Денис Ратманов – Вперед в прошлое 10 (страница 30)

Наверное, еще нет, иначе перезвонил бы.

Неторопливо собравшись, я выкатил мопед с балкона и поехал на встречу с Анной.

Несмотря на то, что прибыл на десять минут раньше, Лялина уже ждала меня на ступенях перед входом в театр. На ней был свободный серый плащ и берет, сапожки на низком ходу.

Увидев мой мопед, она развернулась навстречу. Замерла и не двигалась, пока я не слез со своего железного коня.

— Добрый день, — проговорил я. — Спасибо, что согласились помочь.

— Его зовут Алексей Пацюк. Ничего хорошего сказать о нем не могу, — Анна посмотрела в упор. — Плохое… Ненадежный, нечистый на руку человек. Хитрый и изворотливый.

— Связи? — уточнил я.

— Скорее он нажил себе врагов во всевозможных ведомствах, по карьерной лестнице движется благодаря способности плести интриги и материально угождать начальству. Извини, но это все, подробностей не будет.

— Спасибо, — кивнул я. — На другой ответ я и не рассчитывал.

— Держись от него подальше, и вот держи, это юрист. — Анна вложила мне в руку листок, вырванный из блокнота, глянула украдкой в сторону своего РОВД, и сказала перед тем, как уйти: — Спасибо тебе за Шевкета Эдемовича. Я очень ценю твое хорошее отношение, оно… противоречит законам людской природы. Все, мне пора.

Провожая взглядом ее прямую спину, я повертел в руках бумажку с телефоном юриста. Ежу понятно, что судебная тяжба с Пацюком ничего не даст. Ну, может, нервы ему потреплет, однако нам потреплет не только нервы, но и кошелек.

Глава 16

Дело на три миллиона

После тренировки я пообещал друзьям сюрприз, и мы всей толпой завалились на базу. Пока все рассаживались кто на диван, кто на маты, я достал запечатанный пухлый конверт, помахал им, привлекая внимание.

— Письмо от Тимофея.

— Кто это? — удивился Мановар.

— Был один жирдяй, — объяснил Рамиль. — На даче летом жил, на зиму уезжал в Саратов. Лох лохом, мы взялись его воспитывать. Он за полтора месяца похудел, на тренировки стал ходить.

— Уезжал уже более-менее нормальным, — продолжила Гаечка. — Интересно, что с ним сейчас.

— Скоро узнаем, — сказал я, вскрывая конверт.

Там оказался еще один конверт, маленький, с подписью: «Наташе», его я незаметно от остальных положил в карман, вспомнил, как Толстый на нее слюни пускал и посочувствовал ему. Развернул лист, достал фотографию, на которой был запечатлен рослый вихрастый парень, скорее мускулистый, чем нормального телосложения. Гаечка вскочила, встала радом со мной и воскликнула:

— Это он, что ли? Он! О-фи-геть!

Забрав фотографию, она передала ее дальше. Лихолетова, Мановар и Памфилов с Кабановым, которые присоединились к нам позже, отсели, остальные собрались в круг на матах. Фотография пошла по рукам, каждый считал своим долгом издать возглас удивления.

— Фантастика! — прогудел Чабанов.

Молчаливый Минаев покачал головой.

— Прям красавчик, — вынесла вердикт Алиса.

— А что он пишет? — спросил Илья. — Радостно за него. Пусть все будет хорошо!

— Внимание! — Я щелкнул пальцами и собрался читать, но клацнула входная дверь, и донеслись мужские голоса. Все знали, кто собрался к нам в гости, но все равно напряглись.

Вскоре появились Игорь и его молодой отец, Алан.

— Здорово, парни! — поприветствовал нас Алан с узнаваемым московским акцентом. — И девушки!

Все были в спортивном, и Рамиль, сверкнув глазами, бросился боксировать с Игорем. Показательно изображая бой, в конце представления они похлопали друг друга по спине.

— Мне будет не хватать толкового спарринг-партнера, — сказал Рам.

— И мне вас будет не хватать, — грустно улыбнулся Игорь.

— Переезжайте на юг! — предложила Гаечка. — У нас тут море!

— А в Москве — деньги и бизнес, — сказал Алан. — Так бы — с радостью. Может, на пенсии. Мы уезжаем ночью из Краснодара. Надо собраться, то-се. Так что уже не увидимся.

— Значит, летом приезжайте! — предложил Ян.

«Надеюсь, будет куда, — подумал я. — Жить в подвале без туалета и душа — не дело».

— Летом — обязательно! — пообещал Игорь, повернулся к отцу. — Правда, па? Лучше сюда, чем в лагерь. Присматривать за мной не надо.

— Посмотрим, — не стал обещать Алан, нашел взглядом меня и дальше говорил, обращаясь ко всем, но больше — ко мне: — Игорь все рассказал. Я очень благодарен, что вы помогли моему сыну и знаю, что вам нужно. Обещаю: в течение месяца это у вас появится.

Никто не стал спрашивать, что это, да и неважно: обещанного три года ждут.

Воцарилось неловкое молчание, которое нарушил Алан:

— Давай, Игорь, прощайся с друзьями, и погнали.

Игорь отмер и подошел к каждому, пожал руку. Алисе руку поцеловал — она залилась краской. Гаечка и Лихолетова были готовы и пережили галантность, не смутившись.

Прощание затянулось минут на десять, и радостное предвкушение подернулось налетом грусти. Наконец Игорь закончил:

— Увидимся, друзья.

Две фигуры пересекли хорошо освещенное помещение и погрузились во мрак, в тишине доносились едва уловимые шаги, которые вскоре оборвались хлопком двери.

— Читай! — мгновенно переключился Ян, и я вернулся к письму Тимофея.

— Привет, Павел, Илья, Ян, Борис, Дмитрии, Рамиль, Саша, Алиса и Наташа!

Поздравляю с новым годом и желаю каждому того, что ему нужно.

Еще раз говорю спасибо, что вы открыли мне глаза на то, кем я был! Я мог бы написать, на сколько похудел, но просто присылаю фотографию. Теперь вам со мной будет не стыдно. Продолжаю ходить на бокс. Тренер даже включил меня в состав, который выступал за школу, но я ничего не выиграл. Расстроился, конечно, но тренер сказал, что я все равно молодец.

Отдельное спасибо за это Шевкету Эдемовичу, который заставил поверить в себя.

Из старой школы меня перевели в хорошую, бабушка пролечилась, чувствует себя нормально, продолжает пытаться меня контролировать и закармливать, но я борюсь.

С одноклассниками у меня отношения нормальные, никто не дорывается. Один раз попытались, получили по лицу и отстали. Учусь средне, тройка по алгебре.

Скучаю по вам и по нашей (теперь вашей) даче. Очень хочу приехать. Надеюсь, вы меня не забыли и ждете в гости.

Ваш бывший толстый приятель Тимофей.

Я смолк, увидев постскриптум: «Паша, ты прочтешь письмо первым, передай, пожалуйста, отдельное поздравление Наташе». Читать это вслух я не стал, дабы оградить Тимофея от будущих насмешек. Вспомнилось, какими глазами он смотрел на Наташку, которая не обращала на него внимания.

— Давайте писать письмо турецкому султану, — воодушевился Илья. — Каждый напишет немного о себе. И новенькие представятся. — Он покосился на четверку, не знакомую с Тимом.

Действо заняло полтора часа. Каждый упражнялся в остроумии и хотел выделиться. Потом мы написали письмо Чуме и поручили Илье отправить все завтра на почте.

Так что домой мы с Борисом попали в начале десятого. Отчим сразу же спикировал ко мне и затараторил вполголоса, выпучив глаза:

— Звонил я тепловозисту. Он еще троих подтянул, сказал, топливо будет хоть завтра. Шо делать? Так быстро все, без тебя по колхозам я звонить не стал, бо не понимаю, шо за чем делать и вообще, и телефонов у меня нема, ты их записывал в свою секретную тетрадь. Вообще не понимаю, шо и куда, и зачем! Давай ты мне расскажешь сперва, шобы я понимал.

— Конечно, — кивнул я, снимая ботинки и пропуская Бориса вперед. — Дед не звонил? Как он добрался?

— Звонил. Дома уже, — отчитался отчим. — Андрей этот, шо в больнице, вроде полегче. Оля спит,

— Ну и славно. Давайте поедим, а то я такой голодный, что мир в опасности.

— Тепловозист ждет! — запаниковал отчим. — Ему ответ нужен срочно, а то сольется, и шо мы будем делать?

Василий молодец, что сам не стал пытаться разрулить то, в чем не разбирается, меня дождался. Вопрос, будет ли он и дальше действовать так же, или попытается перетянуть одеяло на себя?

— Ладно, сейчас позвоню ему, — сдался я, отчим и так нервничал.

Я подошел к телефону, набрал пять цифр. Машинист ответил сразу же: