Денис Ратманов – Вперед в прошлое 11 (страница 36)

— Я звоню Петру Райко, хочу ему помочь, потому что у него могут быть большие неприятности.

— Господи… сейчас. Петя! Петя, срочно иди сюда, поговори с этим человеком.

Пока он спускался, видимо, со второго этажа, его мать дрожащим голосом спросила:

— Вы не из милиции? Что натворит Петя?

— Не из милиции, — ответил я. — Надеюсь, что ничего.

Донесся шорох, и сквозь помехи пробился знакомый голос:

— Алло. Это кто, что за Артур?

— Демирчян, — выдал я.

Петюня завис. Видимо, фамилия была на слуху, но Артура он вспомнить не мог.

— Вам точно меня, а не папу?

— Тебя, Петя. Дело такое. Слушай внимательно и мотай на ус, если не хочешь быть прикопанным на пустыре. Есть такой Артур Демирчян. Поступила достоверная информация, что это он заказал Мартынова гопникам. Как ты знаешь, из-за этого началась настоящая война. Так вот, еще поступила информация, что семьи Райко и Демирчян дружат. А ты, Петюня, в контрах с Мартыновым, то есть со мной. Улавливаешь?

— Мартынов, чтоб ты сдох! — крикнул Райко. — Я тут ни при чем, чего ты додолбался⁈

Что-то возмущенно забормотала слушающая нашу беседу мать.

— Дурак, я помочь хочу! Тебе, идиоту, пока тебя не закопали. Я не верю, что это с твоей подачи Артур на меня наехал. Но остальные верят, что вы знакомы, и мне никак их не переубедить. Нужны доказательства. А мне нужен контакт Демирчянов. Тогда я смогу поговорить с Артуром и узнать, чего ему от меня надо. Соответственно, ты будешь вне подозрений. Улавливаешь?

— Да, — мрачно ответил Петюня.

— Со следствием будешь сотрудничать? Записывай мой телефон. Как узнаешь номер Сарика, говори мне. Тебе ничего за это не будет, не сдам.

Ответило молчание. Наконец Райко изрек:

— Ладно. Через час перезвоню. Нормально?

— Через полтора. Я не дома. Давай, жду. Не дадим друг другу подохнуть.

Я повесил трубку. Надеюсь, он понимает, что ему выгодно мне помочь, и роль жабы, на которой плывет гадюка, точнее гад, не помешает ему поступить правильно.

— Петюня ни в чем не виноват, — объявил я разочарованным одноклассникам. — Что и требовалось доказать. Но он должен достать телефон деда Артура, а там и до парня просто будет добраться.

— Спасибо Пончу, — улыбнулся Кабанов.

Потом я позвонил бабушке. Трубку взял Каюк и сказал, что она у Ирины дома, будет только завтра. Я попросил сгонять к Каналье и сказать ему, чтобы он мне перезвонил через полтора часа — дело есть срочное.

После этого мы поехали по домам.

Дома был лазарет: у Бори снова поднялась температура, отчим кашлял в спальне, взволнованная мама металась между ними. Значит, у меня есть несколько дней, два дня так точно, чтобы насобирать денег на участок под мастерскую и позволить заработать Каналье.

Сперва отзвонился Алексей, поворчал, что работы много, но согласился выйти на два дня порулить «КАМАЗом». А почти в десять позвонил Райко и продиктовал номер Демирчянов.

Так, остался последний шаг, и я узнаю, кто же та гнида, из-за которой я чуть не закончил существование. Поскольку час был поздним, я решил позвонить Сарику завтра утром или днем.

Очень надеюсь, что «большой человек» не пошлет меня подальше.

Глава 19

Чтоб ты сдох!

Не знаю, как Каналья добирался из Васильевки в такую рань, но на месте он был ровно в семь, как и договаривались. Переминаясь с ноги на ногу, зевал во весь рот.

Если у нас есть два дня, он заработает почти пол-ляма, и можно покупать участок под мастерскую. Денег мастерская приносит в разы меньше, чем торговля, но это стабильный доход с перспективой роста, в то время как бартер и все прочее скоро станет невыгодным, потому что туда ломанутся все, и обэповцы разработают схему отлова предпринимателей.

Все-таки пятьсот баксов отдать за участок — не тысячу, а я на стройматериалах немного полинял. К тому же постройка ангаров будет на мне.

Сегодня я планировал рано начать и рано закончить. Рассчитывал затариться мукой и картошкой и не ехать в даль далекую, а прокатиться по городским окраинам, чтобы освободиться часов в пять. Очень хотелось бы вечером встретиться с Артуром. Скорее всего, встреча состоится в присутствии взрослых и при их содействии — иначе к недругу придется пробиваться с боем.

Еще хотелось бы помочь Завирюхину, поспрашивать по колхозам, кому нужны стройматериалы в обмен на продукты. Даже если колхозу ничего такого не надо, может статься, что какой-нибудь директор строит себе дом. Хоть что-то, а поможет заводу продержаться.

Помнится, Завирюхин озвучивал, что не против менять изделия на песок в промышленных масштабах, но этим я займусь завтра.

Плюс зависла тема с летним лагерем в школе. С этого я не получу ни копейки, зато заработает директор, который старается для школы и наверняка что-то полезное закупит. А еще московские дети увидят море — такие, как Лекс-крепыш. Это раз. Два, заработают сотрудники столовой и учителя, которые останутся работать летом.

Увидев меня, Каналья еще раз зевнул и помахал мне, а когда я подошел, сказал:

— Не звонил Антону Петровичу? Ну, замдиру. Твоего телефона ж у него нет. Вдруг нас там уже ждет тот неизвестный.

— Ага, в семь утра типа кто-то на месте, — сказал я, залезая в кабину. — Поближе к месту подъедем, и наберу замдира в более вменяемое время. Если его нет, такое возможно, он начинал заболевать, то будем действовать, как вчера.

Мы тронулись по пока еще сонному почти ночному поселку. Пока ехали, я поделился с Канальей нашими вчерашними приключениями и их результатом. Лёха сказал:

— Район на район — кажется такое всегда было. Никто не помнит уже, откуда вражда. Васильевка всегда махалась с байдуковскими… А стать у истоков вражды — это прямо сильно. Хотя Заводской район и Южный в разных концах города, тяжелых последствий быть не должно.

— То есть ты считаешь, что разговор с Артуром ничего не даст? — уточнил я.

— Лично тебе, может, и даст, а глобально — нет, потому что уже пролилась кровь и металлистов, и заводских. Маховик запущен, Артур твой уже не в силах будет остановить процесс.

— Может, и так.

— Главное, чтобы от тебя отстали, — поддержал меня Каналья. — Да и просто любопытно, кому ты дорогу перешел. Я бы подумал на твоего одноклассника, но ты мастерски его допросил, его участие в этом всем исключено.

Я снова стал перебирать врагов, как карты с рисунками. Костаки? Лена слишком трепетна для такого. Славяне? Исключено только потому, что главный злодей — армянин. В общем, глухо. Вспомнился наезд на друзей, когда им предлагалось перестать со мной общаться.

Все-таки личное! Может, еще раз с Инной побеседовать? Так девчонки уже были у нее, Гаечка клялась-божилась, что Инна очень удивилась, и для нее это все неприятные новости. К тому же она вышла на контакт, а если бы была виноватой, пряталась бы и избегала их.

Были еще фигуранты, с которыми все разговаривать брезговали — неудавшиеся насильники, Дорофеев и Афоня. А что, вполне возможно, как раз меня обвиняли в том, что я девок насилую. Свою вину, по сути, на меня повесили.

Короче, хватит толочь воду в ступе. Вот позвоню Демирчянам с мукомольного завода, и хоть что-то прояснится.

— План какой? — спросил Каналья, сбавляя скорость возле поста ГАИ.

В этот раз табличка «Пустой» не сработала, и сержант жезлом показал, куда съехать. Началось представление «Поймай меня, если сможешь». Я ставил на Каналью — казалось, он не боится никого и ничего, а когда человек в себе уверен, это передается и упырям.

Так и случилось — перепалка с гайцами заняла рекордные десять минут! Каналья подмигнул мне и повторил вопрос:

— Куда сегодня едем?

— По окрестностям. Закончишь в Васильевке, чтобы завтра чуть свет к нам не переться, машину поставишь у себя.

С отчимом мы вчера договорились именно так.

— А ты?

— А я на мопеде домой поеду. Погода располагает.

Дозвониться замдиру не получилось — видимо, он еще не пришел на работу. Потому мы с Канальей решили сделать так же, как с отчимом вчера: я на мопеде еду на разведку, убеждаюсь, что на заводе чисто, и запускаю Каналью, а сам за территорией караулю серую «девятку».

Замдира был у себя в кабинете — серый, с ввалившимися глазами и посиневшими губами. До того, как переступил порог, я собирался спросить, не приходил ли незваный гость, но теперь выпалил:

— Доброе утро. Вы ужасно выглядите. Вам нужно в больницу.

От удивления он закашлялся, да так музыкально, что и человек, не имеющий отношения к медицине, с уверенность скажет: у него как минимум бронхит, а посиневшие губы намекают на кислородное голодание. То есть скорее всего имеет место воспаление легких.

— Мне вроде полегче, — прохрипел он. — Температура снизилась. На больничный нельзя! Кто же семью будет кормить?

На языке вертелось, что если он помрет, то тогда точно семью некому будет кормить, но я промолчал.

— Цена на муку та же? — спросил я.

— Да. На сколько денег закупите?