Денис Ратманов – Вперед в прошлое 10 (страница 55)

Обогнув бюрократию, мысль полетела дальше. Прежде всего нужно помещение, где будут как минимум две, но лучше четыре просторные комнаты, туалет и соответствующий ремонт.

Что из оборудования? Обязательно — телефон. Шкаф для стерилизации всяких шпателей. Всякие шпатели, хирургический инструмент и бог весть что еще, кушетки, столы, стеллажи, холодильник, дезсредства. Тонометр, одноразовые шприцы и капельницы… Как же я мало знаю о медицине!

О главном забыл! Главное — грамотный специалист, и он есть — Гайде (как ее там по отцу?), который ответит на все мои вопросы, и второй специалист, который грамотно это все оформит. Да, потом эсэсовцы, то есть санэпидемстанция, пожарные и прочие попытаются выдоить нас досуха. Так уж в нашей стране повелось, не давать работать, обирать, а не направлять. Но если дело и правда будет стоящим и клиника хотя бы самоокупится и станет приносить достаточно средств для приобретения оборудования, я сделаю все, чтобы она существовала.

— А давай хлеб на перепродажу купим? — предложил отчим. — И картошку.

— С Мутко лучше не связываться, — не согласился я. — Картошка у крестьян своя есть. За хлеб можно получить по шапке от местных хозяев мини-пекарней. Вот если бы рис или гречку…

— Найдем! Но не сегодня. Надо наращивать это, как его… капитал! Если все будет нормально, заработаем почти полмиллиона! — последнее слово отчим произнес с благоговением. — В следующий раз накинем двести штук, и вот на них купим рис или гречку.

— Правильно.

Гаишники остановили нас еще один раз и снова отпустили, но время мы потеряли и на мукомольный завод прибыли не в девять, как обещали, а в полдесятого. Очередь из желающих сдать зерно на переработку тянулась на сотни метров и казалась длиннее, чем в прошлый раз.

Мы медленно ехали на территорию завода, ловя завистливые взгляды водителей зерновозов.

Уже в десяти метрах от проходной нам преградили дорогу четверо дальнобойщиков с монтировками. Пришлось останавливаться. Отчим опустил стекло и высунулся из машины.

— Чего вам, мужики?

— Блатной, да? — вызверился мордатый водитель в растянутых трениках и фуфайке.

— Хрен ты проедешь! — крикнул второй и замахнулся монтировкой. — В очередь!

— Хитрожопые не пройдут! — закончил претензии молодой и лохматый.

— Да вы че, мужики, я пустой! — крикнул отчим. — Можете посмотреть.

Дальнобойщики ринулись к кузову, заглянули за тент, и стоящий впереди махнул рукой, освобождая проезд, сказал:

— Ладно, езжайте. Простите, думали — блатные.

Отчим в знак благодарности поднял руку, и мы въехали на хоздвор. К нам сразу же выбежали высоченная бухгалтерша и замдиректора, лысый и верткий. Мы припарковались возле забора, я выгреб деньги из заначек, отдал отчиму, и тот покинул салон.

О, как вокруг него танцевали! Наверное, и кофе предложат, и в нужные места поцелуют. Удивительное дело: мука нужна всем и в больших количествах, но мукомольный завод не может найти точки сбыта, потому что ни у кого нет денег, и мы для них — спасители. Покупатели, конечно есть — я проводил взглядом «москвич-пирожок», выезжающий со склада, но вот такие. Благодаря нам рабочие получат зарплату не только мукой, но и деньгами.

На пороге админкорпуса отчим резко остановился, будто его подстрелили, взмахнул руками и принялся возмущаться, а потом ломанулся обратно, оставив сопровождающих недоуменно переглядываться.

Что там у них стряслось⁈ Идти разбираться или отчима дождаться? Он поднялся в кабину и, брызгая слюной, обложил замдиректора трехэтажным матом. Из этого словоизвержения я понял, что нас пытаются обмануть. Извергнувшись, отчим сел за руль и уронил:

— Извини. Третий раз за день развести пытаются, суки.

— А в чем дело? — осторожно поинтересовался я, глядя на замдиректора и бухгалтершу, которые замерли на местах и смотрели на наш «КАМАЗ».

— Мука типа подорожала, — пожаловался отчим. — Сто двадцать пять рублей за килограмм! Типа я не знаю, что это развод, и навар они положат себе в карман! А я не рассчитывал на столько, у нас денег под расчет! Ну что за люди? Вчера сказать нельзя было⁈

Какой же он психованный!

— Надеюсь, вы не стали скандалить? — осторожно поинтересовался я. — Никого никуда не послали?

Если это так, конец нашему бизнесу, надо новый мукомольный завод искать.

Он шумно задышал, сжал кулаки.

— Нет. А стоило бы! Психанул просто.

— И хорошо. Успокойтесь, пожалуйста. Все будет дорожать, к этому надо привыкнуть.

Он посмотрел с удивлением.

— Думаешь, мука правда подорожала? Если накинуть пять рублей, только с нас шестнадцать тысяч будет навар.

— Уверен, — повторил я. — Дорожать будет все, доллар — расти. Вы и сами заметили, что цены не стоят на месте, да? Мы и так берем муку почти даром, заводу надо как-то выживать.

— Так я ее покупаю? — спросил он устало. — Сколько?

Я вытащил и нагрудного кармана двадцать тысяч, приготовленные на случай форс-мажора.

— Сколько и планировали. Армянам продадим муку по 270 за килограмм, как в прошлый раз, если будем торговать в других местах, повысим цену до 280. Никакой трагедии нет.

Отчим покосился на замдиректора виновато, вздохнул. Я добавил:

— Да и в накладных будет нова цена, так что идите к ним.

И отчим поплелся к ожидающим. Замдиректора приложил руку к груди, отчим кивнул, и они удалились.

Вскоре Василий прибежал назад со стопкой бумаг, я их просмотрел: в накладных была прописана новая цена, никто никого не обманывал, и мы поехали на склад, где рабочие погрузили нам в кузов шестьдесят шесть мешков по пятьдесят килограммов, с соответствующей маркировкой.

Каково же было мое удивление, когда, выехав на трассу, мы поехали не туда, куда нам нужно, а в обратном направлении! Поймав мой удивленный взгляд, отчим объяснил:

— Антон Петрович рассказал, где гаишники ловят нашего брата, и подсказал безопасный маршрут. Чуть дольше будет, зато безопасно.

Дольше было чуть ли не в два раза. По моим прикидкам, мы сожгли солярки тысяч на пять, но в Воронов гай к участковому прибыли в начале двенадцатого, как и заложили в маршрут изначально. Арсен Тигранович нас ждал вместе с женой. Поблагодарив за помощь, отчим сгрузил ему мешок, так он отказался брать, начал совать деньги. Отчим стоял на своем, дескать, баш на баш: вы нам собираете людей, мы вас за это благодарим.

Другой бы этот мешок забрал и еще два потребовал. Все-таки милиционер и мент — разные виды людей.

После длительных уговоров участковый все-таки утащил мешок, и проговорил, выйдя из дома:

— Людей где собираем? Возле нашего магазина, да? Так поехали туда! Аннушка обзвонит соседей, соберет народ.

Он полез в кабину, уселся между нами и потер руки.

— Там у нас ларек с выпечкой. Вы пробовали когда-нибудь армянский ламаджун?

Переглянувшись, мы с отчимом качнули головами.

— А ачму? Тоже нет? О, я вам завидую! Пальчики оближешь! А пахлава какая, о-о-о! Не та, что на рынке — настоящая. Хрустящий акандж на коньяке, м-м-м! Кто с курорта мимо ехал и пробовал, всегда потом возвращался. Печем, как для себя!

Он так вкусно рассказывал, что у меня заурчал живот.

— Вот! Малчишка худой какой! Машину оставите возле магазина и — добро пожаловать!

Магазин — типовой советский — находился в середине поселка. Мы припарковались на просторной площадке возле него, перешли дорогу и спустились к ларьку, прилепившемуся к забору огромного ресторана, аляповатого и пафосного. Ни столиков, ни скамеек поблизости не наблюдалось.

В ларьке, повернувшись к нам спиной, что-то прямо там жарила высокая черноволосая женщина в поварском чепце. В лотках у витрины была выставлена выпечка: огромные лаваши, пирожки, похожие на слойки, хачапури, которые наверняка не они и имеют другое название, пахлава. Внизу была наклеена табличка: «Вино домашнее, коньяк, чача» — и телефон. Арсен постучал в стекло — повариха обернулась — и заговорил по-армянски, из его слов я понял только, что женщину зовут Лейла.

Она заулыбалась, наклонилась к окошку и обратилась к нам:

— Спасибо, дорогие, ну просто спасли! Что вы хотите?

Мы растерянно молчали.

— Они не пробовали ачму! — с некоторой гордостью сказал Арсен. — Ачма один, ламаджун один, акандж каждому и кофе. Или чай?

— Кофе! — радостно согласился отчим.

Спустя минуту у нас в руках был огромный слоеный пирог с сыром, структурой отдаленно напоминающий груб оленьи рожки — ачма и некое подобие пиццы на хрустящем лаваше вместо теста, надо полагать, ламаджун. Аканджем оказался близкий родственник нашего хвороста, но более рассыпчатый, с привкусом коньяка. Все это было еще горячим и таяло во рту, а кофе специально для нас Лейла варила в маленькой турке на горячем песке. Ощущение не портило даже то, что есть нам пришлось, стоя возле ларька.

Отчим ел жадно, причмокивая и облизывая пальцы, роняя на усы крошки и кусочки сыра. Мы рассчитывали на что угодно, кроме того, что нас будут до полусмерти закармливать армяне.

Уплетая за обе щеки и испытывая ярчайший гастрономический оргазм, я крутил очередной бизнес-план: открытие в городе точек вот такого армянского фастфуда. Главное — хозяева ларька люди хорошие, договориться с такими проще.

Одна проблема: я просто маленькая лошадка, которая не может разорваться.

Доесть все мы не смогли физически, и остатки еды Лейла нам упаковала с собой в бумажные пакетики.