Денис Шабалов – Без права на ошибку (страница 97)
Неспешно прогуливаясь, посвечивая по сторонам фонарями в поисках нарушителей – если уж играть роль, так полностью вжиться в нее – они двинулись в обход базы. Карта города – подробная, с названиями улиц и микрорайонов – говорила, что идти им километров десять. Часа четыре неспешного хода.
Дошли до маячащей впереди развязки. Миновали. Далее целый квартал шли по проспекту Азаттык – именно так называли эту улицу таблички, прикрепленные к домам. Через километр проспект плавно повернул налево, и диверсанты, сойдя с него, двинулись через промзону к Химпоселку. Дальше по проспекту двигаться нельзя – перегораживая его поперек и соединяясь справа с железной дорогой, впереди виднелась колючка КСП[56].
– Это получается, они весь центр себе отрезали, – поглядывая налево, сказал Ювелир. – Вот развернулись… Когда мы чучмека того ломанули? В двадцать пятом?.. Он тогда вроде бы говорил, что генерал здешний с делами своими разобрался и под себя начал грести. И за восемь лет отгрохать такое… государство!
– Наш генерал с горы тоже смог бы… – с сомнением в голосе сказал Батон.
– Наш генерал сидит на жопе ровно и планов грандиозных не строит, – усмехнулся Добрынин. – Старенький уже. Нет у него ни желания, ни сил имперскими планами морочиться. Дожить бы в тишине… А захотел бы – и Сиплому можно промеж рог вломить. Дизеля нет… отговорки это все. Не верю я, что нельзя ничего придумать.
– А здесь? Думаешь, кто сейчас в Верховных? Все тот же? – спросил Серега. – Молодой?..
Этого Добрынин не знал, а спросить у капитана и не подумал. А ведь в самом деле неясно, в какой должности и звании сейчас Паук. И если он уже Верховный – и тем более, если он стал им еще раньше – то почему же Первая Ударная пришла в Сердобск лишь в тридцать третьем? Ведь Паутиков, возможно, уже обладает властью прислать к Убежищу пару-тройку бригад и сравнять своих обидчиков с землей. Загадка…
– Да кто их тут поймет, – ответил Данил. – Это надо опять языка брать, и не такого, как этот капитан, а из верхов. Типа Каракулова. А попробуй их теперь возьми, за всеми этими колючками, КПП, КСП и охраной…
– Так чего наш-то… разве не смог бы? – снова вернулся на ту же тему Батон. – Прикиньте… У них же здесь всё почти как до Войны! Город… цивилизация… живут с удобствами…
– Тебе у Мамонова хреново живется? – усмехнулся Ювелир.
– Да не, Николаич молодец… – уважительно протянул Батон. – Но все же… Мы в небольшой общине живем, за ворота только с оружием или на технике… Вояки – так же. Сиплый так же. Тепличные, заводские… Да все! А здесь, гляньте – целый город! Чисто, спокойно! Вышел из дома, спокойно прошел несколько кварталов до работы… Вечером – домой. Хорошо же!
– Может, обстоятельства так сложились, что у здешних были ресурсы для мощного старта. А у Мамонова и прочих пензенских общин – не было, – предположил Серега.
– Бекболат тогда сказал, что у генерала изначально людей было достаточно, – вспомнил Данил. – Внутренние войска, отдельный батальон разведки, штаб группы северных войск. Еще из Актау подтянулись. Итого – две тысячи штыков. Естественно, с оружием. Две трети – спецура. Вот он, готовый кулак группировки. И если командир молодой и энергичный – с такими силами можно наворотить…
Химпоселок – скопище одноэтажных построек, разделенное улицами на ровные прямоугольники кварталов – встретил их тишиной. Кое-где в окошках посвечивало – в некоторых домах побогаче свет был электрический, во дворе тарахтел дизель, в большинстве же жгли что-то типа свечей, керосинок или масляных ламп; кое-где за заборами бухали лаем здоровенные собаки. Дворы тут, видимо в силу некоторой удаленности от центра, выглядели соответствующе: высокие заборы, каменные дома, узкие окошки-бойницы, иногда даже и закрытые ставнями. На некоторых – таблички, говорящие о наличии злобной собаки, на некоторых – и того круче: «Осторожно! Стрельба без предупреждения». Уличного освещения тем более не было, и диверсанты шли, посвечивая по сторонам реквизированными у патруля фонарями.
– А здесь заставляют уважать частную собственность, – усмехнулся Ювелир, подсветив одну из таких табличек.
– На отшибе живут. Охраняют себя, кто как может… – кивнул Добрынин. – На патрули, наверно, небольшая надежда…
Словно возражая ему, вдали по улице вдруг показались и начали приближаться три фонаря.
– А, нет, ошибся, – усмехнулся Данил. – Службу исправно несут…
Встретились, разошлись. Патрульная тройка – пожилой мужик, тоже капитан, и два сержанта, при виде человека в боевом скафандре даже на плечо не пытались посветить. Просто кинули правую руку к виску в воинском приветствии и ушли дальше.
– Сошли за своих, – оглядываясь, пробормотал Ювелир. – Значит чо… Встроились?
– Замаскировались, – усмехнулся Батон. – Что там у нас дальше? Гляньте карту…
Добрынин на ходу развернул сложенный вчетверо лист.
– Какая-то хреновина под названием Кара-Депо, – вчитавшись, ответил он. – Такой же поселок. Дальше опять промзона, потом элеватор, за ним «НефтеМаш» – и сразу поворот налево, вдоль железки. И до северного КПП останется три километра.
– Успеваем?
– Если все нормально будет – с лихвой, – кивнул Данил. – Время – одиннадцать. Даже, думаю, пережидать придется…
– До семи? – догадался Ювелир.
– Да. В семь войдем через КПП, будто на отдых. Меньше вопросов… И сразу на водозабор.
– Подходяще, – буркнул слева Батон. – До семи можно и отдохнуть. Что-то у меня предчувствия хреновые. Есть такая мысль, что улепетывать нам придется во все лопатки…
В Кара-Депо встретили еще один патруль. Уже понимая, что ни малейших подозрений они не вызывают, Добрынин решился окончательно провериться. Остановил их, наладившихся было пройти мимо, ограничившись воинским приветствием, и задал офицеру, молодому старлею, ничего не значащий вопрос про дополнительные батарейки от фонаря. Якобы свои забыл, фонарь сдох… не найдется ли второго комплекта? Желая посмотреть на реакцию, предварительно представился все тем же подполковником Злобуновым. Парень, как и ожидалось, почти задеревенел и отвечал на вопросы четко и быстро, с лицом истукана:
– Никак нет, товарищ подполковник. Второго комплекта нет. Не думал, что понадобится.
– Да я понимаю, понимаю, – пробормотал Данил. – Ладно, товарищ старший лейтенант… свободны. Можете идти.
– Интересно они на твой комбез реагируют, – задумчиво пробормотал Ювелир, когда старлей с бойцами исчез за спиной. – Этот, молодой, чуть из штанов не выпрыгнул, как тянулся… Такое впечатление, будто это не просто скафандр, но и знак власти…
– Капитана ты слышал, так ведь? – спросил Добрынин.
Ювелир кивнул.
– Вот то-то и оно. Скафандр – это специальная боевая форма группировки. Доступен он только офицерам от майора и выше. И притом, это должен быть боевой офицер, а не какой-нибудь тыловик. Командир любой бригады, не важно, ударной ли, или охранной… разведка… спецы… Не многим в группировки он по штату положен. Вот и складывай два плюс два. Если офицер в унике – это для любого местного уже само по себе говорящий фактор. А тут целый подполковник.
Ювелир хмыкнул и больше вопросов не задавал.
Прошли элеватор. У развалин завода – того самого «НефтьМаш» – железнодорожная ветка под прямым углом поворачивала налево. Вместе с ней загибалась и колючка. Повернув, за полчаса неспешного хода добрались до микрорайона, помеченного на карте как «Береке» – и здесь решили встать на отдых.
Забравшись поглубже, без особого труда отыскали заброшенный ветшающий домик. Внутри нашлось несколько кроватей, какое-то тряпье… Перетащив три кровати в самую большую комнату, устроили лежку, причем – в полном смысле этого слова. Завалились все трое – выставлять охрану было незачем. Правда, перед этим пришлось ответить возжелавшей поболтать комендатуре. Прошло без неожиданностей: пароль, отзыв, пара стандартных вопросов. Во время сеанса связи Данил отвечал через маску и немного пошуршал, чтоб создать легкую видимость помех. Впрочем, все прошло успешно – вряд ли связист знал голоса всех патрульных. Ориентировался на пароль-отзыв. Названы верно – значит, все хорошо.
Ребята уснули сразу, а Добрынин лежал и думал.
Отравить целый город. Людей, которые ни в чем не замешаны и которые умрут просто потому, что оказались не в то время и не в том месте. За компанию. Умрут для того, чтобы жило Убежище. Просто, как упреждающий удар… Или как наказание за то, что их отцы еще не совершили, но обязательно совершат. Мужчины, женщины… дети… Он нисколько не сомневался, что Юка создала препарат, который убивает быстро и безболезненно. Наверняка люди просто уснут и уже никогда не проснутся. Он видел, с каким усилием она переступила через себя – и сознавал, что это он заставил ее. И заставил не столько из-за любви к нему, сколько из-за тех самых слов, что он сам намешает отраву. Она испугалась. Испугалась того,
Впрочем, он понимал ее и нисколько не осуждал. Жалел. Женщине трудно идти против своего естества. Женщина – она прежде всего та, кто создает жизнь, а не отнимает ее. Это у мужиков война в крови. Войны всегда начинают мужчины, и участвуют в них в большинстве своем они. И очень часто – не останавливаются ни перед чем. История тому свидетель. Чингисхан, мстя за убийц своего отца, вырезал племя татар полностью – всех, чей рост был выше тележной чеки. Остальных угнал в рабство. А сколько было других войн, когда завоеватель поступал так же? То же самое собирался сделать и Добрынин – но не во имя завоеваний, а во имя мести.