Денис Ружников – Каталог судеб (страница 16)

Айрем вышел на проспект Десяти Храбрецов. Пустая дорога упиралась в высокое серое здание с замысловатым узором, переливающимся на солнце. Улица Добрая, дом 412. Родители, если можно так выразиться, «жили» здесь в двухкапсульной квартире. Айрему пришлось заранее оставлять им послание о том, что он хочет увидеться. Когда с человеком, находившимся в соке, желает пообщаться реальник, то капсула повышает процент виртуальной реальности и понижает процент сна и комы. В режиме повышенной виртуальности они связываются с реальным миром через сеть. Хотя в основном, уходя в сок, люди включали режим «Не беспокоить!».

Айрем зашёл в лифт и выбрал глазами двадцать седьмой этаж. Движения не ощущалось, лишь цифры на панели сменяли друг друга. Лифт, как назло, мчался слишком быстро, не давая подготовиться к встрече. Сколько он не видел родителей? Девять лет? Айрем постоянно хотел отключиться от цэха, но всё же не делал этого. Он пользовался своим мозгом и своими знаниями, которые в него вложил. Лишь иногда при работе с цифрами он позволял цэху считать за него. Ну и ещё кое-какие мелочи. Объёмная цифра «27» вспыхнула на стене, и под звон колокольчиков двери открылись. Как только лифт остановился на этаже, коридор словно вышел из спячки и засиял тёплым светом. Окон там не было, но, несмотря на это, там было светло, как днём. Парень подошёл к двери, и сканер, узнав его, открыл дверь. Шагнув за порог, Айрем попал в тёмное затхлое помещение без окон, примерно семнадцать квадратных метров. По центру стояли две капсулы. Это были самые последние модели Соковита. В них улучшили уход за телом. Капсула стригла волосы, мыла тело (люди в ней лежали голыми), и спортивный режим был тоже улучшен. Родители не желали проводить в реале ни секунды больше, чем это было необходимо, поэтому просыпались прямо сейчас, ровно во время их встречи с сыном. Капсула плавно понижала уровень комы и виртуальности, оставляя человека во сне, а затем аккуратно пробуждала. Вводился специальный раствор, убирающий остатки сна. Вот крышка открылась, и люди оказались в сидячем положении, с презрением осматривая комнату. Капсула накинула на них халаты, наподобие больничных.

– Привет… сынок, – тихо сказала Сирелис.

Отец просто махнул рукой, приходя в себя после сока.

Айрем удивился, как за девять лет человек может измениться. Сильнее всего изменился отец. Сейчас ему было пятьдесят шесть, чёрные волосы превратились в серые, лишь в некоторых местах сохранив былой цвет, а кожа будто немного стекла с лица. Мать сохранилась лучше в свои сорок пять. Хотя прикосновение смерти уже явно различалось: волосы стали контрастными – серо-золотыми, а кожа утратила былую гладкость и упругость. Айрем хотел дать родителям время для того, чтобы прийти в себя, но Сирелис начала крутить пальцами по воздуху, поторапливая сына.

– Я ухожу из города, – сказал Айрем.

Мать уже устала бороться с сыном, поэтому просто сказала: «Жаль».

Они сидели молча несколько секунд, затем Айрем встал и, подойдя к матери, обнял её. Отец, скорчив наигранное недовольное лицо, сделал жест руками, мол, давай иди сюда, и крепко обнял сына, тихо сказав: «Береги себя». Какая-то сила не давала парню уйти. Он смотрел на своих родителей, и ему хотелось лечь между ними, как тогда, в домике на дереве или в пещере. Он смотрел на своих родителей и видел, как они мучаются, словно рыбы, выброшенные на берег. Реальность теперь была для них чужеродной средой.

– Ладно, идите, я провожу вас, – Айрем попытался улыбнуться, но вышло не очень.

Родители приняли горизонтальное положение в своих саркофагах, и крышка медленно закрывалась. Это было похоже на опускание гроба в землю. У тебя забирают кого-то любимого и родного и закапывают в землю, словно ненужный мусор. А сейчас родителей забирал железный монстр. Айрему хотелось подбежать и сломать капсулы, забрать у сока свою семью, но это было бы преступлением против свободы выбора, и инфы тут же обвинили бы его в темноте и арестовали бы. Впрочем, какая разница? Всё равно он решил покинуть город, может, напоследок пошалить? Парень отбросил эти мысли и с тяжёлым грузом на душе покинул комнату. На улице было ясно. Солнечный свет немного улучшил настроение. Пустынный город казался тюрьмой, и Айрему хотелось как можно скорее покинуть её. Он взмахнул рукой – жестом, обозначающим вызов инфа, и заказал поездку до ворот.

Инф-извозчик беззвучно проносился по пустынным улицам и вскоре прибыл к выходу из города. Айрем стоял перед щитом, отделяющим город от средней зоны. Сердце гулко стучало от животного страха и от предстоящей неизвестности. Но при этом также был приключенческий задор, и всё внутри него было наполнено воодушевляющим оптимизмом. Парень, не оглядываясь назад, сделал шаг вперёд и очутился за щитом. Это была нейтральная зона около двух километров, в конце которой был второй щит, за которым уже были нейтральные земли. Подъехала машина, и открылась дверь, голос сказал: «Садись».

– Я бы прогулялся, но ладно, как скажешь, – улыбнувшись, Айрем сел в машину.

Пока он ехал, ему зачитывались его права: «Вы не имеете никаких прав, ваша линия стёрта навсегда, вы больше никогда не сможете вернуться…» Голос ушёл в приглушённое эхо, а Айрем смотрел в окно и по-детски радовался. Он видел над вторыми воротами чёрные тучи, и от этого сердце забилось быстрее. Над их городом всегда было солнце, хотя раньше люди и имели право голосованием выбирать погоду, большинство всё равно выбирали солнце. А Айрему были по душе облачность и мрачная серость. Только вот за все его годы жизни в городе она была лишь несколько раз, и то только потому, что был объявлен траур по родственнику кого-то там из верхов. А затем, когда все ушли, им не было дела до погоды, и она застыла в одном режиме: триста сорок дней солнца и двадцать пять дней облаков с дождём. Машина остановилась. Двери открылись, и парень вышел. Впереди, казалось, возвышаясь до неба, колыхалась полупрозрачная, переливающаяся волнами стена. Тишина. Слышно только ветер и электрический треск от стены. Впереди был словно коридор, слева и справа, плотно друг к другу стояли инфы с оружием, а под ногами стрелки, двигаясь вперёд, шли к светящемуся прямоугольнику – выходу за стену.

– Иди туда, – раздался голос, и стрелки-указатели резко вспыхнули.

«Ну вот и всё», – подумал Айрем и зашагал вперёд. До стены оставалось метров шесть. Он перешёл на бег и, сгруппировавшись, вылетел за стену…

Добро пожаловать в свободные земли

Айрем готовился к худшему. Он думал, что попадёт в сети, расставленные тёмными, или что на него сразу же набросятся, или его встретит удар в лицо каким-нибудь молотком. Но правда была в другом – тут всем на всех плевать. Люди в основном были как подводные мины – пока их не тронешь, они тебя не замечают. Айрем оказался на свободе и непроизвольно улыбнулся. Столько путей сейчас открыто перед ним! Вся планета!

«Та-ак, куда же мне идти? – Айрем азартно посмотрел по сторонам. – Пожалуй, пойду прямо во-о-он к тому холму, а там видно будет».

Дорога до вершины заняла час. Там Айрем забрался на огромный гладкий камень цвета ржавого металла и осмотрелся. Холмы, деревья, холмы, деревья… Айрем надеялся увидеть Элеазим, но это было тщетно – город, как говорили, маскировался и сливался с ландшафтом. Как только дыхание восстановилось, парень медленно вдохнул, выдохнул и начал осторожно спускаться. Из земли торчали куски скал и, если не дай Бог здесь упадёшь, обязательно что-нибудь сломаешь. Под конец спуска кустарник перешёл в дубовый лес, и парень вошёл под раскачивающийся купол из веток. Появилось искушение присесть и отдохнуть, но Айрем пересилил его. Снова начался подъём, и вскоре на пути оказалось поваленное дерево. Айрем отломал несколько подходящих палок, и теперь подниматься было легче. Взобравшись на очередной холм, Айрем подумал о том, что неплохо было бы встретить людей, светлых, естественно, и спросить, что тут и как. Если, конечно, светлые тут ещё остались. Айрем не был уверен и на свой счёт. Сможет ли он сохранить свой свет? Или примкнёт к рядам тёмных? Холмы уже начали надоедать. Сколько ему ещё скакать по этим горкам? Солнце уже близилось к финишу, а это значит, что пора было думать о ночлеге. Айрем пытался высмотреть скалы, там всегда найдётся даже если и не пещера, то какая-нибудь щель точно. Он нашёл то, что искал, по правую руку. Вход в пещеру был виден издалека – чёрная десятиметровая дыра в скале очень выделялась на фоне светло-серых скал. Внутри пещера резко расширялась, уходя вниз, а конец её скрывался где-то там, в темноте. Айрем поставил у входа датчики движения и, пройдя немного вглубь, удобно расположился на куче мелких камней, положил рядом эш и вскоре незаметно для себя уснул. Сон был тревожный и вязкий. Поэтому, когда его разбудила вибрация браслета от датчиков движения, он обрадовался. Но радость эта быстро прошла. Айрем выключил эш и замер. Шаги становились всё ближе и ближе. Кажется, людей было двое. Они шли, совсем не скрываясь, иногда переговаривались между собой или громко матерились и ржали, когда спотыкались. Шаги остановились рядом с ним. Айрем понял, что они как-то видят его, потому прятаться было бессмысленно – он включил эш. Перед ним стояло два человека: парень лет тридцати и молодая девушка. На их ушах были приборы, создающие подобие экрана от уха до уха, позволяющего видеть в темноте.