Денис Шабалов – Без права на ошибку (страница 68)
– Безбилетник.
– Точно, – продолжая улыбаться, ответил Данил. – Смотри-ка… без защиты, без ничего… Сколько за бортом?
– Норма. Почти.
– Местный наверно. Прокатиться решил.
– Торможу?
– Да нет… – прикинув, сказал он. – Добирается пацан до соседнего поселка на попутке… Пусть едет.
– А если радиация?
– Ну ты послеживай за дозиметром. Поползет вверх – посадим. Если он здесь живет – так знает, наверно, где можно ходить, а где нет.
До самого поселка радиация так и держалась: чуть выше нормы, но терпимо. Пацан на крыше – тоже. Ехал себе, не подозревая, что из кабины за ним ведется наблюдение – и наблюдатели все время улыбаются, стоит только в экран глянуть. Пацан был забавный – то по сторонам головой вертит, то в носу ковыряется, то задницу решил почесать и чуть с крыши не сковырнулся… Хорошо Юка вовремя притормозила, тише пошла, успел снова оголовок вентиляции поймать. Вцепился в него, как в родного – так до самого поселка и ехал.
Днем, посчитав предварительно путь до Астрахани, они поняли, что топлива на обратный путь может и не хватить. Поиздержались, пока мотались туда-сюда по М-5. Проселок – не тракт, прямой как стрела. Он петляет, вертится из стороны в сторону; то подъем резкий, то спуск, а то и грязища попадется, побуксовать приходится. В итоге расход топлива в разы больше. Поработав немного курвиметром, Добрынин насчитал тысячу километров только в одну сторону. А сколько там еще придется гонять – неизвестно. Нужно было где-то искать горючку. Хотя бы литров пятьсот – уже нормально. Может, в Озинках получится найти?..
Пересекли тракт на Уральск. Поселок стоял не у самого тракта, километра на три был сдвинут в поля. И, проехав половину этого расстояния, наткнулись на блокпост – мешки с песком по обеим сторонам дороги, причем, сделано основательно, в два ряда. Справа большая ровная площадка, нагромождение какого-то лома – похоже, когда-то это была свалка, а сейчас использовалась местными как укрытие. И, перегораживая дорогу, – мощный шлагбаум из металлической трубы с прикрученными к торцу бетонными блоками. Серьезный подход.
– Как он там? – спросил Добрынин, копаясь с дверью перехода в жилой модуль – пора была облачаться.
– Лежит. Скукожился весь, боится, что с земли заметят.
– Ну, пусть лежит, – ухмыльнулся Добрынин. – Доехали почти, недолго осталось. Переведи панорамную в модуль.
Пока одевался – смотрел на экран. Из правого блокпоста уже вышла дежурная смена и в ожидании остановилась перед КАМАЗом, с любопытством его разглядывая. Бронированный монстр в заклепках слегка футуристичного вида всегда вызывал интерес у населения, причем нередко этот интерес был и нездоровый. Однако, взглянув на выбирающегося изнутри монстра, подобный интерес очень быстро исчезал – мозги мгновенно вставали на место. А если нет – так поставить их назад не было большой проблемой.
Община оказалась одной из тех, кто жил торговлей и услугами. Об этом ему рассказал начальник караула. По тракту нет-нет, да и пройдет караван. Причем довольно часто – как понял Добрынин, шли как из Казахстана в Россию, так и обратно. Поселок за счет них и жил – один караван в неделю, иногда – два. Это было здесь нормой.
– Мы, считай, единственная община на всем тракте, на четыреста километров пути, – поделился с ним мужик, принимая десяток патронов, пошлину за проезд. – До Саратова еще Дергачи, Ершов и Мокроус. Но в Саратове-то – слыхал? – сразу после Войны радиация перла до небес. С Волги, от Балакова. Протравлено все. И у нас была, но сильно меньше. Выжили.
– Где встать можно?
– На въезде в поселок большая стоянка. Там примут, там накормят, там и спать уложат.
– А топливом разжиться?..
– И дизель найдем, – кивнул начкар. – Там к ребятам обратись, помогут.
Шлагбаум пополз вверх. Добрынин уже собрался было лезть назад – но к начкару вдруг подбежал боец и что-то шепнул ему на ухо. Мужик с любопытством воззрился на Добрынина.
– А ты знаешь, что у вас на крыше пацан едет?
Данил улыбнулся:
– Тут в полях деревушка есть, Холманка. Там уселся. Зайцем.
– Раньше за проезд без билета штраф полагался, – заржал мужик.
– Да пусть. Сейчас на место приедем, снимем его. Может, подкормим, – усмехнулся Добрынин.
Как и говорил начкар, стоянка оказалась сразу же на въезде. Причем – не пустующая. Сразу справа от выхода стоял караван: два УРАЛа, два автомобиля УАЗ и три автобуса – два побольше, ПАЗики, и один поменьше. И при виде этого маленького автобусика сердце Данила застучало в два раза быстрее: он прекрасно помнил и его, и тех, кто в нем содержался. И не только помнил, но и расстрелял этот караван под руководством Полковника. Правда, в прошлой своей жизни.
Это был Черный Караван.
– Ты чего? – глядя, как побелел вдруг ее любимый мужчина, тревожно спросила Юка. – Что такое?..
Добрынин встряхнул головой, будто избавляясь от наваждения. Выдавил:
– Да ничего. Старые знакомые. Из прошлого.
– Кто?!
– А вон… – он кивнул на сереющие в сумерках автомобили и расхаживающую вокруг поселковую охрану. – Черный Караван. Рабами торгуют. Там Барыга заправляет. У него в маленьком автобусике обычно люди на продажу, но сейчас не знаю, есть или нет.
Юка тотчас же набычилась – к рабству она всегда относилась резко враждебно.
– Заворачивай и вставай прямо вдоль глухой стены, – кивнул Данил, указывая на большое кирпичное здание с вывеской «Гостиница «Озинки». – Ужин, постель, сон. С утра снова в дорогу.
– Что с пацаном?
– Давай снимать, кормить. Спросим, что и как, куда едет, – ответил Добрынин – и, дотянувшись, щелкнул переключателем панорамной камеры.
Пацана на крыше не было.
– И куда он? – встревожилась Юка.
– Да какая разница? Доехал, значит, куда нужно – и слинял, – усмехнулся Добрынин. – Может, у него тут бабка с дедкой живут. Давай, Юк, собираемся. Поесть да отоспаться. Только бы хозяина найти…
Хозяин с парой охранников уже ждал снаружи. Наметанным глазом определив, что гости ребята не бедные – тут и по комбезу видно, и по снаряге с оружием, да и даже по тому, как себя держат – сразу же засуетился. Отвел на большую открытую веранду, где стояло десятка два столиков и в центре горел обложенный большими камнями костер, принесли закуску. Хозяин заверил, что сей же момент, не дольше получаса, будет готов шашлык и все сопутствующее. Собрался было уже удалиться – но Добрынин, тормознув его, спросил:
– Уважаемый, а где народ из каравана? И кто-то кроме них еще присутствует? Нам бы убедиться, что с охраной нашего броневика проблем не будет. Людей-то хватит у тебя?
– Какие там проблемы, о чем вы? – развел руками хозяин. – Десять лет работаем, репутацией дорожим. Охрана уже около вашей машины расположилась, дежурят. Караванщиков – человек тридцать. Кроме них еще семеро гостят, все одиночки. А у нас в поселке бойцов полторы сотни, и все на бизнесе завязаны. Беспорядков не будет.
– А где гости? Уже по комнатам?
– Я вас раньше посадил. Ужин готовится как раз. Сейчас все соберутся – и шашлык подоспеет.
И в самом деле. Спустя примерно минут двадцать начали по одному, по два, появляться постояльцы. Кивали друг другу, вежливо здоровались, рассаживались под навесом поближе к гостеприимному огню. Вечер выдался прохладный, приятно у огонька посидеть.
Появился Барыга. Он был таким же, как запомнил его Данил, разве чуть моложе – невысокий, крепко сложенный, с небольшим брюшком; улыбающиеся глаза, морщинки к вискам. Добродушный мужичок-боровичок, да и только. Поздоровался с посетителями, уселся за столик у самого огня. Толкнув Юку локтем, Данил указал на него глазами – и девушка так и впилась в лицо работорговца сверлящим взглядом.
– Ты потише… потише… А то решит, что убивать сейчас начнешь, – усмехнулся Данил. Он уже оправился от неожиданности и теперь откровенно посмеивался. А кроме того – испытывал некое чувство превосходства над этим человеком. Странно было смотреть на него и знать, когда и как он умрет, какая судьба его ожидает. Бабка Ванга, да и только…
– Ты чего улыбаешься? – прошипела Юка. – Они же рабами торгуют! Как этот… Керимов!
– Кстати, может от него и возят, – ответил Добрынин, которому эта мысль вот только что вскочила в голову. – Вернее – возил. Керимова нет – рабов нет. Но он еще каналы найдет, не сомневайся.
– Так что тут веселого?
– А я просто знаю, как он закончит, – наклонившись к девушке, сказал Данил. – Мы же этот караван и раздавим. И не далее как через три года, в тридцатом. А самого Барыгу китаец Ван Ли убьет летом тридцать третьего. Километрах в семистах к северу отсюда. Вот название поселка, увы, не помню…
Юка с каким-то священным восторгом посмотрела на него.
– То есть ты это действительно
– Я знаю, потому что сделал это сам, – кивнул Данил. И усмехнулся: – Ну и как тебе, с провидцем жить?
Юка поежилась:
– Нет… я знаю, конечно, откуда ты взялся – но чтоб вот так… Как-то странно все получается…
– Река времени, – пожал плечами Данил. – Я-то привыкший – но тоже нет-нет, да и кинет в дрожь…
– А не можем мы его сейчас сами… – задумчиво произнесла она, поглядывая на торгаша. – Ну… того…
– Не можем, – отрубил Данил.
– Почему?! За три года он дел-то еще каких наворотит!
– Категорически нельзя. Убьем Барыгу – изменим течение времени и события. Он не приедет в Сердобск, а значит, в Убежище не появится оружие и патроны, не привезет китайца, не будет первого боевого крещения у Даньки-младшего… Да мало ли чего еще не случится – или случится