Денис Ратманов – Нерушимый 7 (страница 10)

Бразды правления сразу же перехватил Матвеич, сказал:

— Мужики… Ну, вы — это. Сами понимаете. А то… Ну…

— Да ладно! Сделаем! — поддержал его Левашов. — Ну в натуре же! Сан Саныч, успокойся ты! Да мы, да вот сейчас…

И пошли.

Злость — полезная, правильная эмоция. Это когда мы спокойные были, ходили, как вареные, а тут завелись, уперлись. К тому же появились уже два мотивированных игрока, да остальным хотелось показать, что и без сладкой парочки справимся, и нечего права качать — работать надо.

И свистков стало больше, потому что — кость в кость. Потому что коса на камень.

А еще разбегался Микроб — разжег-таки внутренний огонь. В первом тайме наши игроки были в среднем одинаковы. А во втором — вот он, лидер! Федор блинковал, успевал и назад вернуться, и вот он уже впереди чуть ли не в штрафной ростовчан. И опять сзади.

Ростовчане только прорвались по центру, перехватили мяч, и понесся нападающий, и тут Микроб его как стоячего оббежал, выбил мяч — Колесо перехватил. Опять Федор включил режим Марадоны! Молодец! Жаль, за спинами не разглядел, как он это провернул. Красиво, бестравматично, будто танцуя.

— Марадона, вперед! — крикнул я ему.

Микроб оскалился и, двигаясь спиной вперед, показал — кинь мне, кинь! Кинь вперед!

Колесо собрался это сделать, но не нашел открытых игроков, катнул Матвеичу, тот — мне. Микроб тоже был закрыт, но я доверился его пробудившемуся таланту и бросил просто на свободное пространство неподалеку. Он обошел сторожа и как понесся! С мячом он бежал быстрее, чем их защитники без мяча!

А как срезал угол! Такое ощущение, что только на поле вышел и не жарко ему, а вполне комфортно. Пас Рябову, чтобы отвлечь защитников. Пас Погосяну. Ростовские защитники встали стеной, потому — пас назад, Гребко, а тот видел чудеса Микроба, доверился чутью и решил поиграть в невозможное: несильно ударил мяч, который по дуге облетел защитников. И тут мелкий Микроб как подпрыгнул, да вдарил по мячу ногой в полете! Акробатика, не иначе.

Блин, если бы этот прыжок увидел Бубка, его бы от зависти разорвало.

Что там? Закрыли, блин, обзор!

Горестно взвыли трибуны. Гол? Гол! — узнал я из слов комментатора. Мы сравняли! 1:1!

— А-а-а! Ма-ра-до-на! — заорал я, искренне желая, как остальные, сейчас качать Микроба.

Взгляд сам переместился на Жеку. Его лица было не видно, но, уверен, ему сейчас нерадостно.

Даже свисток на перерыв не разогнал столпотворение. Воздав почести Микробу, наши рванули пить — теперь довольные, взбудораженные. Погосян подбежал ко мне.

— Ты видел, как он сиганул? Федор, ты — ниндзя? Я тебя боюсь!

Поливая себя водой, Микроб ответил:

— Прав Саня, нужна растяжка.

— И желательно, чтобы ее вела симпатичная йогиня, — размечтался Левашов.

— Говорят, что раньше йог мог… — пропел Микроб.

— Да-а, — завистливо протянул Рябов и коснулся пальцами земли, а колени все равно согнул.

Димидко тоже оживился, кивал с кромки поля, показывал «класс». Он, оказывается, сам не верил, что мы справимся без Жеки и Игната!

— Народ, — гаркнул Матвеич. — Ну что, на штурм? Нужен гол!

Игроки разбежались по позициям, и вроде жара им уже нипочем — бурлящий в крови адреналин сделал свое дело.

Правда, штурм не вышел. Сперва «титаны» ринулись в атаку, но вскоре ростовчане взяли инициативу, и игра переместилась на нашу половину поля. Микроб только заберет мяч — а наши его теряют. А ростовчане поняли, где опасность, и на левый фланг не совались, пытались продавить правый, где стеной стоял Левашов. А вот Гребко стал сдавать, хватило его только минут на двадцать. Все чаще прорывы через центр, наших стали прижимать, обстреливать мои ворота издали.

Ну а я зачем на воротах?

Взял. Отбил. Отбил.

Больше глупых ошибок в обороне не было, но и ярких моментов в атаке — тоже. На Погосяне и Рябове висели, роняли их постоянно, а Микроб один играть не мог, хоть и носился электровеником.

И вот финальный свисток. Счет 1:1.

Могло быть лучше? Если бы я не затупил — да. Но и так неплохо: все-таки своими силами справился, и справляюсь не хуже звездных советских вратарей. Ставить себя выше них благодаря дару было несправедливо — разные весовые категории, и у простого человека, даже пусть трижды талантливого, против меня нет шансов.

В раздевалке Сан Саныч только и сказал:

— Спасибо, ребята.

И принялся жать всем руки, а Микроба обнял и похлопал по спине.

— Чую, будешь завтра во всех спортивных новостях.

В этот раз после игры все были бодрее. Так, глядишь, и акклиматизируемся, и на жаре начнем всех рвать, но нам нужно домой, и летим мы сегодня же. Двенадцатого августа у нас в Михайловске еще один матч с серьезным соперником — «Торпедо», а эти ребята отчаянно выгрызали себе путь в вышку, откуда год назад вылетели. И тренер у них толковый, и состав мощный. Надеюсь, это будет реванш.

Вот только Жека так и не вернулся, к тому же его вещей в раздевалке не было. Чутье подсказывало, что это не просто выпендреж из разряда «вы меня поищите, побегайте», он затаил обиду, и непонятно, вернется ли вообще в команду.

Я ошибся. Жека с Игнатом ждали нас в холле гостиницы. Вскочили оба, поджав хвосты. Димидко им кивнул и жестом пригласил к лестнице, тогда как мы все столпились возле лифта.

— Извини, Сан Саныч, — покаялся Жека. — Погорячился. Как бес в меня вселился…

Что он дальше говорил, я не услышал — лифт распахнул створки. Зато я успел считать, чего Жека сейчас хочет больше всего на свете: чтобы Димидко простил и не посадил на скамейку.

Про искренность таких персонажей говорить не приходится, но пока наши цели совпадали, и он полезен команде.

Перелет занял чуть больше часа с учетом регистрации. Потом еще час, чтобы добраться до вокзала, и еще полтора часа — поездка по ночной Москве на автобусе, где в прохладе под кондиционером мы вырубились один за другим.

Возле дома, несмотря на поздний час, нас караулила стайка фанатов, слава богу, небольшая, и это были школьники, которые развернули огромный плакат «Титана» и попросили расписаться каждого под своей фотографией.

За время отъезда я успел отвыкнуть от повышенного внимания, а теперь убедился, что оно мне больше не нравится, потому что после тяжелейшего матча хочется упасть и не двигаться, потому что каждая мышца гудит, а нужно улыбаться, селфиться, терять драгоценное время.

В подъезде Димидко выругался.

— Завтра не забудьте напомнить, чтобы надавал подзатыльников Гусаку и Димону.

— За что? — не понял Микроб.

— За наводку. Откуда, по-твоему, эти узнали, что мы именно сейчас едем домой?

Войдя в квартиру, я привалился к стене и закрыл глаза. Черт, и тут пекло, а спасительного кондера нет!

Знакомый вкрадчивый голос, который я не ожидал здесь услышать, пробрал до костей.

— Саша, можно тебя на минутку?

Тембр Витаутовича взбодрил, я открыл глаза и только сейчас понял, что квартира не пустовала, пока нас не было. За столом сидел Тирликас с чашкой чая и разворачивал конфету «Кара-кум».

Парни пожали ему руку и расползлись по своим комнатам, только Клык вытащил из холодильника воду и принялся жадно хлебать, расплескивая ее по полу. Я так и остался стоять, желая одного: упасть и отрубиться. Но визит Тирликаса, не суливший ничего хорошего, игнорировать было нельзя. Если бы все было хорошо, он не приперся бы сюда, а просто написал.

— Почему вы здесь? — устало спросил я.

— Потому что у вас была трудная игра, я понимал, что ты мог проигнорировать сообщение.

Хотелось съязвить насчет проницательности и тактичности, но я сказал другое:

— Что?

Он отправил конфету в рот и встал, качнув головой на выход.

— Не здесь. Выйдем.

Глава 5

Бог не выдаст, свинья не съест

Расслабился, Саня? Выспался? Три раза «ха»! Тирликас, явившийся на ночь глядя — как минимум вестник апокалипсиса. И я поплелся за ним в коридор, затем мы погрузились в лифт, где Витаутович наконец прошептал:

— Твоя знакомая, с которой вы распутывали дело Шуйского, Юлия Брайшиц, в больнице. Покушение на убийство. В ее машине сработало взрывное устройство…

Дверцы разъехались, мы молча вышли, пропуская в лифт мамашу с орущим отпрыском.