Денис Ратманов – Вперед в прошлое 13 (страница 5)

— Толстяк, что ли?

Вопрос Бори я оставил без ответа, потому что снял трубку.

— Привет! — выпалил Тимофей, столько радости было в его голосе, что и мне досталось немного. — Пашка, прикинь, я на боксе золото взял! Ну, на соревнованиях между школами района! Повезло!

— Поздравляю! — искренне обрадовался я за приятеля. — Волшебно! Ты ж и года не занимаешься, как так-то?

— Тренер говорит, что я — талант! А противник был монстр просто. Гонял меня, гонял по рингу, я и не думал выигрывать, надеялся хоть раунд продержаться, и вдруг подловил его! И крюком — в челюсть. И все. Нокаут. Чуть от страха не помер, что прибил чувака, но он в себя пришел при мне еще.

— Буду тебя бояться, — улыбнулся я.

— И так боятся, в школе уже никто не лезет, хоть я в бубен никому и не стучал!

Он говорил и захлебывался эмоциями. Нескладный стеснительный толстячок, мишень для пинков и злых слов, и вдруг — чемпион!

— Это по району только, от школ. Потом на город пойду, прикинь!

— Круто! А письмо мое ты получал? — спросил я, думая, что вот эта победа — и есть подарок Тиму, дальше можно и не спрашивать.

— Ага, сегодня только. Но не до того было. Как только освободился, сразу тебя набрал! Если бы не ты, меня бы выгнали тогда из вашей компании, а так… Спасибо тебе! Огромное-преогромное.

— Приятно слышать, что ты прогрессируешь, — поддержал его я.

— А насчет странного… Да ничего не было ни в тот день, ни после. Вообще. Только победа вот эта, но вдруг я и правда ее заработал?

— Конечно заработал! — сказал я. — Никто за тебя заработать не мог. Еще раз поздравляю!

Донеслись помехи, и вскоре нас разъединили. Ну, хоть с этим все стало понятно.

Глава 4

Пять тонн

Бухгалтерша мукомольного завода по секрету сказала нам с Канальей, что обэповцы больше не появлялись. Выполнили заказ, посадили злостного преступника и угомонились. Однако мы с Канальей, как обычно, решили не рисковать, наняли два грузовика, грузчиков, купили пять тонн муки — это сто пятидесятикилограммовых мешков, всего-то. Но в нашего зилка-старичка больше грузить было нельзя.

К тому моменту цена килограмма муки высшего сорта на рынке выросла до 800 рублей. На заводе нам продали килограмм за 380 ₽, и мы потратили 1900 000. Это далеко не все деньги, что у меня были, но — приличная сумма, которая могла превратиться в почти четыре лимона. А четыре лимона — это хорошая двушка в относительно современном доме. Еще на эти деньги можно построить дом. Пока то самое время, когда все вложения в дом удваиваются. Накануне катастрофы, в двадцать пятом году, дешевле было купить готовый дом.

Перетаскивая мешки в кузов и накрывая их пленкой, я думал о том, что теперь мы — легкая мишень для всяких паразитов, нас наверняка будут шмонать.

— Давай за колонной из фур пристроимся, — предложил я, помогая Каналье закрепить тент.

У нас в городе фуры шли сплошным потоком, и опасность нам не угрожала. Но за его пределами, на серпантине любой грузовик приметен.

— Ну да, что с нас взять, скорее всего у нас песок или прочая фигня. Любой гаишник предпочтет фуру.

Закрепив тент, Каналья выпрямился, стоя в кузове, и спросил:

— Думаешь, не сорвет, если будет дождь и ветер?

— Не должно, мешки еще ж пленкой накрыты. К тому же синоптики обещали ясную погоду и переменную облачность.

— Синоптики ошибаются раз в сутки, — авторитетно заявил Каналья и спрыгнул на землю, я последовал за ним.

Заводя мотор, напарник сказал:

— Ехать за фурой — хорошая идея, но не стопроцентная гарантия, что нас не тронут. Ты деньги гайцам приготовил? Если хлопнут, ясное дело, расход пятьдесят на пятьдесят.

Я отдал ему десять тысяч разными купюрами. Мне не было жаль платить Афанасьевым, чтобы порадовать людей, которые мне дороги. Не жаль денег, которые придется потратить на врачебный кабинет — они, скорее всего, не вернутся. Но зато есть надежда, что талантливые врачи не пойдут на рынок, когда у них появится дополнительный источник дохода. Не жаль отблагодарить врача, который бескорыстно спас жизнь. Но отдавать тварям, которые паразитируют на других вместо того, чтобы предотвращать преступления, не хотелось категорически.

Я достал из рюкзака часы и сказал:

— Сейчас половина десятого.

— Хорошо если в шесть вечера будем на месте. Сегодня день пропал. Ты в отеле заночуешь, я — в грузовике, а то ж растащат все.

— Давай найдем частный дом, где сдают отдыхающим комнаты, они все в фкврале пустуют, и всегда есть места, а грузовик загоним во двор. Скажем, что там песок, если спросят.

— Зачем? — спросил Каналья и сам ответил: — А! Чтобы ночью нас не прирезали и выручку не отняли? Неприятно, конечно, с такими деньгами ходить, и не положишь их нигде… Может, ну его нафиг, вторую ночь непонятно где проводить?

— Ага, ночью тебе ехать не стремно? Нет уж. Просто легенда нужна достоверная. Например, мы купили участок, приехали фундамент заливать, песок привезли с собой.

— Неплохая легенда. А откуда мы?

— Ты отец, я сын, мама медсестра. Из Николаевки мы. Переезжаем, потому что задрали норд-осты — истинная правда, между прочим.

— Да, осенью зверский был, более мощного не помню.

— В общем, кроме этого, говорим правду. Чем больше врем, тем больше возможных нестыковок.

— Согласен, — кивнул Каналья.

— Придумываем легенду дальше. Значит, останавливаемся где-то в середине области, которая нас интересует. В Лазоревом, например. Родственники у нас с Туапсе, а участок купили в Адлере. Это далеко, и тонкостей они знать не будут. А в Лазоревом остановились, потому что это посередине.

— Ага… блин… Погоди-ка — «Москвич» мигнул. Где-то спрятались… Ага, вон они! Гаишники.

— Чур меня… — проговорил я, уставившись на белую «Жульку» с мигалками, притаившуюся в придорожных кустах.

Один инспектор сидел в салоне черной «Волги» вместе с ее водителем, второй прохаживался по дороге, шлепая себя по ляжке жезлом. Увидев нас, он вытянулся, встал в стойку, как охотничий пес. На миг обернулся, заметил вдалеке «КАМАЗ», едущий в направлении, обратном нашему, занервничал, уже потянулся к жезлу, и вдруг Каналья заулыбался, помахал инспектору рукой. Тот замер с поднятым жезлом. Каналья начал тормозить.

— Чум меня, чур меня, — повторял я.

И тут случилось чудо: гаишник крутнул жезлом — езжай, мол. И повернулся, переходя на ту сторону дороги, чтобы тормознуть другой грузовик.

Каналья шумно выдохнул и сказал:

— Фу-ух! Слышал, что работает, когда здороваешься с гаишником. Проверил: таки да, работает. Он думает, что мы знакомы, а пока пытается вспомнить, кто я, мы проносимся мимо.

Мне пришла в голову толковая мысль, и я ею поделился:

— Рано или поздно к тебе придет ремонтироваться какой-то гаишник. Если наладишь с ним контакт, будет вообще прекрасно. Если взять хотя бы номер телефона или визитку, это хорошо должно сработать, если предъявить подчиненным.

— Пока не обращались эти упыри, — ответил он. — Захотят ведь бесплатного ремонта, как только узнают, что у меня есть машина, а значит, я нуждаюсь в их покровительстве.

— Если у него советская машина, почему бы и нет? Ты ему — ремонт, копеечный, кстати, он тебе — иммунитет на дороге. Это гораздо дороже.

Каналья задумался, кивнул.

— Да, неплохо бы на генерала выйти или на полкана, они в разных регионах дружат, тогда можно было бы гонять фуры из Москвы и нехило тут развернуться. Правда, вооруженное сопровождение нужно, но это второй вопрос. Гаишники — это гарантированные убытки на каждом посту. А так пропускать будут. У них же наверняка иномарки, а кроме меня, их в городе никто не ремонтирует…

Он в сердцах ударил ладонями по рулю.

— Как я это все ненавижу: коррупцию, кумовство, взятки, бандюков. И теперь сам в этом по самые уши. Черт.

— Я тоже ненавижу, — вздохнул я, — но они правят миром, не мы.

— Если есть добро и зло в… метафизическом смысле, то миром правит Сатана, — поделился соображениями Каналья. — Я давно это понял, до службы еще. А во время службы уверился окончательно, потому и запил.

— Попытаемся что-то с этим сделать, — улыбнулся я. — Не сейчас, позже. Не глобально, так хоть локально.

Каналья недобро улыбнулся, помолчал немного и не выдержал, выпалил:

— Наивный чукотский юноша! Кто тебе позволит что-то изменить? Только высунешься — сразу башку снесут. Мир он спасать вздумал! Сиди тихонько, целее будешь.

Он повернул голову, встретился со мной взглядом, и уверенности в его глазах поубавилось. Если бы он знал, что я не собрался, а уже вовсю спасаю мир, причем весьма успешно!

Мы без проблем доехали до нашего города, постояли в пробке среди пыхтящих грузовиков, проехали насквозь заводской район, и машина запетляла на серпантине, собирая хвост недовольных водителей легковушек. Сжалившись над ними, Каналья съехал в карман, и легковушки, благодарно мигая аварийкой, вырвались на свободу.

Глядя на них, Каналья удовлетворенно сказал:

— Мелочь, а приятно.