай с пророчествами. И без тебя тошно. Разведку засылай, – оборвал Сотников. В предчувствиях этих километров он и без того уже изрядно нервничал. Это ж триста сороковой, мать его, не хрен собачий. А тут еще Гришка нагнетает… – Три комнаты впереди. Одну за другой. У выхода в галерею занимают позиции и ждут.
– Понял. Работаю, – буркнул Григорий и тут же принялся раздавать команды. – Отделение один-два, входите. Левая стена. Один-один – страхуете по правой, торчите за косяком. Фонари долой, работаем УПЗО. Один-три – ждете сигнала. Медоед! Как только Стас закрепился в комнате – следующий коридор ваш. Толян – на прикрытии все время. Всем ясно? Вперед.
Серега одобрительно кивнул. Подходяще. Коридор короткий, метров двадцать всего. Но и такой коридор опасен. Люди втягиваются внутрь – и вот здесь они в самом уязвимом положении. Стоит с другой стороны садануть крупнокалиберным – подметет разом. А может, и гранатой. Или шрапнельным выстрелом. Масса вариантов. Именно на этот случай Росич с отделением и нужен: пока ребята идут – он на страховке сидит, держит дальний угол наискось. Стоит только показаться цели в проеме – разом в три ствола отработают. И – шахматный порядок: Стас входит, закрепляется, мимо него дальше по коридору уходит Медоед, отделение один-три. Анатолий поджимает, снова садится за спинами, Стас готовится. Так, ступень за ступенью, и идут. Но это еще не все. Дополнительно можно и Железного запрячь…
– Дровосек. На страховку, – едва подумав, тут же отдал команду Сотников.
Пашка кивнул, пододвинулся к входу, встал за страхующей группой, загородившись щитом и уперев длиннющий ствол КПВТ в коридор. Вот теперь точно порядок.
– Ствол над вами, – тихонько пнув Анатолия, прогудел он.
Росич, не отрывая взгляда от темного провала, угукнул.
Группа пошла. Серега, выглядывая из-за спины Дровосека, видел, как тройка Одина осторожно двигалась по левой стене коридора. Карабас первым, удерживает щит, стараясь чуть довернуть его углом, для увеличения шанса рикошета. Следом – Дед, ствол автомата над плечом щитовика. Командир отделения замыкающим, пулемет наготове. Итого – шесть стволов в коридор смотрят, вместе с крупняком. Огневая плотность достаточная, чтоб до двухтонника включительно упокоить. Да еще и Серега тут же, седьмым, сталь подствольника рукой поглаживает…