Денис Ратманов – Вперед в прошлое 10 (страница 6)

Проезжая мимо дома Ильи, я вспомнил Игоря, который жил на базе, мылся у Каретниковых, когда не было родителей, а ел то, чем мы его подкармливали. Чтобы ему не было так грустно, вчера мы соорудили ему елку из сосновых веток. Это ужасно — сидеть одному в подвале, зная, что никто не придет в новогоднюю ночь. Надеюсь, Илья проведает его завтра, а я… будет ли праздник у Игоря, моих сироток и Лидии, у Анны Лялиной, Верочки, семейства директора — это зависит от того, приедет ли сегодня дед.

Едва мы приехали, на звук мотора на крыльцо к бдящему Боцману высыпали, накинув куртки, Ирина, Толик и бабушка. Все дружно закурили. Пуская кольца дыма, бабушка прямо в тапках вышла нас встречать, указывая Василию, чтобы машину ставил напротив гаража. Обняла маму, поцеловала в щеку будущего зятя, потом — нас с Борисом.

Подарки мы взяли всем. Помня эффект от розыгрыша безделушек в школе, мы заготовили призы и билеты, сложив все в красный мешок: нас пятеро, остальных тоже пятеро с учетом деда и Андрюши — двадцать предметов, два раза поучаствовать в лотерее. Плюс индивидуальные подарки в черно-золотистом полосатом пакете.

Подозреваю, что наибольший фурор произведет бабушкин портрет, который Борис три дня срисовывал со старой фотографии, где она совсем молодая, с орденами и в форме, а потом не мог найти подходящую рамку. Деду он приготовил аналогичный подарок.

Мы с Борисом с тревогой поглядывали на дверь — нам не хотелось видеть Андрюшу. Надеюсь, он слился и будет отмечать в другом месте, прямо спрашивать, где он, мы не стали — все знали, что у нас контры.

Василий пожал руку Толику, и тот увлек его в огород жарить мясо. Ирина обняла маму и повела в летнюю кухню, говоря:

— Ой, какой торт! Пойдем в кухню, поставишь его в холодильник, и будем оливье резать. Я только начала.

— Стойте, — крикнул Борис и с гордостью извлек из своего рюкзака «Полароид». — Фотография на память!

Ирина округлила глаза, побольше натянула капюшон куртки на лицо.

— Какая фотография! Я в халате и бигудях! Вот за столом и сфотографируемся, а сейчас — только пленку портить.

Борис расстроился, но «Полароид» не убрал — видимо, решил снимать нас украдкой.

— Дед звонил? — спросил я у бабушки, она помотала головой и погрустнела.

— Вам, как я поняла, тоже не звонил.

Ирина махнула рукой.

— Ой, да не переживайте вы так! По межгороду в праздники дозвониться нереально. Нужно в очередях часами стоять. Так что это не повод для нервотрепки.

Да, она права, но все равно тревога не отпускала. Бабушка спросила:

— Когда он ориентировочно должен приехать? Семь — девять часов вечера?

— Ну да, — кивнул я. — Час-два поспать, и — за стол.

— У него еще семь часов, чтобы добраться к нам, сейчас только два. Зачем себя изводить понапрасну? Идемте, дети, елку наряжать! Самую лучшую вчера из лесу принесла. Ну, лучшую из тех, что можно брать.

— А где Юрка? — спросил я на ходу.

— В клубе праздник до восьми вечера, всякие конкурсы и подарки. Он там.

Ели в наших лесах не растут, потому все наряжали сосны, называя их ёлками. Двухметровая красавица стояла в зале возле телевизора, крестовину бабушка накрыла белой тканью и обернула ватой. Было видно, что с одной стороны, с той, которая повернута к стене, веток совсем мало — значит, это дерево росло в тени и было обречено, уверен, бабушка взяла не самую красивую сосну из доступных, а ту, что можно — по сути, проредила самосев.

Чуть в стороне в старой коробке поблескивали игрушки, разложенные слой за слоем на пожелтевших от времени газетах.

— Только осторожнее, — попросила бабушка и открыла еще одну коробку, где игрушки лежали в вате. — Особенно — с этими, они довоенные, из моего детства.

Я подошел, как завороженный, сел возле коробки, скрестив ноги, и долго не решался прикоснуться к хрупкому стеклу, ведь теперь я как никто знал, до чего же хрупка жизнь и как скоротечно время. Представил, как пятьдесят лет назад как маленькая черноволосая девочка перебирает игрушки, развешивает на елке. И вот теперь точно так же это буду делать я, ее внук.

Боря замер рядом, не понимая, что меня так удивило. Я взял фигурку красноармейца. Этот воин пока вышел целым из битвы со временем, только выцвел и получил несколько царапин-ранений. Вот девочка в пальто и шапке. Ребристый орден, поверх золотого напыления — кривенькие серп и молот, словно нарисованные ребенком. Ручной росписи часы, где стрелки застыли на двенадцати. Огурец. Снеговик. Дирижабль с надписью «СССР».

— Я развешу эти игрушки поближе к стволу, — сказал я, — чтобы точно их не повредить.

Бабушка принесла коробку с гирляндой, и они с Борей стали ее распутывать, а я придвинул к себе скрепки и принялся делать из них крючки. Один конец крепился к игрушке, второй, больший — к ветке.

Закончив с гирляндой, намотанной на бабушку, Борис воскликнул:

— Момент истины! — И сунул штекер в розетку.

Зажглись и погасли красные и зеленые огоньки, потом — синие и оранжевые.

— Работает, — удовлетворенно резюмировала бабушка. — Приступаем!

Закипела работа. Боря подавал мне игрушки, я их цеплял, начиная сверху. Бабушка умилялась в стороне. Когда закончились обычные, в ход пошли раритетные игрушки, которые я не доверил Борису и размещал так, чтобы, если вдруг сорвутся, они упали на вату и не пострадали.

Час — и дело сделано. Последний штрих — звезда на верхушке ёлки, пластмассовый Дед Мороз и вместо Снегурочки — почему-то олень.

— Красота, — улыбнулся Боря, любуясь ёлкой. — Все, я побегу шпионить.

Брат мне подмигнул, но я покачал головой — иди, мол, один. Мы купили для фотика две кассеты, фотографий будет много, и можно немного похулиганить. Правда, цена одного снимка получалась около тысячи рублей.

Подождав, пока Боря уйдет, я вполголоса спросил у бабушки:

— Как Андрей? Его не будет?

Она враз осунулась и постарела.

— Плохо Андрей. Не учится, где-то пропадает. Похудел. Ирина говорит, стал подворовывать, пока — по мелочи. Как бы колоться не начал.

Бабушку было жаль, и я пообещал себе, что попытаюсь его закодировать — ну а вдруг получится? Правда, нормальным человеком гнилушке не стать.

— Так он приедет? — повторил вопрос я.

— Может, заглянет ненадолго. Он вас недолюбливает, ты и сам знаешь.

— Ради тебя мог бы и приехать, мы с Борей к нему нормально относимся, уже забыли все плохое.

Она пожала плечами и не стала продолжать болезненную тему.

Скрежетнули часы с кукушкой, на сегодня перенесенные в зал, чтобы выполняли функцию ку-курантов, заставив нас вздрогнуть. Со стуком откинулась дверца, откуда четырежды вылетела кукушка, известив, что уже четыре часа вечера.

Шесть часов до момента, когда мы сядем за стол и откроем шампанское, провожая старый год.

— За деда тревожно, — поделился опасениями я. — Хоть он и медленно едет, тяжело такой путь проделать на старом «москвиче». Сломается машина — будет в поле отмечать.

— Утешает, что вряд ли его ограбят, — поделилась соображениями бабушка. — Новый год все-таки, бандитам тоже не хочется работать.

— Хочется верить…

Во дворе залаял Боцман — радостно, как на знакомого, и сердце пропустило удар, а потом заколотилось. Неужели дед приехал раньше времени? Вот здорово! Мы с бабушкой переглянулись и направились во двор, но дверь распахнулась навстречу, и влетела зареванная Наташка. Завывая, бросилась мне на шею, стиснула так, что, думал, глаза выдавит.

— Что случилось? — спокойно отчеканила бабушка.

Меня пронзила догадка: что-то с дедом. У Андрея тоже есть телефон, дед нам не дозвонился, но дозвонился ему… Или — дозвонились. Например, милиция или сотрудники «скорой».

Друзья! Маленькая внеочередная прода — утром. Осталось дописать совсем немного

Глава 4

Первый опыт борьбы против потных рук

Думая, что придется все бросать и в новогоднюю ночь лететь в Ростовскую область спасать деда, я повторил бабушкин вопрос:

— Ната, что случилось?

Но все, что она могла ответить:

— Ы-ы-ы… Он… Ы-ы-ы! В новый год, блин!

Оттолкнув меня, сестра принялась колотить стену.

— Шевкет? — бросила бабушка. — Он жив? Ранен? Попал в передрягу?

— Ы-ы-ы! — Наташка помотала головой и говоря: — Дура! Дура! Тварь! — И продолжила с остервенением наносить удары.

Хотя у сестры стряслось какое-то горе, на душе сразу стало легко. И правда, откуда деду знать телефон Андрея? Наташка от всех прячет слишком взрослого кавалера, чтобы до папаши слухи не дошли и не начались разборки.

Иссякнув, сестра села прямо на пол к печке и закрыла лицо руками. Просидев так с минуту, она пролопотала:

— К моему парню в гости приехала мама, старая га… гангрена. Мы поссорились. — Она протяжно всхлипнула и посмотрела на меня жалобно.