Денис Шабалов – Человек из Преисподней. Джунгли (страница 28)

Кирюха, завидев старика, мгновенно спрятался в гнездо. Только глаз любопытный в смотровой прорези щита таращится. Хотя это, кажется, было излишне – жрец впечатлял только своим нарядом, но никак не суровостью или грозностью. Разоблачить его – так обыкновенный грязный старикан, мелкий и тощий.

Пока Серега озадаченно рассматривал деда, прикидывая, как бы начать разговор – тот спокойно стоял между двух здоровенных бойцов, зыркая исподлобья по сторонам. Но едва Сотников открыл рот, намереваясь задать первый вопрос – старик заговорил сам.

– Я ждал вас! – противным голосом каркнул он. Поднял руку, указующим перстом ткнув себе за спину, на восток: – Исправьте, что сделано! Там! Идите!

Серега, не ожидая такого приема, буквально обалдел. Да и пацаны, мягко говоря, выглядели растерянными… Как ты мог ждать нас, хрен старый, если мы тебя в первый раз видим?

– Что – там? – не дожидаясь, когда командир придет в себя, рядом сунулся Знайка. – И кто ты такой?  

– Я Хранитель Корней и Смыслов! Хранитель Речи! Хранитель Памяти! – торжественно ответствовал старик. И продолжал гнуть свою линию: – Жертва Кощею! Принесите жертву у Стены Памяти!

– А кто такой Кощей? – вкрадчиво поинтересовался Илья.

– Он ушел. Но жертва вернет его обратно! Вернется он – вернется и племя! –дед говорил вполне разборчиво, но произношение было – будто каши в рот набрал. Да еще и шепелявил немилосердно… – Кто готов?!. – и, вытянув руку с дрожащим указательным пальцем, он обвел стоящих перед ним бойцов.

– Если мы принесем жертву – ты ответишь на вопросы?

– Сначала – жертву! – подняв вверх этот свой палец, значительно сказал старикан.

– Ты, дед, хоть бы рассказал сначала, что здесь творится… – бухнул сзади Дровосек. – А то с порога жертву клянчишь…

Старик сфокусировал взгляд на Железном… и глаза его вдруг сделались огромными и безумными. Он коротко вскрикнул, всплеснул руками, лязгнув цепурой рухнул на колени – и принялся часто-часто колотить лбом о бетон. Не будь шлема – разбил бы вдребезги. Бойцы дернулись, намереваясь вернуть старика в исходное – но Знайка предостерегающе поднял руку.

Хранитель меж тем продолжал поклоняться – и теперь удары перемежались с бормотанием, словно он читал молитву, призывая в помощь неведомых богов. Серега наклонился, прислушиваясь – и снова оторопел. Жрец шептал поговорки…

– Дети – наше будущее… Дети – цветы жизни… Не вскормивши малого – не видать и старого… С детьми горе, а без них вдвое…

Сотников оглянулся, уже понимая, что увидит – рядом с Дровосеком из-за щита торчала любопытно-испуганная Кирюшкина физиономия.

Хранитель Корней меж тем закончил свои камлания. Поднял голову – при этом на лице его отразился такой восторг и благоговение, будто смотрел он на величайшее сокровище мира – и медленно, на коленях, пополз к ездовому ишаку. Не добравшись немного до осла, он поднялся, вытянул в сторону Кирюшки дрожащие руки и, пожирая его взглядом, начал осторожно приближаться. Серега, опасаясь за пацана, хотел было окликнуть старика – но Знайка, угадав, снова остановил предостерегающим жестом.

Когда до ишака оставалось шагов пять, дед остановился. Будто на преграду наткнулся… Он продолжал смотреть на ребенка, который торчал из-за щита лишь глазами и макушкой – но что-то неуловимо поменялось в нем. Теперь это был не восторженный жрец, узревший бога воплоти – движения его вдруг приобрели осторожность и даже какую-то хищную упругость… Он, шумно втянув носом воздух, злобно заворчал – Серега видел, как подобрался Железный, стоящий слева от осла, – и вдруг, неуловимым движением выдернув из вороха тряпья длинный кривой нож, сиганул вперед.

Дальнейшее уместилось в одно мгновение. Кирюха взвизгнул от страха, ныряя за щит… Сотников, понимая, что сейчас произойдет непоправимое, вскинул СКАР, разворачивая ствол в сторону жреца, пытаясь в эти доли секунды просчитать траекторию, чтоб не зацепить ребят, стоящих плотной группой… Его опередил Дровосек. Хватанув с поясницы тесак, он длинно рубанул наискось, встречая прыжок. В свете фонарей блеснуло сталью – и тело старика мертвым кулем врезалось в осла. Грохнул по бетону шлем; голова, получив самостоятельность, улетела в другую сторону, к завалам; тело, брызжа пульсирующей струей, осело к ногам Железного. Паша, сам не ожидавший от себя этакой прыти, растерянно смотрел под ноги.

– Головосек! – рявкнул Серега. – Зачем?!. Дал бы в бубен – он бы и вырубился! Чапай хренов, опять шашкой махать?!.

– Командир… Да я… Он видишь, какой шустрый оказался?.. – развел руками Пашка. – Я… У меня как-то само… Ты это… Ты бы видел его морду! Он же на Кирюху прыгнул! Испугался я!..  

Серега набрал в грудь побольше воздуха… и с шумом, длинно, выдохнул сквозь сжатые зубы. Ругать бойца за боевые рефлексы – так себе занятие.

– Ну ёп твою за рубль-двадцать… – крикнул от каравана Хенкель. – Вы чего, на стариков охоту что ли открыли? Прошлый помер, второго замочили… На вас дедов не напасешься!

– Твою же мать, Паша! – схватился за голову Страшила. – Ты чего наворотил?!. С ним же можно было поговорить!.. Узнать!.. И много узнать!

– Опять ножемонстром махал? – вопросил Хенкель под смешки бойцов.

– И что делать теперь?.. – жалко вопросил Железный.

– А что сделаешь? – Артем покачал головой. – Ничего. Поздно! Знай, потрошить-то будем его?.. Сделаем дело… потом уж в жилище обратно положим.

– … и скажем, что так и былó, – снова донеслось от каравана.  

– Прекратить там базар! – рявкнул Злодей. – Без вашего остроумия разберемся!

– Что-то слишком много стариков на погонный километр… – пробормотал вдруг Знайка. Он вроде и не расстроился даже – стоял, глядя на тело жреца, и задумчиво хмурился, кусая верхнюю губу. – Вернуться надо, командир. Нам с Артемом. Есть соображения… Проверить. Сначала там, потом уже здесь займемся…

Серега, подумав малость, кивнул. Отошли недалеко. Почему нет? У Знайки свой интерес – Ромашкин наверняка и научникам задач понаставил. Пусть исследуют.

– Букаш, бери своих, проводишь. Мы остаемся, ждем.

Ждать пришлось долго – научники вернулись почти к самому началу поселения. Время от времени Серега запрашивал Гришку – и тот, немедленно отзываясь, бодро рапортовал: вокруг чисто, угроз не наблюдается, яйцеголовые разложили пробирки-пинцеты-скальпели, работают не покладая рук и мозгов. Бойцы бдят и скучают. В общем – штатно все. Здесь, на месте, тоже было тихо. Тело жреца уже оттащили с тропы и теперь оно лежало в стороне, на куче таких же – только железных – останков. Жалко, конечно. Ведь сколько бы старик мог рассказать?..

Понимал это и Дровосек – и, осознавая, что упорол косяка, здоровяк маялся около пассажирского осла: примостившись на кучу ржавого хлама, он достал свой тесак и полировал клинок. Серега усмехнулся – это всегда служило у Пашки признаком нервозности. Чего там полировать-то, и так блестит как зеркало… Нож у Железного был мощный. Даже не нож – сабля какая-то… Дать название этому чуду Серега всегда затруднялся – целый короткий меч, прямой клинок полметра длиной и шириной в добрый десяток, с серрейтором с одной стороны. Да еще и стреляющий: клинок составлен из двух частей и верхняя пазом ходит по нижней как по рельсе, а в рукояти – мощная пружина. Снял предохранитель, нажал кнопочку – и на пяти шагах любую тушку навылет. Фантастическая хреновина. Джон Рэмба в отчаянии рвет свои кудри-мудри. Пацаны даже ржали, бывало… Ровно до того случая, когда Дровосек в рукопашке одним ударом смахнул башку с плеч здоровенного киборга. Ржач мгновенно смолк, и ножемонстр вместе с КОРДом стал отличительным знаком. А Дровосек приобрел еще одну, неформальную, погонялу…

Присев рядом, Серега хлопнул унывшего гиганта по колену.

– Да ладно тебе, Паша. Рубанул – так уж точно, чтоб наверняка. А то вывернись он – не дай бог добрался бы до пацана…

– От меня не вывернулся бы, – буркнул Дровосек, демонстрируя лапищу с футбольный мяч. – А так… Научникам исследования попортил, Знайка теперь злится наверно…

– Знайка весь в работе, забыл уже, – успокоил Серега. – Прикинуть – так все четко сделал. Хвалить не буду – но одобряю.

– Я за Кирюху испугался, – кивнул Дровосек на пацана, который с интересом ковырялся в хламе, выуживая то одну деталюгу, то другую, и придирчиво их разглядывая. – Ты бы видел его лицо… Он же полз к нему – как божество увидел, морда восторженная! А потом – резко! – до неузнаваемости поменялось! Как будто Кирюха – злейший враг…

Серега пожал плечами. 

– Да черт его пойми, этого жреца. Есть у меня соображение… Он же, как нас встретил, – сразу о жертве заговорил. Самая действенная жертва, как я понимаю, это та, что дороже всего. Вот и выбрал. А чтоб подобраться – понимал ведь, что ребенка просто так не получит, – комедию сыграл. Больше ничего на ум не приходит. Вообще, конечно, случай стремный. Но все это… – Серега покрутил пальцем в воздухе, имея в виду и свалку, и поселок, да и все остальное, – само по себе стремно. Я вообще сомневаюсь, что когда-то мы сможем получить объяснения…

– Ну и к дьяволу… – пробормотал Пашка. – Скорей бы дойти да обратно домой… Одно дело контро́ллеров мочить, это я всегда готов. А загадки все эти, головоломки… – он помолчал и подытожил очевидное: – Не мое.