Денис Ратманов – Вперед в прошлое 10 (страница 33)

Хорошо, только пак у деда заказал, теперь домой его везу. Вообще никакой радости вот так скакать целый день и заработать семьдесят пять тысяч… Это, в принципе-то, на общем фоне очень неплохо, я просто уже привык к большему.

Следующая задача: в понедельник продать десять акций «МММ» и вместе с этими деньгами обменять на доллары, а дальше расплачиваться за солярку уже долларами, так надежнее. Скоро прошлый год покажется сытым и стабильным, инфляция не просто понесется вскачь — полетит со скоростью ветра, днем один курс доллара к рублю, вечером другой. Хорошо, что есть свой валютчик, готовый пойти навстречу.

Итак, план на понедельник: ранним утром отпроситься у дрэка, с этим мне пообещал помочь Василий, вызвался пойти вместе со мной и сказать, что без моей помощи никак, и на неделю он меня забирает, а все пропущенное в школе я сдам.

Второе: с девяти до одиннадцати — со всеми созвониться и договориться о встрече на завтра.

Третье: в обед сгонять в центр города, продать акции, купить доллары. Туда и обратно меня пообещал отвезти Василий, потому что ему тоже нужно будет заглянуть в офис «МММ».

Четвертое: сходить в органы опеки с Лидией, поговорить с начальницей, если нужно, дать взятку.

Пятое: созвон с Ринатом. Если потребуется, поездка в условленное место на грузовике Василия, чтобы забрать солярку. Надеюсь, ее к тому моменту накопится больше тысячи литров.

Но, скорее всего, с соляркой мы заморочимся во вторник утром.

10 января 1994 г., понедельник

В семь утра мы позвонили Ринату-машинисту, напомнили о себе и подтвердили, что все в силе, пообещали вечером точно сказать, сколько солярки надо.

Вторым делом, чтобы сэкономить сорок минут, Василий повез меня в школу. На машине. Будто шишку какого-то.

На мою просьбу продлить каникулы дрэк, конечно, пошипел, что не положено, если он меня отпустит, то все захотят вот так отпрашиваться, но я пообещал сдать пропущенное на пятерки, и он сдался. Подозреваю, что, не будь со мной взрослого, бодаться пришлось бы дольше.

Пока все шло гладко, и нам предстояла самая ответственная часть предприятия: коммуникация и договоренности, в частности, нас интересовал колхоз «Заря» и его зернохранилище, где томится в ожидании освобождения пшеница.

Также колхоз располагал ценным ресурсом, валютой практически твердой — картошкой, но мы так возбудились от пшеницы, что по картошке торгов не вели, все ведь было вилами по воде писано, а теперь у нас появилась конкретика.

Василий с радостью уступил мне право вести переговоры. Я набрал телефонный номер, Василий замер рядом, чтобы слышать наш разговор. Пошли гудки. Щелк!

Клюет, подсекай!

— Здравствуйте, Юрий Никитич! — проговорил я, а когда директор поздоровался в ответ, добавил: — Вас беспокоит Василий Алексеевич Игнатенко, я с сыном приезжал недавно, вы нам зернохранилище показывали.

— Здравствуйте! — радостно воскликнул Мутко.

Не было видно его лица, но интонации голоса выдавали крайнюю степень заинтересованности. Я представил, как расплывается в улыбке его узкое слегка оплывшее лицо.

— Вот уж не думал, что вы серьезно! Вы же насчет пшеницы, да?

— Да, хотелось бы обговорить этот момент.

— Сколько вам нужно? — засуетился директор колхоза. — Хотя бы тонну заберете?

— Нам нужно все, — сказал я и тут же добавил: — Если в цене сойдемся. Вы нам предложили семьдесят пять рублей за килограмм, нам было бы интересно покупать ее по пятьдесят.

Я приготовился к длительному торгу, как с машинистом, но Мутко, который уже эту пшеницу закопал и, наверное, раздает рабочим в счет зарплаты как корм свиньям и курам, радостно воскликнул:

— Да!

Отчим щелкнул пальцами и подпрыгнул, пробурчав:

— Надо было еще цену сбивать.

Мне же стало неловко, ощущение было, будто я обираю колхоз, но цену-то я снизил, просто чтобы иметь маневр для торга!

— Вы согласны продавать пшеницу по такой цене? — удивился я. — Не за наличные, а в обмен на солярку, как мы и договаривались? — Я подмигнул навострившему уши отчиму.

Донесся протяжный вздох, и стало безумно жаль этого худого нескладного человека, я спросил:

— Сколько у вас пшеницы?

— Двадцать четыре… Уже двадцать тонн. Вы понимаете, мне людям зарплату платить нечем! Даю зерном, картофелем…

— Кстати, почем картошка? — спросил я и добавил: — Ее купим за наличные, если цена нас устроит.

— Двести… сто пятьдесят, если больше тонны возьмете.

— По триста ее продают на рынке, — буркнул отчим и сразу посчитал: — Если продавать с машины по 250 рублей, получим сто тысяч с тонны. А деньги есть… будут! Берем! Чтобы на обратном пути порожняком не кататься.

— Купим, — пообещал я. — Сколько вам нужно топлива?

Мутко задумался и сказал после секундного промедления:

— Перезвонить сможете? Через полчаса скажу. Надо посоветоваться.

— Поставка будет не одним, несколькими траншами. За раз можем привезти чуть более тысячи литров, по шестьдесят восемь рублей за литр, имейте это в виду. Без торга, бонусом — отличное качество топлива.

— Да, спасибо. Перезвоню.

Он повесил трубку, мы с Алексеевичем переглянулись, с трудом подавляя желание бежать в центр и менять акции на деньги.

— А он нас не кинет? — осторожно спросил отчим.

— Очень вряд ли, мы ему нужны. Но вероятность кидка всегда существует, потому чрезмерные обороты нам не интересны.

Пока ждали, отчим метнулся в кухню, заварил себе чай, зашуршал пакетами в поисках сладкого. Когда прозвенел звонок, Василий возник рядом, шумно прихлебнул из чашки и навострил уши.

— Слушаю, — сказал я.

— Это Юрий Никитич, — проговорили растерянным голосом. — В течение месяца нам нужно две тысячи литров. Не больше, увы. Больше пока некуда девать, техника стоит. А вот весной понадобится много. Вы извините, что я наобещал… Не знаю, как и быть.

Мы с отчимом переглянулись. Совещаться не было времени, и я сказал:

— Значит, столько. Двумя траншами. Пшеницы возьмем в эквиваленте. — Я схватил ручку, открыл свою тетрадь и принялся считать.

Пятьдесят тысяч стоит тонна пшеницы. Шестьдесят восемь — тысяча литров солярки. Две тысячи — 136 000 рублей…

— Получается, на три тонны пшеницы вы меняете тысячу двести пятнадцать литров топлива. Так? Детали обсудим на месте.

— Так, — не особо радостно ответил Мутко, и я его обнадежил:

— Если качество пшеницы нас устроит и реализация пройдет успешно, остальное мы выкупим.

— За деньги? — робко спросил Юрий Никитич.

— За деньги, — подтвердил я. — И вам будет чем расплатиться с рабочими.

Донесся протяжный вздох.

— Во сколько завтра вас ждать?

Василий растопырил пальцы обеих рук, поджав большой.

— Девять, — озвучил я, и отчим закивал. — Во сколько вы будете на рабочем месте — на случай форсмажора? А еще лучше оставьте нам свой домашний телефон, чтобы мы смогли позвонить вечером.

Мутко с радостью продиктовал номер и сказал:

— До завтра, Василий. До свидания. И… удачи вам!

Из трубки донеслись прерывистые гудки. Отчим перекрестился и начал считать пока гипотетическую прибыль, одновременно паникуя:

— Три тонны! Это две тонны муки плюс центнер-два. Двести тысяч чистой прибыли! Куда мы столько товара денем?

— Сорок четыре мешка-то? Пф-ф-ф. Продадим. Обменяем на что-то. Да мало ли куда! Это ведь продукт первой необходимости. Порадуем Мутко, купим на перепродажу тонну картошки, будем ездить по улицам и предлагать. Только весы нужно где-то добыть. Сможете?

Василий потер подбородок.

— Попытаюсь взять в аренду.