Денис Ружников – Инай и Утёс Шести Племён (страница 5)
Мерцана, мать Иная, стояла чуть поодаль вместе с Деей, дальней родственницей Володара. Мать смотрела на своего ребёнка, который вступал во взрослую жизнь и должен был встретить её лицом к лицу в полном одиночестве.
Мерцана еле сдерживала слезы и вспоминала как они с Володаром приезжали в гости к Дее на другой утес.
Она тогда была на восьмом месяце беременности и Володар предложил ей навестить Дею на другом континенте. По общепринятой традиции континенты эти назывались утёсами, из-за отвесных скал, опоясывающих эти каменные корабли по кругу.
С утёса на утёс можно было добраться не только по морю, но и через странные арки, сложенные из огромных гранитных блоков. Говорили, эти арки сохранились со времён, когда земля была единой. Тогда магия текла свободнее, и люди могли шагать с края мира к другому, не зная преград. Со временем континенты раскололись, а арки остались – молчаливые и непонятные.
Никто не мог сказать, кто именно их воздвиг, но все знали: каждая арка стоит в месте, где силы земли сходятся в тугой узел. Именно в таких местах гранит пульсирует незаметной глазу жизнью, а воздух вокруг становится плотнее.
Переход через арку считался делом рискованным: не хватило мужества – портал не впустит или выбросит не туда, нарушил ритуал – и можешь не вернуться вовсе.
Однако идущие на риск получали бесценное преимущество – почти мгновенное перемещение на другой утёс.
Раньше, когда племена были едины, таким путём пользовались воины и знахари, чтобы защищать земли или лечить больных в соседних краях. Сегодня же каждое племя сторожит свои арки, ревнуя к ним как к сокровищу и оружию одновременно.
Перед аркой обычно проводят короткий обряд: на алтарный камень, вделанный в основание, кладут ветку свежесрезанного дуба или каплю крови, символизируя согласие с магическими силами. Арка при этом слабо вибрирует, и в пространстве между гранитными столбами рябит дымка, похожая на жар над костром. Когда рябь становится отчётливой, смельчак шагает вперёд – и всё вокруг проваливается в гулкую пустоту на миг, а после запахи, звуки и даже вкус воздуха меняются.
Если обряд выполнен верно, путешественник оказывается на другом утёсе, чувствуя лишь легкое покалывание в суставах, да осадок в душе. А если что-то пошло не так – о таком исходе ходят лишь пугающие слухи.
Считалось, что не каждый достоин этих врат. Одни племена давали на переход благословение всем желающим – лишь бы располагали к себе духов утёса. Другие ревностно хранили ключ к порталу, позволяя путешествовать только избранным воинам или знахарям.
И всё же, несмотря на риск, люди не переставали пользоваться этой дорогой: цена мгновенного перехода между расколотыми землями оправдывала себя, когда в игру вступали судьбы племён или спасение от древних опасностей.
Но не на всех утесах были эти арки, тогда ездить в гости приходилось по морю. Мерцана сначала не хотела уезжать, потому что близился девятый месяц беременности и тогда порталом пользоваться будет запрещено, для безопастности малыша придется возвращаться по морю.
Но хоть девушка не очень то и любила морские путешествия, да и воду в целом, всё же она согласилась на предложение мужа.
Они подошли к древним гладким камням, обросшим легендами со времён разделения. Никто не знал наверняка, как работают эти порталы – даже лесник Всеволод, старейший и мудрейший среди них, чей возраст приближался к двум векам.
Шагнув под тень загадочной арки утёса шести племён, муж и жена почувствовали, как их ноги утопают в песке другого утёса – мир вокруг изменился в одно мгновение.
Там, с улыбкой на лице уже ждала гостей Дея – родственница Володара и, как обычно, обняла их. Утес древичей отличался от утеса шести племен. Тут было меньше леса и больше гор, скал и пещер, да и люди в основном жили в каменных домах или в земле. Здесь ещё помнили древние техники работы с камнем, поэтому все сооружения были красивы и величественны.
На утёсе было множество горячих источников. Их пар поднимался над камнями, особенно по утрам, когда воздух был прохладным. Этот лёгкий туман стелился по земле, как шелковое покрывало, добавляя местности таинственности.
Для Мерцаны посещение источников стало ритуалом. Каждый раз, когда Володар уходил на собрание с местными воинами, она спускалась к одному из бассейнов, выложенных тёмным базальтом, и окуналась в горячую воду. Тепло обволакивало её, расслабляло мышцы, а тонкий запах серы, который она поначалу находила резким, со временем стал привычным и даже приятным.
Сидя в воде, она слушала, как где-то вдалеке журчали ручьи, стекая в природные резервуары. Иногда мимо источников проходили местные жители, их силуэты мелькали в тумане, словно призраки. Одни здоровались кивком, другие молча шли своей дорогой, но все казались спокойными и сосредоточенными.
Здесь, в источниках, Мерцана размышляла о будущем. Она представляла своего ребёнка, размышляла о том, каким он будет, думала о доме, о тех днях, которые они с Володаром оставили позади.
В один из дней она решилась отправиться в пещеры, которые уходили глубоко в горы. Её привлекали рассказы местных о том, что эти проходы – не просто изломы земли, а словно выдолблены чьей-то древней волей, оставившей за собой знаки народов, живших здесь задолго до того, как утёс стал пристанищем нынешнего племени. Её проводником стала Дея. Они взяли с собой масляные лампы, которые отбрасывали тёплый, дрожащий свет на каменные стены, где виднелись странные знаки и изображения. В одном из залов, куда они пришли, стены были покрыты резьбой: фигуры людей с копьями и щитами, огромные звери с длинными клыками и пастями, открытыми в беззвучном рыке.
– Здесь, говорят, жили наши предки, – объяснила Дея, слегка касаясь резьбы. – Они знали, что камень – это память земли, и если вырезать что-то здесь, это останется навсегда.
Мерцана водила пальцами по камню, чувствуя холод и шероховатость его поверхности. Её мысли уносились в те времена, когда эти люди шли через свои леса, через горы, пытаясь сохранить свою жизнь и культуру.
Девушка постепенно привыкала к этому утёсу и его обитателям. Их обычаи, казалось, подчинялись древним правилам.
По утрам мужчины и женщины выходили на работы: одни отправлялись в горы, добывать редкие минералы и камни, другие занимались охотой или ремёслами. Она наблюдала, как женщины, используя диковинные приспособления вырезают из камня посуду, украшенную тонкими узорами. Каждый узор что-то значил: знак семьи, символ духа-защитника, иногда – просто благопожелание. Девушка научилась понимать эти символы.
Она проводила много времени с местными женщинами, слушая их истории о том, как утёс защищал их во время бурь, о преданиях, связанных с духами, живущими в горах.
Раз в неделю племя устраивало общие ужины у огромного очага, выложенного в центре главной площади. Здесь жарили мясо, запекали корнеплоды в горячих камнях и варили густые супы из трав и грибов, которые собирали в пещерах. Мерцана сидела вместе с местными женщинами, а рядом с ней всегда был Володар. Его яркие оранжевые искры рассказывали их общие истории, заставляя собравшихся смеяться.
Она помнила одну из таких ночей особенно ярко. Сильный дождь, гулкий и мощный, барабанил по крышам каменных домов, а они сидели под навесом, слушая, как старик рассказывает древнюю легенду. Вокруг пылал огонь, а свет его плясал на стенах, оживляя тени.
У древичей они пробыли немногим больше месяца. Коричневый сентябрь ушёл и потух, словно костёр. Его последние отблески ещё мелькали в тёмных ветвях деревьев и на потрескавшейся земле, но уже не давали тепла. Свежий ветер, словно дыхание зимы, гонял по пустым утёсам сухую листву, кружил её в воздухе, а потом уносил прочь, будто пытался зачистить следы прошедшей осени. Всё в мире словно замерло, готовясь к следующему этапу – цветени.
Мерцана любила это время года. Цветень всегда поражала её, заставляла замирать, как перед чем-то неизведанным. Это было не просто изменение времени года – это было второе пробуждение природы, словно мир получил шанс вдохнуть ещё раз перед финальным приходом зимы. Деревья окутывала плотная тёмная листва, где глубокие синие, фиолетовые и чёрные оттенки сливались воедино, придавая лесу загадочность и ощущение чего-то нереального, словно он был частью другого мира.
Земля, укрытая новой травой, светилась розовым, голубым и лавандовым. Это было не буйство зелени, как летом, а утончённое, почти эфемерное зрелище. Цвета казались зыбкими, словно сгустки света, заключённые в хрустальные лепестки и листья.
И вот, стоя на краю утёса древичей, Мерцана вглядывалась в горизонт, видневшийся за порталом, и её сердце наполнялось тихой, глубокой тоской.
На её родных землях цветень была иной. Там фиолетовые кроны деревьев создавали арки, которые сводились над тропами, делая их похожими на природные своды храмов. Трава росла гуще, и её голубые и розовые стебли утопали в тенях ветвей, создавая ощущение, будто земля покрыта мягким ковром.