Денис Шабалов – Человек из Преисподней. Джунгли (страница 119)

– Обойма – стоп, – прошелестел он, касаясь кнопки. – Сели.

– Контакт? – запросил Злодей от левой стены.

– Нет. Ждем, смотрим…

Получасовое наблюдение ничего не дало. Обойма сидела тише воды ниже травы, Серега порой даже свое ведомое отделение, которое обосновалось тут же, слышать переставал – но галерея впереди по-прежнему молчала. И непонятно было… Вход на перрон – вон виднеется, слева, не доходя Кольца, в тюбинге широченный проёмище, куда, ветвясь от основного пути, ныряют рельсы. А контактов все нет.

– Двигаем? – спросил, наконец, наушник голосом Злодея. – Тихо вроде…

Серега кивнул и, оторвав левую ладонь от подствольника, коротко махнул вперед: «пошли».

Перрон оказался небольшой площадью, утопленной влево за тюбинг. На юг, в том направлении, откуда пришла обойма, от него уходила типовая транзитная. Фактически, параллельной трубой. Справа площадь кончалась тупиком и в конце железнодорожного полотна высилась бетонная стенка буфера-отбойника, сложенная из четырех бетонных блоков. Обычное для конца железнодорожных путей сооружение. Тормознувшись неподалеку от входа, тридцать третье разобрало сектора – и пока Злодей заходил на перрон и занимал позицию за стенкой отбойника – держали его спину, перекресток с Кольцом. Момент опаснее некуда, и Серега весь слился с пулеметом. Все внимание на сектор впереди и спусковой крючок… Вот сейчас вынырнет из темноты первая партия – и пошла потеха… Но весь этот узел был чист.

– Занял, – прошло по связи. – Сижу на перроне, справа, за отбойником. Подтягивай.

Перешагнув через поребрик, разделяющий две транзитных, Серега сразу ушел левее, глубже в тоннель. Уселся между колец тюбинга, просигналил замыкающим пододвигаться, начал осматриваться по сторонам. Транзитная и есть, один в один. Ребра. Бетон. Рельсовое полотно вдаль. Галерея слегка изгибалась вправо – и там, на пределе видимости, посреди тоннеля смутно виднелась морда мотовоза. Проверить, может, и на ходу окажется. Шагах в тридцати впереди, в правой стене галереи, виднелось ветвление, запертое двустворчатыми воротами. Тоже проверить. Похоже на транспортный цех – куда-то же загонялись эти мотовозы на техобслуживание. Вон и рельсы туда убегают…

– Нам дальше? – кивнул вперед Маньяк, опирая о ребро пулемет и направляя ствол в глубину галереи. – Чисто вроде. Разве что мотовоз…

Серега кивнул. Туда. Но снова не давала покоя эта вопящая странность. Узел вроде важный – но тишина вокруг. Не может такого быть, чтоб упустил противник этот момент. Разве что… он вдруг почувствовал, как захолодела спина – если узел брошен, это может значить только одно: он не нужен и уже не важен!.. Нет отсюда выхода, вот и весь сказ. Обрушение, тупик впереди. Надо пройтись, глянуть…

– Злодей, на месте. На контроле останься, – просигналил он. – Óдин, подтягивай за мной. Тундрыч, пошарь вокруг. Но осторожно. Может, следы какие найдешь. Сектора разобрали, прикрываем…

Ринат немедленно зашустрил. Вернулся назад к поребрику, ткнулся носом в бетон, подсвечивая фонарем на убавленной яркости, пролез сначала в одну сторону, затем в другую… Его бы раньше пустить, уже наследили здесь – но без обеспечения периметра чревато. Снимут издали следопыта и всего делов. Ничего, наследили еще не сильно, разберется.

– Нету. Пусто здесь, – доложил Ринат вернувшись. – Наши следы – они по краю, вдоль стен. Я запомнил как входили. Но центр – вообще весь этот перрон – не тронут. Здесь давно никого нет.

Серега выругался сквозь зубы – кажется, догадка верной оказалась…

– Злодей, оставляю тебе Одноглазого. Сиди, смотри нашу жопу. Двенадцатое и остальные со мной, пройдем до мотовоза. Тундрыч, а ты ворота глянь. На всякий случай.

Оставив Рината возле ворот, продвинулись до мотовоза. Состав оказался длинным, целых десять вагонов. Внутри стандартный плацкарт с отсеками и проходом по центру. Пыль, запустение. Двери вагонов нараспашку – как прибыл, пройдя свой последний путь, с тех пор так и стоит. Распределившись, прошли весь состав от морды до морды – Серега со Знайкой вагонами, Один с Маньяком снаружи, контроля галерею – но состав стоял пустой.

Выбрались наружу. Комоды с бойцами дисциплинированно притихли за ребрами друг напротив друга по обеим сторонам тоннеля. Но какой смысл уже шифроваться?.. Понимая, что на скрытность можно плюнуть жирным плевком, Серега врубил фонарь на полную мощность и посветил вглубь галереи. Так и есть. То самое, чего так боялся. Уже в сотне шагов от головного вагона виднелось первое, пока еще не критичное, повреждение галереи – одно из тюбинговых колец сместилось вправо, словно гнилой зуб в ряду ровных и здоровых. Торчали корявым рваньем лопнувшие трубы, валялись секции вентиляционных коробов, сквозь разошедшиеся швы тюбинга в галерею осыпалась порода… А дальше еще одно, и еще, и еще…

– Тундра – Карбофосу, – щелкнул наушник. – В общем я тут огляделся… Ворота давно закрыты стоят. Ноль.

Серега мрачно угукнул. Этого доклада он уже ожидал. Там и без Тундрыча все понятно. Еще когда мимо проходил – светанул на пол у ворот: пыль не тронута, лежит толстым слоем. Пусто. Он вообще пуст, этот чертов узел! Теперь нужно было решать: двигаться вперед – и, возможно, прийти в тупик – или уходить по Кольцу, а то и вовсе нижними горизонтами, до следующих пересечений с транзитными. И пытаться найти что-то там. Вслепую. Вникуда, не имея вовсе уже никаких ориентиров. Только эти два варианта – ибо соваться на завод, даже имея и приказ прояснить вопрос по поверхности, Серега не собирался. Он поднял руку, нашаривая закрепленную на грудной броневой пластине тангенту – и вдруг наушник, щелкнув, торопливым голосом Тундры произнес:

– Командир… погоди… Тут петли… Поворотные петли у ворот… Они вэдэшкой смазаны!.. Здесь они! Здесь! Засада!!!..

Ползая носом в бетон и постепенно сужая круги, Ринат честно пытался высмотреть следы иного присутствия. Он вообще старался делать всё основательно, даже когда был заранее уверен в результате. Вот и сейчас. Сказано, нюхай – значит нюхай. Командиру виднее. И хотя он, осмотрев уже вход на перрон, убедился, что в этих краях давно никого не объявлялось – а значит, хрен что найдешь и здесь, у древних ворот, запертых еще в те времена, когда сам шайтан копал эту шахту – все же он работал со всем старанием.

Дело следопытское – хитрющее. Вот сможет, скажем, простой человек на земле след заметить? Конечно, сможет. Но увидит лишь обычный отпечаток. А для Тундры – книга целая! Сколько времени следу? Когда здесь прошли? Здоров ли тот, кто наследил? А если механизм это – исправен ли и полон ли топливник? Спешил, когда шел, или просто гулял? Нагружен или налегке?.. А попробуй отличи след человека бодрого, полного сил, от следа человека уставшего! Сможешь?.. Во-о-о-от. А они всегда отличаются. И порой так сильно, что сразу картинку видишь. Еще бы научиться след человека честного от нечестного отличать… тогда бы он Букаша враз раскусил. Шепнул бы командиру. Карбофос – он же вон как огорчился. Первые дни как лунатик ходил, почти всю командирскую работу на себя Злодей забрал. Теперь-то отживел – но лицо нет-нет да и кривилось горечью. Да и научник мелкий… Тяжело это, вот так друга потерять.

Серый бетон пола у самых ворот разнообразием не баловал, тонкая пленка пыли цела. Тундра мазнул по ней пальцем – убедиться, что глаза не обманывают – и на бетоне появился росчерк-запятая. Чуть прибавив фонаря, он осветил подходы, осмотрел рельсы, ныряющие под нижнюю кромку – снова безрезультатно. Пусто, как у шайтана в черной душе.

Пододвинувшись поближе, принялся за сами ворота. Слой мелкой пыли лежал и здесь – и на самих створках, и на полосах металла, приваренных к створкам поверху и понизу. Но… взявшись за ворота, Тундра сразу впал в сомнение. Что-то теребонькало в душе за струнку, а что – поди пойми. Кропотливо осмотрел стыки, кромку, прополз вдоль всего порога – но пыль, вбитая легким сквознячком, лежала и там. Да точно не открывали! А смущение в душе – шайтан во искушение вводит. Да и плевать на него, беса…

– Тундра – Карбофосу, – продолжая изучать нижнюю кромку и рельсы, запросил он. – В общем я тут огляделся… Ворота давно закрыты стоят. Ноль.

– Угу… – донеслось с той стороны – командир был разочарован.

Ждал нового приказа – но Карбофос молчал. Думает, наверно. Тундра поднялся с колен, разогнулся, набирая полную грудь воздуха… и застыл. Понял вдруг, в чем нестыковка. Принюхиваясь, потянул носом еще раз, потом еще… Пахло как будто рыбой. Слабо, на пределе – но пахло. И как раньше-то не сообразил!..

Шагнув к правому косяку, он прикрутил немного фонарь, чтоб не отсвечивало от металла – и посветил на нижнюю петлю. Точно. Прямо посредине, на стыке из-под верхней поворотной части, тонко сочилось жидкостью. Вэдэшка. Смазана же петля, мать вашу! И не нужно семи пядей во лбу, чтоб сообразить…

– Командир… погоди… Тут петли… Поворотные петли у ворот… Они вэдэшкой смазаны!.. – дернув тангену, зачастил Тундра. – Здесь! Здесь они!.. – и уже чувствуя, как подрагивает бетон, отзываясь на тяжелую поступь механизма за створками, что было воздуха в легких заорал: – Засада!!!..

Ворота громыхнули, дрогнули – и створки, размыкаясь, поползли вперед.