Денис Ратманов – Вперед в прошлое 16 (страница 39)

Возвращались мы в полдесятого и несли в массы новые термины, понятия, а главное — надежду. Я подозревал, что Илона воспылает желанием изменить мир к лучшему, но недооценил ее рвение. Она все узнала, оббежала сотни инстанций, и в итоге пришла к тому, что у нас будет некоммерческая организация, кратко — НКО, а если точнее — общественное движение, направленное на личностный рост и достижение результатов в профессиональной деятельности мирными способами.

В общем, ерундовина, которая ни на что серьезное не претендует, в политике не участвует, а помогает одиноким и потерянным обрести себя.

Если (или когда) о нас заговорят, какой-нибудь зажравшийся дядя наверняка начнет копать, чтобы понять, кто же за нами стоит, какой олигарх пытается продвигать свои интересы под столь благовидным предлогом… Хотелось бы мне посмотреть на его лицо.

Главное — успеть заявить о себе до того, как люди глобально разочаруются во всех обещаниях и лозунгах и уверуют в то, что перемены могут быть только к худшему, просто одна преступная группировка, сытая и зажравшаяся, сменится другой, голодной и борзой.

Если все получится, нас попытаются задавить в зародыше. Соратники продадутся и станут врагами — именно так случилось у хорошего знакомого. Он создал общественное движение регионального масштаба, вывез на харизме. Как это логично предположить, их попытались задействовать в предвыборной гонке, предложив хорошие деньги. Соучредители продались, приятель опустил руки. Общественное движение осталось только в памяти активистов.

Мне все это предстоит. Готовься, Пашка!

От Илоны на базу было семь минут хода, пока шли, Илья сказал:

— Лагерь.

— Что — лагерь? — не понял я, Гаечка тоже покосилась с недоумением.

Илья помолчал немного, формулируя мысль, и выдал:

— Если мы хотим, чтобы наша философия распространилась, нам нужны люди в столице, так? Так. И вот столица приехала к нам. Пусть это только один район, но дело за малым. Что, если рассказать о нас в лагере? Ну, не знаю. Поговорить с дрэком, чтобы посадил их перед телевизором и показал интервью Тимофея.

Я понял его мысль.

— А потом бросим клич, что ищем единомышленников? Спорт, учеба и все такое?

— Ну да. И показательное выступление, где мы покажем бой. Точнее, Тим покажет, и все офигеют, а ты выступишь, расскажешь, что надо жить правильно и всякое такое.

Я задумался, и остро захотелось остановить время в этом моменте, когда еще ничего не сделано, жизнь светла и относительно беззаботна. Но мне дали понять, что нужно двигать время на таймере, а для этого имеющихся сил и средств недостаточно, нужно ступить за предел.

Мысли Ильи подхватила Гаечка:

— Кто хочет, можно было бы подработать… скажем, вожатым у мелкоты.

Дальше я додумал сам: идея-то хорошая! Общайся с детьми, перетаскивай их на светлую сторону — главное, завоевать авторитет. У каждой ячейки будет свой куратор. Гаечка могла бы помогать девчонкам расти над собой. Любку приставить к самым маленьким… Точнее, нет. Кто-то будет общаться с малышами, а Любка — помогать ему.

Так, стоп. Это все вилами по воде писано. Сперва нужно поговорить с директором. Илона пообещала его подготовить, а мне остается предложить собрать лагерь и усадить перед телевизором… проектором или что есть в школе. Если ничего нет, можно где-то взять телик в аренду, и пусть проникнутся.

— Я мог бы поработать вожатым у мелкоты, — вызвался Илья.

Еще не будучи вовлеченным, он готов был работать на будущее, чтобы время на таймере сдвинулось. Я скрипнул зубами, потому что ну несправедливо же! Я вписал бесталанную Желткову в список и вручил ей подарок, а Илью, который готов работать, вписать не позволили.

— Было бы круто, — сказал я. — Скорее бы Лехи приезжали. Те, о которых я рассказывал. Им наша идея точно понравится.

Открытым остается вопрос, можно ли в современном мире протащить в масс-медиа идею на голом энтузиазме? Можно ли зажечь умы? Выстоим ли мы против давления?

Если бы не мои способности, которые развиваются, ответ однозначен: нет. Но кто знает, на что я буду способен через год? А через два? Раньше точно заявить о себе получится разве что на уровне района.

Когда мы пришли на базу, наши расселись по местам и раскрыли рты. Говорил в основном я, Илья перехватывал, Гаечка с удовольствием делегировала полномочия.

Когда мы закончили, Памфилов спросил:

— То есть, чтобы оформить общественную организацию, хоть она и не будет зарабатывать, нужно пройти все круги бюрократического ада?

Я кивнул.

— Да, и это займет недели, если не месяцы. Но поскольку время веселое и никому ни до кого нет дела, то прямо сейчас можно считать, что наша организация уже существует — это сама Илона предложила.

Тимофей кивнул.

— Ага. Значит, вы пришли к тому, что ваш директор соберет московский лагерь под телевизором, когда меня будут показывать? Они посмотрят, а потом выйду я и расскажу, что у нас тренировки, мы друг другу помогаем и дальше в том же духе? И что они могут с нами дружить, если хотят?

— Типа того, — кивнула Гаечка.

— Я заплачу Наге Азматовичу… то есть Амзановичу, чтобы он проводил дополнительные тренировки.

Алиса сморщила нос и выдала:

— Да, лучше он, Антон резкий, как понос.

Илья проговорил без особой радости:

— А я буду у них вожатым, у какого-то отряда, если дрэк согласится, конечно.

— Ой, да куда он денется, — громогласно заявила Лихолетова.

— Так а с текстом что? — растерянно спросил Тимофей. — Как оно вообще будет выглядеть, мое интервью?

Потерев лоб, я сказал больше для Гаечки:

— В идеале и статья, и телепередача должна начинаться с рассказа о том, как важно оставаться людьми и помогать друг другу. Потом — история Тимофея.

Гаечка помотала головой.

— Нет, мне говорили, что так нельзя. Это в книгах нормально, а в газетах сперва сенсация, потом суть.

Тимофей предложил:

— Толстый мальчик предотвращает преступление.

Гаечка радостно подпрыгнула:

— Вот оно: «Толстяк-десятиклассник против рецидивистов».

— Жиртрест против мафии, — пошутил Памфилов. — Толстяк-оборотень. Новая жизнь толстяка. От лоха к вершинам…

— Ден, тебя несет, — осадила его Лихолетова.

Я посоветовал Гаечке:

— Саша, выясни у своих, как лучше подать материал, уточни по датам. Тимофей прав, он описал, как должно быть в идеале, как получится — пока непонятно. Чтобы более-менее прояснилось, мне нужно поговорить с директором. И вообще, пока одни белые пятна, надеюсь, завтра-послезавтра появится ясность, и мы все вместе устроим мозгоштурм, как поэффективнее подать информацию. Саша, — я посмотрел на Гаечку в упор, она аж смутилась. — Очень рад, что ты с нами, ты нам очень нужна. Спасибо тебе за мудрость.

Глаза девушки распахнулись, она приоткрыла рот и начала покрываться красными пятнами, пока они не слились в темно-красный румянец. И руки, и лицо, и даже уши у нее покраснели. Но было видно, что она не ожидала, и ей чертовски приятно, что ее талант высоко ценят.

Мечты о гостинице и песчаном пляже разбавились мыслями о московских ребятах, которых нужно обратить, так сказать, в свою веру. Это капля в море, но все начинали с малого.

«Господи, куда ты лезешь?» — проскрежетал противный голос того, кому определяют место на левом плече.

Разве есть более действенный способ сдвинуть время на таймере?

Вспомнилось письмо с приглашением в физмат класс. Нет, никуда я не пойду, это решено.

Буду гнуть свою линию. Даже если не получится идеально все организовать и продвинуть тему с преобразившимся толстяком, я уверен, что двигаюсь в правильном направлении, и надо продолжать.

Вторая смена ехала к нам двумя волнами: первая волна, младшая и средняя школа, должна была прибыть сегодня, первого июля утром, на дополнительном поезде, минуя Украину. Он шел почти двое суток, зато пассажиры избегали вымогательств пограничников. А поскольку толпа детей ехала без родителей, к сопровождающим могли придраться и даже всех высадить.

Вторая волна должна была прибыть второго июля, завтра, и в ее составе ехал Чума, которого тетка все-таки отпустила. Жутко интересно было посмотреть, что из него выросло, мы больше полугода не виделись, только по телефону разговаривали. Иллюзий, что он превратился в подобие Тимофея, я не питал, но надеялся, что стал похож на нормального человека.

Игорь-боксер тоже хотел, но отец увез его за границу, кажется, в Болгарию, так что все мои приятели будут в августе: и Лекс-Крепыш, и Алекс-Мажор, длинный и прыщавый Олег, сын мента, и маленький Егор-азиат, я так и не понял, кто он по национальности.

Еще сегодня должен приехать директор московской школы, отец Лекса, Валентин Николаевич Поддубный и, чтобы нашему плану по расширению ничего не мешало, следовало заручиться его поддержкой. Надеюсь, Лекс рассказывал обо мне, а сегодня еще и Илона Анатольевна слово замолвит. Ну а что, спортивные секции всегда есть в летних лагерях, почему бы не занять детей чем-то полезным?

Сегодня отца Лекса я трогать не стал, пусть в себя придет после длительной поездки, завтра с утра загляну в лагерь, меня ему представит Илона, а после я повидаю Чумакова.

Как говорится, без приключений жизнь скучна. Да и вообще нет ее без развития — как этого многие не понимают? Жизненный путь — наклонная плоскость, причем весьма скользкая. Идти наверх всегда тяжело, потому что в горку, но как только остановился, начинаешь сползать.