Денис Ратманов – Смейся! (страница 29)

— Минуточку внимания! — Она подняла руку, призывая к тишине. — Все, у кого вступительные, войдут ровно в девять. Через десять-пятнадцать минут войдут абитуриенты смотреть результаты. Не спешите, идет сверка списков, их пока нет на стенде.

Вереницей потянулись красноглазые экзаменуемые. Завтра и Наташа так же придет писать диктант. А сегодня надо узнать свою оценку.

Все сочинения были странными, их специально такими придумали, что ли? Ни одного стандартного, однако все по школьной программе.

Наташе досталась тема «Письмо герою „Героя нашего времени“ от лица женщины XX века». В школе этого не проходили, но Наташа сама вычитала, что Лермонтов был конченым подонком, который всю жизнь нарывался, обижал женщин и ходил по краю. Герои у него такие же, они ее раздражали, как Фауст. Ну, она и развернулась от души, литературно уничтожила Печорина за то, что в школе пришлось делать вид, что на к нему нормально относится. Все ему высказала в этом письме — культурно, конечно, с долей иронии. Она даже удовольствие получила от этой работы.

Рассадина говорила, что такие сочинения «от души» особенно ценятся в театральном, но теперь Наташ сомневалась, думала, что переусердствовала. И тут же утешала себя, что «неуд» ей ставить не за что. Актер не должен быть академиком, главное — талант! А обычные экзамены отсеивают умственно отсталых, если такие затешутся.

Боковым зрением Наташа следила за высокомерной девчонкой. Она нервничала! Даже ноготь начала грызть, но вовремя спохватилась и убрала руку ото рта.

Вроде пятнадцать минут прошло. Долговязый парень подергал дверь — она была закрыта — мрачно выругался и привалился рядом в стене, скрестив руки на груди.

Как только раздался щелчок замка, он ломанулся внутрь, и за ним потянулись остальные.

Как Наташа и думала, возле стенда толклись, тыкали пальцами в списки, отходили почти все удовлетворенными. Это Наташу обнадежило, и она ввинтилась в толпу. Несколько минут борьбы за пространство, и ее выдавило под стенд. Она вперилась в список…

И не нашла себя! Как так⁈ Она столько прошла, чтобы срезаться на дебильном сочинении? Не может быть! Растолкав локтями тех, кто напирал сзади, она провела пальцем по списку из тридцати человек. Нет ее!

Мир поплыл от навернувшихся слез. Это неправильно! Не должно так быть! И почему в списке тридцать человек, когда должно быть…

Твою мать! Это другой список! Она посмотрела на заголовок и улыбнулась. Ну дура рассеянная! Это будущие режиссеры. Актерский список вот он. И вот она, Наталья Мартынова, а напротив — «пятерка»!

Вот это вираж от отчаянья до радости! Только отойдя от стенда, Наташа поняла, что все, кто попал в зону поражения, тоже испытали необъяснимое отчаянье, а потом ощутили счастье.

Да! Да! Все получилось!

Она зашагала к метро, чтобы доехать до Чистых Прудов, где у нее встреча с Антоном и переговоры о будущей работе. Там же они найдут ресторан «Масис», посмотрят, что он из себя представляет — вдруг рыгаловка, где нерусские в нарды играют?

Вот когда все прояснится, тогда они будут решать, как быть.

Антон уже ждал ее с гитарой в чехле, рядом пританцовывала флейтистка Алена. Наташа помахала им, а когда подошла, Антон пожаловался:

— Прикинь, менты два раза шмонали. Первый раз такое. Типа я винтовку в чехле везу. Но гитара же не скрипка!

— Ага, — кивнула Наташа и похвасталась. — У меня «отлично» за сочинение!

Новым знакомым не было до этого дела, они неискренне порадовались для приличия, и Артем сразу перешел к делу.

— Ты играешь на каких-то инструментах?

— Только на нервах, — ответила Наташа.

Ответ парня порадовал, Наташа не поняла почему. Наверное, потому что она никуда от него не денется, и можно диктовать свои условия. Хотя не похож он на того, кто диктует условия. Вот Алена — похожа. Интересно, зачем она здесь? Боится, что уведут такого красивого и талантливого?

— Вы уже ходили к ресторану? — поинтересовалась Наташа.

— Не, — мотнул головой Антон. — Идем. Это должно быть там.

Наташа пошла за Антоном, который точно знал Москву лучше нее.

Это был старый чистый район. С одной стороны от них были старинные дома, с другой — продолговатый пруд. «Чистопрудный бульвар» — прочла она на вывеске.

Ресторан был крутым, он располагался на пирсе прямо над водой: деревянное здание с выходами на мостики и огромным тентом, с цветами в деревянных кадках, как показывают в фильмах про заграницу. Только цветы, анютины глазки, уже были прорежены вандалами.

— Ну что, круто, — вынесла вердикт Алена. — Внутрь будем заходить?

— Не, стремно, — мотнул головой Антон, а Наташа ощутила себя ничтожной, как когда они с Наткой попытались попасть в «Метлу».

— Надо позвонить Сурену. Наталья? — Алена посмотрела требовательно. — Лучше это сделать тебе, на тебя тот чувак клюнул, тебе и звонить.

Наташа достала визитку из сумочки, и всей толпой они направились назад, к метро, неподалеку от выхода из него были телефонные автоматы.

Одна кабинка была занята, вторая свободна, Наташа вошла туда и следом влезла Алена. Бесит такая назойливость! Наташа закрылась, покосилась на девушку — ощутила неприязнь или нет. Даже если да, виду флейтистка не подавала.

Набирая номер, Наташа думала, что Антон подкаблучник и тюфяк, который сам шагу ступить не может, потому Алена — что-то типа его продюсера.

Донеслись протяжные гудки. Алена встала на цыпочки, казалось, ее ухо развернулось к трубке, как локатор.

Трубку сняли. Приглушенным мужским голосом проговорили:

— Алло.

— Здравствуйте, — спокойно поздоровалась Наташа. — Сурен?

— Да.

— Меня зовут Наталья, вы дали нам визитку и просили позвонить, я — певица.

— А-а-а! Девушка в красном! — обрадовался он. — Хорошо. Мы чуть других людей не взяли. Приходи.

Алена делала непонятные жесты, шевелила губами. Наташа закрыла трубку рукой, и девушка прошипела:

— Антон! Не забудь про него.

— Вы пригласили всю нашу группу… — сказала Наташа Сурену

— Значит, приходите.

— А когда можно? — спросила она. — Можно прямо сейчас?

— Хм… Хорошо. На месте буду через пятнадцать минут. Приходи… Точнее приходите.

Донеслись прерывистые гудки. Алена победно улыбнулась, вышла на улицу и хлопнула по спине курящего Антона, он аж подавился дымом.

— Все пучком! — улыбнулась она, тоже закурила. — Теперь будет у тебя нормальная стабильная работа.

Парень попытался тоже улыбнуться, получилось неубедительно. Он страдал, он не хотел эту работу, его вполне устраивала жизнь уличного музыканта, и обременять себя ответственностью он не спешил. Зато Алена спешила, а он без ее ведома пикнуть не имел права.

— Я и песен толком не знаю, — растерянно проговорила Наташа. — Страшно представить, сколько всего надо учить.

— Ничего, выучишь, — меланхолично сказал Антон. — Ты ж не одна. Ты споешь, я спою. У меня их вот сколько.

Он снял рюкзак, вытащил оттуда увесистый пухлый журнал, пролистал, показывая, что он весь исписан словами и аккордами.

— Сколько же на это времени ушло? — восхитилась Наташа. — И что, все наизусть помнишь?

— Не все. Это же шпаргалка.

— А женские тут есть? — поинтересовалась Наташа.

— Штук пять, не больше. Но я могу достать аккорды и слова, у меня друзья в кабаке работают.

— Буду благодарна! — Наташа сложила руки на груди. Посмотрела на ресторан. — Красивый, я не ожидала, что он такой.

— Лишь бы клиенты были денежные, — оборвала полет фантазии Алена. — А то может такое быть, что там пусто. Ты-то сама что можешь спеть?

— Агузарову. «Мне хорошо». Эллу Фицджеральд, «Summertime»…

— Да ну на фиг! — встрепенулся Антон, вскинул голову, и из-под челки блеснули его черные глаза.

— Ну да, я ее для поступления готовила. Хочешь, спою?

— Давайте потом, — проворчала Алена. — Надо так сделать, чтобы армянин твой подумал, что вы сработанная пара.

У этой Алены хватка бультерьера. Поняла, что хозяину ее Антон неинтересен, и пытается его пристроить. Наташа же отдавала себе отчет в том, что без Антона она ничего не сможет: на синтезаторе она не играет, ни на чем не играет, песен не знает. В общем, они нужны друг другу, а вот Алена ну совсем ей не нужна, уж очень она наглая. Прям как сутенер.

— Если заставят петь шансон, я не буду ничего играть, — поставил Алену перед фактом Антон.