Денис Ружников – Каталог судеб (страница 29)
И ещё:
У древних людей не возникало мыслей о том, что нужно заботиться о планете, наверняка в то время такие мысли казались бы бредовыми. Зачем заботиться о природе? Если сам Бог дал заповеди, да и на собственном примере показал, как нужно поступать: убивай животных, кожу используй для одежды, а мясо – в пищу. Делай с животными что хочешь, только не пей их кровь. Трава и деревья тоже твои. В общем, заполняй землю и используй всё, что тебе необходимо для жизни. Так люди и делали, а после заговорили о конце, о пришествии Машиаха (у христиан – Мессия), и тут опять же идея о сохранении планеты показалась бы бредом, ведь скоро придёт тот, кто должен прийти, и он уничтожит Землю, ибо она проклята. Так зачем же беречь то, что вскоре будет уничтожено, зачем брать на себя какую-то ответственность? Ведь на всё воля Божья! Вот он идеальный ответ. Так люди и жили. Только вот никто к ним не приходил, а из-за уничтожения природы конец действительно приближался. Люди так устали ждать конца, ждать, что кто-то к ним придёт, что сами пошли навстречу концу.
Айрем зашёл в комнату христианства. Древнее верование с хорошей задумкой, но ужасной реализацией. Но всё же это был хит на все времена. Это верование было отлично принято массами, потому что в нём слабости человека преподнесли как силу, а слабых – сильными. Ты, ты и ты, слабый, больной, бедный и никому не нужный отброс и кусок никчёмного говна, да, да, именно ты! Ты нужен Богу, и он принёс жертву за тебя. Нет, нет, нет, ты не ошибка эволюции! Да, да, да, ты избранный! У тебя нет сил сражаться с человеком сильнее тебя? Ну и не надо! Возлюби свою слабость, ведь в ней сила! Просто подставь щёку! (Но главари церквей, конечно же, не следовали этому.) Не можешь или не хочешь зарабатывать – откажись от денег, комфорта, раздай всё бедным, если богат, откажись от борьбы и добровольно сдайся, посвятив свою жизнь служению невидимому. (Опять же главари церквей не следуют этому. Иисус-то ездил на осле, а не верхом на итальянском коне). А чтобы было сложнее, придумай себе другие битвы, например с самим собой. Иди против самого себя, иди против своей истинной природы, объяви её вне закона! Борись! Представь, что какой-то невидимый вредитель хочет тебе зла, ведь лично ты очень и очень важен, а этот вредитель только и делает, что постоянно находится рядом с тобой (и одновременно со всеми другими людьми тоже, ха-ха, ишь какой вездесущий мудак) и искушает… искушает… а ты такой борешься… борешься… ещё представь, что ты проклят твоим же создателем за ошибку твоего дальнего предка и сейчас внутренняя часть тебя вдруг обернулась против и притягивается к неправедным делам, хочет грешить. И ты весь такой разрываешься на части. Грубо говоря, тебя кхэм-кхэм, во все возможные и невозможные щели. Сатана снаружи, а твоё греховное естество изнутри. Твой создатель и отец при этом находится где-то далеко и не выходит с тобой на связь. Он позволяет Сатане пинать тебя, отворачиваясь при этом, как менты, увидевшие кавказцев. Ты родился. Добро пожаловать, кхе-кхе. Вот раздался выстрел, и начался забег. Ты босой, а дорога вся в камнях, местами рассыпаны шипы и стекло с солью, Сатана бегает вокруг тебя и отвешивает поджопники, а внутренняя часть тебя работает заодно с Дьяволом и прокладывает курс на самые трудные участки дороги. И как до такого можно было додуматься, если только не от великой гордости от собственной значимости? И вот, значит, ты бежишь, огребаешь со всех сторон и не можешь понять, а зачем и за что всё это? Почему так сложно? Может потому, что ты сам придумал себе игру против своего естества? Представь, что паук обретёт разум и уверует, что вот именно его слышит создатель, который сотворил его не иначе, как по своему подобию! (Согласись, ну смешно же! Создатель вселенной – огромный, вечный паук) А потом напишет книгу из шёлка, где будут запреты на еду тараканов и защиту своей жизни от других пауков и мало того, что сам будет это соблюдать, так ещё и других будет заставлять. Опять же, случаем не от великой гордости? Может, с большим количеством разума существо приобретает и большое количество глупости? Ну да ладно, продолжим. Так вот те, избранные люди говорили, что сейчас человек должен пострадать, но зато потом он попадёт в рай. Ага, конечно. Чувствуется опять какое-то кхке-кхем… Христианство держалось на вершине хит-парада больше двух тысяч лет, но затем уступило первенство религии подсознания.
Чем больше Айрем вникал в историю человечества, тем больше начинал поддерживать и Небесное Воинство, и Пол. Земля будто идеально слаженный механизм, существующий очень-очень давно, а люди, словно незваные гости, появились на ней сравнительно недавно, словно избалованные дети, пришедшие в музей и рисующие маркером на картинах. А почему бы нет? Отец ведь разрешил. О да, человек – невероятно гордое существо. Ведь он особенный. Созданный по спецзаказу, по образу Мастера, по лекалам Господа Бога. Вся планета – песочница, создана только для человека и отдана в руки его. Вся видимая и невидимая вселенная создана лишь для декораций, для красоты. Человек – центр вселенной… и т. д. и т. п. Боже, какие же люди мерзкие. Достоин ли человек жизни на этой планете? Достоин ли жизни? Достоин ли?
Айрем отключился от цэха. Теперь не он ходил по времени, а оно неслось мимо него. Парень был в растерянности. С одной стороны, он был уверен в том, что не нужно нападать на людей. Сектанты, которые считают себя противоядием от людей, сами разберутся с оставшимися людьми в свободных землях. С другой стороны, очень хотелось продезинфицировать всю планету и уничтожить человечество как вид. Но станет ли от этого лучше? И кому станет лучше? Опять вопросы гордости. Должен ли именно он, Айрем, свершить правосудие? Непонятно. Ведь для того, чтобы судить, нужно знать все нюансы, видеть не только то, что на поверхности, но Айрем этого не знал. С другой стороны, может появится другой человек, который не будет задаваться вопросами совести и просто будет следовать своим желаниям.
«Даже один человек, находящийся в реальности, может уничтожить тысячи тысяч человек, ушедших в сок», – Айрем вспомнил слова железного.
Он теперь понял всё беспокойство глав светлых городов. Человек – это тайна. Вот он идёт на тебя, и ты не знаешь, что от него ожидать: протянет ли он тебе руку или воткнёт в тебя нож. Все люди, находящиеся в реальности, – это бомбы со сломанным взрывателем, которые могут взорваться в любой момент. Возможно, люди, наконец, поняли свою опасность и добровольно покинули реальность.
Ещё до того, как парень поднял глаза, он заметил какую-то перемену, что-то изменилось вокруг. Постепенно он начал понимать, что именно: споры инфов у входа в помещение стихли. Он вышел из здания и увидел одиноко стоящего инфа.
– Дорр, где все? – Айрем сам осознавал глупость своего вопроса, он прекрасно понимал, где инфы, но почему-то не мог спросить прямо, словно стыдясь своего человеческого происхождения.
– Мы решили не ждать твоего возвращения, потому что ты заинтересованное лицо, ты человек. Наши создатели, которые сейчас спят здесь, – Дорр поднял руки вверх, – заповедали нам охранять их сон и защищать планету от людей. Они поняли, что их вид – это вирус-вредитель и угроза для всей жизни в реальности, и осознали, что нужно уничтожить всех людей, пока люди не уничтожили всё остальное на планете. Нужно принести себя в жертву. А нам заповедано чтить эту жертву и хранить память о вас.
– В общем-то, твои создатели правы… а мы? Что будет конкретно с нами? – Айрем знал, что будет, но его возгордившаяся, проклятая от рождения внутренность не хотела ставить себя в один ряд с другими. Ведь он не такой, как все, ведь именно для него должны сделать исключение.
– Я же сказал. Мы приняли решение. В реальности больше не останется людей. У тебя есть выбор, – Дорр поднял левую руку, – сок, – а затем правую, – смерть.
– У меня есть время подумать?
– Всего пара минут.
– Хорошо…
Во время спешки мысли словно толпа, старающаяся протиснуться в узкий проход. Или тысяча людей, говорящих одновременно. Айрем медленно вдохнул и выдохнул. Достойны ли люди жизни? А ведь доля правды в действиях сектантов, правителей светлых и инфов имеется. Люди слишком расхозяйничались на планете, поставив себя на одну чашу весов, а весь остальной мир – на другую. У планеты есть свои методы для возвращения равновесия, но она перестала справляться. Человек, оценивая других людей, никогда не оценивает себя. Айрем впервые открыто задал себе вопрос: «А чем ты лучше остальных?»
Гордость и любовь к самому себе заставляют человека смотреть на остальных свысока. Вот, например, Вася говорит себе: «Да, люди плохие, но я не такой, я хороший». Но если точка зрения выйдет из головы Васи и перейдёт в голову Пете, то Петя, смотря на Васю, будет видеть в нём расцвет всех человеческих грехов и пороков и будет думать, что он, Петя, не такой, он то хороший.
Айрем впервые адекватно и будто со стороны посмотрел на себя. И не увидел там ничего такого, что отличало бы его в лучшую сторону от всех остальных. Он понял, что он является таким же носителем заразы-жизни, как и все остальные. Но сдаваться не хотелось. Эта зараза крепко вцепилась. Если есть шанс остаться в живых – нужно его использовать. Так Айрему кричала его внутренность.