Денис Ратманов – Вперед в прошлое 11 (страница 16)

— Слушаю, Павел. Только давай быстро излагай, почему ты решил пригласить в школу малолетних воров и наркоманов. Надеюсь, что твоя версия будет убедительной.

— Они услышали про наши тренировки и попросились к нам. Я поставил им условие: завязать с вредными привычками и криминалом. Думал, это им не по силам. А они завязали и пришли.

Донесся смешок.

— Завязали, ну-ну. Вот ты, Мартынов, вроде такой умный, но такой… э-э… наивный. Ты в каком мире живешь? Кого в дом пускаешь? Уж сколько от них вреда было. Если бы не знал, кто ты такой, поверил бы Людмиле. У нее чуть инфаркт не случился! А они правда ей угрожали?

— Зачем, когда им хотелось в спортзал? — задал я встречный вопрос.

— Потом, когда получили отказ.

— Никто никому не угрожал. Я вместе с ними стоял и все слышал.

Ну не считать же угрозой в сердцах брошенное, причем себе под нос «хана тебе».

И этому ничего не объяснишь. Никому ничего не объяснить, и знания давят на плечи.

— Короче так, Мартынов, — припечатал директор. — Вам заниматься можно. Чужих приводить запрещаю. Только ученикам школы можно. Понял?

— Ясно. Спасибо за адекватность. Хорошего вечера.

Повесив трубку, я обернулся и увидел Илью, держащего ключ.

— Дрэк не сердится, — отчитался я. — Понимает, что сторожиха приукрасила.

— Ты еще можешь передумать, — серьезно проговорил Илья. — Если честно, мне бы не хотелось заниматься с этими отбросами, они все испортят.

— И мне не хочется. Но так надо. Да и нам выгодно, когда идет война с заводскими.

— Это да. — Илья протянул мне ключ.

Никогда на базе не было так людно, как сегодня, мы едва поместились. Поскольку сменной обуви у алтанбаевцев не было, они разулись перед залом с матами, и помещение наполнилось неповторимым ароматом нестиранных носков.

Разинув рты, гости бродили по базе, озирались, изучали Борины рисунки.

— Круто тут, — оценил Алтанбаев.

— Ага, я б тут жил! — сказал Заславский, указал на Шварценеггера. — Ваще крутяк! И телик вот.

Дав им пять минут, чтобы освоились, я крикнул:

— Начинаем. Давайте сперва устроим спарринги — наши против ваших? Не всерьез, просто чтобы оценить уровень вашей подготовки. В полную силу не бить, удары обозначать касанием. Бороться можно, причем выкладываясь по полной.

— Поборемся! — обрадовался Заславский и попытался повалить Крючка.

— Вот Саша, — я положил руку на плечо Гаечке (надеюсь, она здраво оценивает свои силы), — она отличный боец. Кто осмелится бросить ей вызов?

Улыбнувшись, Гаечка ударила кулаком о ладонь.

— Баб бить западло, — поморщился Алтанбаев.

— Тогда Саша сама выберет жертву…

Гаечка подошла к Крючку и ткнула его пальцем в грудь.

— Ты.

Развернулась и зашагала прочь, гордо вскинув голову. Видимо, он ее задирал, когда она была боязливой и полноватой.

Все оживились, загудели в ожидании шоу, но я объявил разминку. Немного разогреться, теперь — немного физухи, такой, чтобы и Лихолетова потянула. Гости кашляли, хрипели, пускали ветры от натуги, но продолжали демонстрировать силу духа при немощи тела. Рая смотрела на своего кумира, Алтанбаева, с некоторым превосходством. Только Крючок справлялся, чувствовалась подготовка. Эх, не ту жертву Гаечка выбрала, как бы не опозорилась подруга.

Когда Зяма упал лицом в мат, я объявил конец разминки и предложил гостям выбрать себе спарринг-партнеров. Алтанбаев вызвал на дуэль меня, хотя был на голову выше и раза в два тяжелее. Заславский указал на Минаева, посчитав его самым хилым. Димон молча принял вызов. Два незнакомых заморыша работать боксерскими грушами отказались.

— Вы бы хоть представились, сычи, — пристыдила их Лихолетова.

Тот, что повыше, с лицом-огурцом, оказался Хомой. Его приятель со впалой грудной клеткой — Гошем.

— Что, Егор, мы первые? — Алтанбаев кивнул. — Напоминаю правила: не бить в полную силу, удары обозначать. Реагировать на замечания судьи. Нас будет судить Рам, остальных — я. Ну что, погнали?

В знак солидарности я тоже скинул кеды, и мы с Егором остановились друг напротив друга на матах. Рамиль взял со стола свисток, свистнул.

Алтанбаев попер на меня, загребая ручищами. Понимая, что это безопасно, я выставил блок, забежал за спину Егору, ударил под колено.

— Подсечка.

Он припал на колено. Я толкнул его в спину топчущим.

— Упал.

Егор успел выставить руки, встал на колени… Удар по ушам ладонями — Алтанбаев аж взвизгнул.

— Дезориентирован.

Отойдя от него, я раскинул руки.

— А дальше — добивание.

Алтанбаев был зол, ноздри его раздувались. Поднявшись, он потряс головой и проворчал:

— Посмотрел бы я, на тебя, когда у меня палка!

Следующими дрались Заславский и Минаев. Уверенный в себе Игорек встал в стойку, сделал несколько ложных выпадов — Минаев от него шарахался. То ли специально, то ли по старой памяти…

А потом вдруг как ринется атаку! Его руки замелькали так быстро, что я не успевал фиксировать касания. Вскоре в ход пошли ноги. Все, что делал Заславский — защищался, и превосходство Минаева не оставляло сомнений.

Когда я дунул в свисток и поднял руку Димона, на лице Игорька была обида и непонимание: как так? Это я должен его гонять!

В перерывах между боями я поглядывал на Гаечку, которая кусала губу и нервничала. И вот ее очередь!

Они с Крючком были одного роста, но Гаечка изящнее и тоньше, а у Крючка силуэт напоминал крабий, с массивной грудной клеткой и тонкими короткими ножками… Ну, или клопа-вонючку.

— Ты лучше крючком ее своим потрогай! — сыронизировал Зяма и получил затрещину от Алтанбаева.

— Заткнись, гнида. Ща за ухо тебя отсюда выпру.

Зяма скукожился и внял, а я, как и хихикающие Димоны, понял, что прозвище Крючок — не производное от Крюков, а интимная анатомическая особенность. Интересно, как они это выяснили? Или девки рассказали?

— Начали! — крикнул я.

Противники вели себя профессионально, прощупывали друг друга, кружили по матам. Первым серьезный удар нанес Крючок — Гаечка поставила блок и ответила, завершив комбинацию лоукиком. Крючок закрылся. Он работал только руками, а Гаечка наносила удары ногами. Если бы она била в полную силу, Крючок бы уже валялся с отбитыми ляжками.

Осмелев, Саша решила выпендриться и сделала вертушку, но была схвачена за ногу и повалена… Крючок не сразу понял, какую совершил ошибку, потому что навыками борьбы не обладал. Гаечка выскользнула из его захвата, как угорь, и завершила поединок, красиво замкнув «треугольник».

Разжала ноги, только когда Крючок постучал по полу. Вскочила и воздела руки, с превосходством осмотрела вытянувшиеся лица гопников. Показательная порка возымела действие, гопота была шелковая и пикнуть боялась.

Разошлись мы в восемь. Недовольными были только поверженные воины, особенно — Заславский.

— Достойно, — пожал мою руку Алтанбаев.

— Научи, сенсей! — сложил руки на груди Крючок, отдоминированный девушкой.

Эх, где же взять столько времени? Да и подходящая территория нужна. Тренировать гопоту вместе с друзьями, портить им впечатление от занятий, я не собирался.

Провожая взглядом Алтанбаева, я думал над тем, повлияет ли на таймер этот мой поступок? Или толчка недостаточно, нужно взять шефство над этими лбами? Вот уж чего мне не нужно.

Глава 9

Пятьдесят на пятьдесят?

Ночью во сне взрослый я праздновал сорокатрёхлетние, которое ждал как избавление от опостылевшей работы и связанного с ней дебилизма. Пенсия! Купить лачугу у моря на берегу Азовского моря где-нибудь в Щелкино, вести жизнь холостяка, делать вино и чачу, ходить в море на лодке, ловить рыбу. Так мне виделась свобода после двадцати лет службы в вооруженных силах.