Денис Шабалов – Без права на ошибку (страница 119)
– Поняли…
– Давай…
– Да…
– Тогда начали. Витя… дверь!
Археолог дернул на себя дверь в коридор, и Добрынин тотчас же закатил туда две гранаты, одну поближе, вторую поглубже. Там сразу заорали на несколько голосов, хлопнуло сдвоенным – и Данил, подняв щит, бульдозером попер вперед.
Вошли крест-накрест. В пять скачков преодолев расстояние до первого проема, Добрынин остановился на мгновение, скрываясь за щитом и нашаривая гранату в подсумке – и тут же получил из глубины коридора длиннющую очередь в броневую плоскость. Усилители отработали четко, принимая энергию ударов на себя, и потому он почувствовал лишь частые толчки. В ответ грохнула винтовка Дедушки Витта, и стрельба мгновенно оборвалась. Счет открыт. Дернув чеку, Данил через верхнюю кромку щита запулил гранату внутрь. Кто-то там заорал, предупреждая, но крик тут же захлебнулся в грохоте. Вдвинувшись в проем, Добрынин законтролил комнату, отстреляв из «Пернача» по валяющимся в разных позах телам. Выстрел в голову, выстрел в голову, выстрел в голову. В комнате напротив уже бесчинствовали Рус и Колючий. Из коридора вдруг садануло отрывисто, в три-четыре ствола разом – и тут же смолкло.
– К вам гости попытались выйти, – оповестил по связи Витт. – Третья комната справа. Двоих положили.
Молодцы ребята, четко держат.
Выдвинув щит в дверной проем, Данил высунулся на полголовы слева, осматривая коридор. Пусто – но чуть ли не в каждой комнате противник сидит, можно голову прозакладывать. Заперты как крысы в западне, и оттого вдвойне опасней.
– Готов принимать, – обозначился он. – Кройте вглубь! Группы – пошли!
И сам тут же, сдвинув флажок предохранителя в самый низ, принялся стрелять короткими куда-то в темноту коридора. Сейчас не нужно по цели, сейчас важно огневую плотность создать, чтоб ребята подтянулись…
Первой влетела Матильда, следом за ней – Шах, Гросс и Шумахер. Добрынин, завидев это безобразие, мгновенно озверел.
– Бля, я что говорил?! Первой не лезешь!
– Ну ты же здесь…
– И что?! Вылезет какой-нибудь смертник и всадит вдоль коридора!
– У меня же броник… – вновь попробовала оправдаться девушка.
– Да насрать! Еще одна такая выходка – уйдешь наверх! Держишься все время за кем-то! Уяснила?
Юка кивнула, смещаясь к нему за спину. Грубо? Да. Скрепя сердце воспитывает! Но как еще в пылу боя объяснить? Не уговаривать же…
– Граната! – заорал вдруг Шах – и одновременно с выкриком с торца коридора, от группы прикрытия, снова застучали автоматы.
Добрынин, реагируя на выкрик, левой рукой втолкнул сидящую за ним девушку в комнату, одновременно шаря по полу взглядом… Рубчатый лимон гранаты катился по самому центру коридора. Мгновение – и он уже падал, стремясь отфутболить ее щитом или хотя бы выставить экран для осколков. Упал боком, укрываясь за плоскостью щита – и тут же отработало. Осколки ударили в броню, рикошетя с визгом вглубь коридора, шибануло по ушам, но как-то слабо, гораздо меньше, чем давеча в поселке комбината. Работали компенсаторы давления в шлеме. Подскочив, Данил пихнул «Пернач» на место и рванул вперед по коридору, пользуясь тем, что противник укрылся от своей же гранаты. Пять шагов – и он ввалился в правую комнату.
Здесь его не ждали. Ухватив взглядом обстановку – трое. Двое у косяка, стволы опущены, еще один в глубине склада у стеллажа, копается в подсумке… Добрынин вскинул броневой лист и с силой толкнул его вперед, в короткий полет до ближайшей группы товарищей. Людей смело как кегли. Прыжок – длинный, на полкомнаты – и боец у стеллажа улетел в стену, с мерзким треском приложившись головой. Данил крутнулся на месте, подхватывая из кобуры пистолет, и тремя выстрелами успокоил вяло барахтающуюся под щитом парочку. И тут же ушел в сторону, укрываясь за косяком – из помещения напротив затрещали выстрелы.
Попадание раз, попадание два, попадание три… Скафандр реагировал стандартно, мягкими толчками в грудь и правый бок информируя носителя о пулях, достигших цели. Врезавшись спиной в бетонную стену, Данил дернул из подсумка очередную гранату – и, присев, словно шайбу по льду отправил ее в комнату напротив. Стартовал сразу же вслед за хлопком, мелькнув черной тенью по коридору, влетел в комнату – однако после гранаты работы тут почти не было, разве только дострелить. Еще минус четверо. Хорошо продвигаемся.
– Прикрытие!.. – широко разевая рот в попытке прочистить уши после броска на гранату, заорал он. – Просрали! Вернусь – гланды вырву! Внимательно!
– Виноваты, обосрались, – спустя пару секунд пришло от Витта. – Искупим…
– Как там? Живы? – помягчел слегка Добрынин. – Все целы?
– У меня нормально, – Рус.
– Раненых нет, – это Гросс.
И то ладно.
– Зачистил обе комнаты. Двигайтесь ко мне. По сигналу – прикрытие…
И – так и пошло: метр за метром, помещение за помещением, бросок за броском. Иногда – всем составом группы, ощетинившись стволами и стреляя на любое движение, на любой намек, а зачастую и просто для профилактики. Но чаще – Добрынин, Рус и Колючий под прикрытием огня вдоль всего коридора ныряли в очередное складское помещение, заранее разобрав кому правое, а кому левое – и здесь, в близком контакте, за ними было неоспоримое преимущество.
Плотность огня была такая, что патроны начали заканчиваться еще на первой трети коридора. Гранаты – еще раньше. Перешли на питание с тел противника. Постепенно давала знать о себе усталость – четыре часа непрерывной работы под огнем, нервное напряжение, хлещущий адреналин, грохот оружия и разрывов, ежесекундное ожидание собственной смерти. Ранения – куда ж без них – тоже забирали немалое количество сил. Гросс выхватил очередь в броник, но отделался ушибами и парой сломанных ребер. Шумахер получил попадание в каску, чуть не сломавшее ему шею, и сейчас лежал, приходя в себя, в одной из складских комнат. Леший слишком далеко вытащил ступню из-за щита и заработал ранение в ногу. А самое неприятное – Рус, ухитрившийся словить пулю в мякоть у колена, аккурат в стык броневых панелей. Слава богу, сустав остался цел, прошло по касательной, вспоров лишь мышцу, однако после этого Добрынин сразу же отвел его на прикрытие – какие уж тут активные боевые действия, если от каждого движения из-под повязки течь начинает…
Добравшись до середины коридора, сделали перерыв. Раненых в тыл, вперед – свежих бойцов из второго эшелона, усиление присланное Фунтиковым. Дважды Данил выходил на него, узнать, как там дела в других группах. Тяжело – но давят. Есть потери, много. Однако первый уровень почти зачищен, остались дальние уголки, единичные очаги сопротивления. Помогло то, что вошли с двух сторон, зажав противника между центральным входом и проходом из малого бомбоубежища. Застряли было в откопанном когда-то коридоре, наткнувшись на баррикаду, сваренную из снятых с отсеков дверей, словно пробка закупорившую коридор. Хотели пробить дыру с помощью РПГ – но одумались: нельзя, своды коридора рухнут. И без того уже в результате обработки позиционного района артиллерией по столбам-подпоркам трещины пошли. Кто-то предложил пустить газ, но это так и осталось предложением – взять было неоткуда. К тому же газ штука неуправляемая, начнет заполнять объемы – своих же и потравишь… В итоге решили кардинально – сняли с броневиков автоматические пушки, опустили их вниз и расстреляли баррикаду в дуршлаг, выкосив в ноль укрывшегося за ней противника. В итоге на данный момент уровень взят. Прошли даже лестницу на второй, но дальше встали вмертвую. Здесь противник окопался, заняв все прилегающие комнаты и полностью простреливая нижнюю лестницу, пятачок перед ней и часть площадки между пролетами.
– Давай-ка ты, Серега, с ребятами к лестнице, – сказал Валентиныч, когда Добрынин вышел на него в третий раз. – Склады теперь без тебя додавим, а группа твоя здесь нужнее. Но сначала – отдых. Дохлым вам тут делать нечего.
И Добрынин, сняв ДШГ, вышел из боя.
На отдых пять часов. Перебинтоваться, перекусить, подремать. После напряжения боя сон свалил мгновенно. Отрубились – даже грохот очередей в отдалении не помешал.
После отдыха вся группа почувствовала себя куда свежее. Шумахер снова рвался в драку, Рус, Гросс и Зима – тоже, хотя бы в прикрытие. Добрынин подумал и протестовать не стал. Двигаться активно не надо, а каждый ствол – и особенно два РПК – на счету. Перезарядились, пополнили боезапас, загрузив, куда только возможно, – и к Фунтикову.
Ситуация. Двухпролетная лестница на второй уровень. Верхний пролет относительно безопасен, не простреливается, но стоит ступить на площадку между пролетами – и снизу разом начинает бить множество стволов. Первый штурм не удался. Второй – тоже. На площадке и на нижней лестнице громоздятся тела бойцов соединенной бригады. Ступени буквально омыты кровью, ручейками сбегающей вниз, в воздухе ее тяжелый железистый запах…
Если первый штурм не удался – невероятно тяжело вновь идти туда, где только что убили твоих товарищей. Если не удался второй – боевой дух исчезает практически полностью. В таком состоянии работать уже нельзя, это значит снова положить людей. Да и нет желающих идти, несмотря на то, что там, на нижних уровнях – все материальные ценности с верхних складов. Трофеи. Хабар. А идти надо. Потому что там не только трофеи, но и самый ненавистный Добрынину человек.