Денис Ружников – Каталог судеб (страница 8)

Сирелис и Мубтохижон уже очень давно не ходили в реальности. Реал был похож на сок, а сок – на реал. Но вот управлять реальностью было невозможно, только подстраиваться под неё. Что за дикарство? Что за глупость? Что за примитивизм? Температуру устанавливала сама природа, как будто ей совсем нет дела до мнения человека. Дождь и снег тоже шли зачастую совсем некстати. Это унизительно! Все трое шли молча. Солнце обжигало, а на земле то и дело появлялись камни, которые так и норовили сбить человека с ног, ветер наносил удары исподтишка, да и ноги с непривычки устали уже после часа ходьбы. В реале было невозможно по желанию перенестись в другое место. Ну что за бред, почему нельзя промотать эту скукоту? Реальность была неприветливой и эгоистичной. Здесь человек существует как часть большой системы, а в соке человек был богом. Понятно, почему большинство людей предпочитают сок.

Семья дошла до леса как раз к тому моменту, когда солнце начало пятиться за горизонт. Вдалеке в красках заката виднелись огни дома Диерских, утопающие в чёрных пятнах деревьев.

– Так, всем тихо! – сказал Айрем.

Когда цэх объединился с интернетом, все внешние устройства вроде смартфонов и ноутбуков ушли. Люди получали знания напрямую в мозг, заходили в интернет, закрыв свои глаза и видя яркую картинку, будто с открытыми глазами. Айрем часто смотрел там записи из прошлого и знал, на что способен человек. Люди всегда бесили друг друга, ненавидели и, когда устали друг друга уничтожать, ушли в сок. Сок стал примирителем и хранителем мира. А сейчас ни цэха, ни сока, ни инфов нет, значит, люди стали такими, какими были раньше. Что может быть хуже того, что главный убийца на планете вернулся из небытия и решил наверстать упущенное? Только то, что его некому остановить.

Семья медленно пробиралась по участку, минуя грушевый сад. Айрем не удержался и, сорвав один плод, протянул его маме, та лишь скривилась и замахала руками, Айрем улыбнулся и с удовольствием впился зубами в грушу. До дома оставалось метров пятнадцать, как вдруг дверь открылась, и из неё кто-то выбежал. От неожиданности мальчик уронил плод, но сам оказался на земле раньше, чем груша. Отец и мать последовали его примеру. Раньше над домом Диерских парили лампы, освещающие весь двор, а сад подсвечивался разноцветными лампами с земли, но сейчас практически все лампы валялись на земле, а цветные – были разбиты.

Выглянув из травы и всмотревшись в бегущую фигуру, Айрем узнал её – Сара Диерская, жена дядюшки Алекса. Высокая, стройная не по годам и с длинными седыми волосами. Полуголая, вся в крови, рот и руки её были завязаны. Она хотела убежать, но не смогла – сзади её настигли несколько мужчин. Тех самых, что приходили к дому Айрема. Повязка спала со рта, и женщина закричала. В этом крике, в этом предсмертном вопле, пронизывающем всё тело, словно ток, было что-то из древности, из животного мира, где убийство было нормой, заложенной в тела и души самой природой. Крики Сары ещё больше возбуждали мужчин, они били её по голове и пытались затащить в дом, но жертва отчаянно сопротивлялась, словно раненая косуля. Тогда один из мужчин приставил ей к горлу какой-то предмет – острый кусок метала, а второй начал насиловать её. Сара начала кричать ещё громче, но спустя несколько минут перешла на монотонные стоны, которые прерывались от хлёстких движений мужчины. Айрем замер. Ему казалось, будто остекленевшие, кровавые глаза Сары направлены прямо на него. Внутри будто что-то взорвалось и, заполнив всю внутренность едким, тошнотворным дурманом, вцепилось своими когтями в самое сердце. Тело бросило в холод, а затем в жар, а затем снова в холод. Он никогда вживую не видел жестокости и насилия, сейчас это проникало глубоко в душу, словно что-то тёмное забралось внутрь и оставило мерзкие липкие следы, от которых, казалось, он вот-вот потеряет сознание. Было ещё одно чувство, которое пугало. Какая-то часть его, четырнадцатилетнего мальчика, с упоением наблюдала за сценой насилия.

– Нужно помочь, – Мубтохижон посмотрел на жену.

– Помочь? Ау, ты чё, головой ударился? Хочешь, чтобы нас всех убили, а? Ей уже не помочь! Тут тебе не сок, товарищ генерал! – гневно прошипела Сирелис, крепко вцепившись в мужа и смотря ему прямо в глаза.

– Но мы не можем просто так… – он попытался освободить руку, но Сирелис не отпускала.

– Всё мы можем! Нужно думать о себе и уходить отсюда! Может, там, в доме, их ещё десять человек, как ты с ними справишься? А? Или ты хочешь, чтобы со мной сделали то же, что и с ней?

Мужчина понимал, что жена права, но ему было обидно из-за собственного бессилия. Он, Мубтохижон, спортсмен-чемпион и великий правитель в соке, здесь, в реальности, не кто иной, как трус, прячущийся в кустах. Вот если бы у него было оружие! Если б здесь была его армия, оставшаяся в соке! Тогда бы он выбежал и восстановил справедливость! Но это лишь мечты… а реальность – жёсткая и безжалостная тварь, дающая только одну попытку. Одну жизнь.

– В какую сторону идти, сын? – отец виновато глянул на Айрема после небольшого раздумья.

– Туда, – коротко ответил мальчик.

Они уползали из грушевого сада под крики и смех, доносившиеся из разбитых окон некогда наполненного счастьем дома. От каждого громкого раската смеха они, сами того не замечая, начинали ползти быстрее. Спустя минут пять семейство поднялось на ноги и медленно пошло по тропинке. Айрем тихо плакал, благо в ночи это было незаметно. Реальность, которую он так любил, сейчас показала себя с другой стороны. Ночной лес внушал ужас. Каждый встречный мог оказаться последним, кого ты увидишь. Солнце утянуло за собой все краски, оставив после себя монохромный скелет природы. Взошла луна. Темнота скрывала всех лесных обитателей, и казалось, что вокруг никого нет. Но мир ночью не спал. Отовсюду то и дело доносились разные звуки. Вот, испугавшись незваных гостей, из кустов вылетела птица и, недовольно вскрикнув, скрылась за кронами деревьев. Вот что-то выскользнуло из-под ноги Айрема и побежало прочь. От неожиданности сердцу мальчика тоже захотелось убежать прочь, и оно неистово застучало в груди. Айрем вёл свою семью в горы. Раньше от дома Диерских до подножия горы, названной после революции «Холодильником», можно было дойти за четыре часа, но сейчас вокруг могли быть люди, и в целях безопасности четырёхчасовой путь мог растянуться на дни. Лес остался справа, и люди вышли на тропинку, уходящую за холмы и ведущую напрямик к горе. Дорога была под небольшим уклоном вниз, и поэтому идти было легко. Легко, но небезопасно. Кто знает, кто или что может встретиться по пути. Айрем всегда ходил к горе по этой дороге и другой не знал. В лес возвращаться не хотелось – там было темно и страшно, но выбора не было.

– Нам нужно вернуться обратно, здесь мы на виду.

– Нет, давайте ещё немного пройдём, я не хочу идти ночью по лесу, – умоляла Сирелис.

– Я тоже не хочу. Но ещё больше я не хочу сдохнуть здесь и сейчас, – тихо проговорил Айрем.

Луна стояла высоко в небе и хорошо освещала путь. Айрем представил, в каком направлении гора, и зашагал в ту сторону. Через час семья вышла к высохшему руслу реки, шириной около пяти метров. Русло уходило немного в сторону от Холодильника, но всё же идти по нему было легче, чем по лесу, и не так страшно. Шли почти до рассвета. Незадолго до того, как начало рассветать, Айрем заметил углубление в почве под берегом, вымытое водой. Решили засесть там.

– Ложитесь, а я… – Мубтохижон запнулся, пытаясь вспомнить слово, – я пока посижу, поохраняю.

– Давай лучше я? – сказал Айрем.

– Ты думаешь, я не справлюсь?

– Ты тут турист, а я здесь живу. Давай лучше я.

– Хорошо, будем по очереди. Ложись, я разбужу тебя.

Айрем перестал спорить и лёг. Спать он не собирался. Скоро начнётся рассвет, и это будет самое сложное время для того, кто не спал всю ночь. Он даже не сомневался, что отец заснёт. Люди очень долго привыкают к реальности после сока и совершают при этом множество ошибок. А вот и солнце начало свой подъём. Мубтохижон боролся со сном, как с невидимым врагом, но враг всё же победил, действуя при этом не напрямую, а в обход, через самого отца.

«Мы находимся в безопасности… нас не видно снаружи… нет смысла не спать… нужно набираться сил», – отец устроился поудобнее и сдался.

Слабая воля открыла ворота врагу, и крепость была захвачена без боя. Айрем знал, что так произойдёт. Увидев, что отец заснул, он по-доброму улыбнулся, поднялся и сел рядом с выходом из норы. Утренний ветер приятно освежал и бодрил. Айрем был опытным воином, и сон отступил после нескольких трусливых атак. Отступил, но всё же оставался рядом, на тот случай, если мальчик всё же ослабит защиту. Солнце поднялось, и сонливость, будто испуганный вампир, отступила. Айрем вернулся на своё место и наблюдал за отцом. Заметив, что тот стал просыпаться, прикрыл веки. Мубтохижон открыл глаза и понял, что проиграл. Он посмотрел на сына, на жену и с облегчением выдохнул. Айрем проспал до часу дня, а Сирелис проснулась почти в три. После этого Мубтохижон позволил себе вздремнуть пару часов. Выдвинулись с закатом. Они шли по высохшему руслу всю ночь без каких-либо приключений и под утро начали искать укрытие. Под крутым берегом снова нашлось углубление. Забравшись внутрь и прислонившись спиной к земле, Айрем мгновенно уснул. Сон напал вязким, чёрным туманом. Снов не было, и время во сне пролетело незаметно. Какой-то жуткий крик прогнал этот туман, и Айрем открыл глаза. Он увидел, как отец выскочил наружу, и поспешил за ним, еле держась на ногах спросонья. Сирелис бежала сверху, с крутого берега, падая и оглядываясь назад. Отец и сын побежали ей навстречу. Женщина, не останавливаясь, прыгнула на мужа со всего маху, едва не повалив его.