Денис Ратманов – Нерушимый 4 (страница 17)

Мои парни стелются в подкатах, просто под мяч ложатся. Все в грязи, поросюшки такие.

Два мяча отбил. Один на угловой. Стоять, по местам стоять! Зоны! На мяч не смотреть! Слышу, слышу Саныча. Но это им — не на мяч. Я вратарь. Я играю по мячу.

Удар! Удачно. Выхватываю из воздуха кожаного и сходу, не дожидаясь никого, не перепасовываясь, луплю вперед, через центральную линию. И вижу, вижу, как срывается наш нападающий, Рябов. Как несется оленем Погосян, как проскальзывает между защитниками — а им еще повернуться надо и скорость набрать. А он уже бежит к воротам. И мяч удачно не улетел в сторону, а кладется прямо по центру, как по стрелочке — туда, туда! Там победа! Их вратарь заметался… Шаг вперед, шаг назад — это он зря. В ноги нашему сзади бросается защитник — хоть сбить, лишь бы не гол…

А поздно. Гол. Есть!

— А-а-а! По-го-сян! Гол!!! — В три глотки грянули наши защи.

Мы ведем — и это совсем другая игра. Мы теперь можем просто и тупо всей командой лечь штабелем перед воротами — и все. Играйте, бегайте, пасуйте… А нам не надо. Мы выигрываем!

Покричали, пообнимались. Мы с Погосяном кивнули друг другу. Я показал удар кулаком в перчатку — мол, молоток, петришь. Смотри еще!

И начался навал. Волыняне придавили и жмут, жмут, жмут. Руки в синяках — отбиваю и отбиваю. Это мой лучший матч. Я вижу, куда летит мяч. Я знаю, куда я его отобью. Ловить не рискую. Крученки летят, прямо вот настоящие сухие листы исполняются. Только на отбой, только так.

Опять угловой. Опасно.

— Зона! — орет Саныч. — Держать края!

Молодцы, танцуют, на ноги смотрят, не на мяч. Ой, молодцы. Мяч — мой! Снимаю с головы луцкого напа — он даже кивнуть успел, обозначая удар. Но руки всяко выше его головы. Выхватил, отшагнул, с руки запустил опять к центру и чтобы за центр.

Ха! А они готовы. Они специально по нашему дальнему играют. Перекрыли все пути. К мячу. Кто? Микроб, так его бактерию! А-а-а! Пронесся по своему краю, и, как заправский хоккеист на льду, исполнил крутую дугу, вырываясь к мячу. На него — уже трое. Оба защитника переключились с «пустого» нападающего на новую опасность, и их крайний — ух, резкий, гад — догоняет. Коробчка… Не вырваться.

Как это? Микроб делает пас пяткой. Наш крайний защитник делает пас пяткой — набегающему Погосяну. Как на Лиге Чемпионов — пас пяткой и точно на ход.

Вратарь делает два крупных шага вперед, расставляя длинные руки — ну, пытайся в упор обыграть. Штрафная — это хозяйство вратаря. Он руками играет. Ну?

А-а-а! Так не бывает!

Нападающий не стал бить. Это чистый его мяч. Это один на один. И он не стал бить. Он катнул в сторону. А Микроб не остановился, а продолжал бежать, сопровождая, только чуть отставая — ну, его же и держали. И вот он по медленно катящемуся мячу как засандалил! Сетка взвилась.

Гол!

Обе команды смотрят на бокового и на главного. Ну? Ведь не вне игры?

Главный показывает на центр.

Тут уж на поле и наши запасные выбежали. Вот это мы кричали! Вот это мы скакали! А я сделал сальто и прошелся на руках.

Вот и все. Сломалась «Волынь». Даже навала у них не вышло, все время береглись, чтобы опять не убежали наши. А на чистой распасовке и ударах издали… Ха! Я сегодня лучший!

Мы налетели друг на друга, устроив кучу-малу. Ликовал Димидко. Витаутович аж встал, не рискуя хлопать, чтобы болельщики «Волыни» не запинали.

Зрители разочарованно молчали. Тренер «Волыни» замер посреди поля, опустив руки. Футболисты разбрелись, кто-то остался лежать, сжав голову руками. Таков закон равновесия: кому-то — ликование, кому-то — горечь поражения.

Окрыленные победой, мы влетели в раздевалку. Я первым делом достал телефон — написать Лизе, что мы победили. Но она меня опередила: «Саша! Я смотрела игру. Поздравляю! Какой же ты крутой!» Это что же, она футболом стала интересоваться из-за меня? Значит, все серьезно? Помимо воли лицо расплылось в улыбке.

И это насторожило Димидко. Он заглянул мне в глаза и строго сказал:

— Нерушимый! Только не надо, как Хотеев, пожалуйста. Ромео хорошо арии под окном петь и танцы плясать.

— А вот это несправедливо, — огрызнулся Микроб, жадно глядящий в телефон. — Я, между прочим, забил!

— И не поспоришь! — развел руками Димидко.

— В игре ведь тоже муза нужна, — мечтательно проговорил Микроб.

— Музе привет! — воскликнул Погосян и добавил грустно: — Моя мне так и не написала.

Это он про Дарину, что ли, говорит «моя»? У него муза помощнее. И не муза, а музык, который отэц. Может, Мика и для Дарины старается стать лучшим — вдруг увидит, оценит? Но больше отцу доказывает, что и сам чего-то стоит, без родительской поддержки.

Сидящий на банкетке Клыков сосредоточенно что-то читал в телефоне. Не просто тупил, как раньше — искал, что пишут о матче.

— Пусто, — отчитался он.

— Ну а что ты хотел, — сказал Матвеев. — Часа через два напишут. Кстати, мужики, мы заработали по три тысячи на рыло.

До всех только сейчас это дошло. Особенно — до Дятла, который от радости аж со скамейки слетел — будет что жене предъявить: вот, не зря езжу.

— Ведь можете, когда захотите! — воскликнул Димидко. — Можете! Теперь надо на следующем матче не облажаться. А следующим у нас… — Он замолчал, ожидая ответа от нас.

— Лиловское «Динамо» десятого апреля, — не очень радостно сказал Гребко, который весь день просидел на скамейке, на позиции опорника сегодня был игрок основного состава, Костя Лабич.

— Так, хватит трепаться. Давайте в душ, собираться, и — на автобус.

Аэропорт был таким маленьким и безлюдным, что казалось, если мы всей командой опоздаем, самолет нас подождет. Но внутри здания было уютно и светло, мы заняли кресла, в зале ожидания, Клыков полез в Комсеть, нашел что-то, заулыбался.

— Ого, ни фига себе, — он тряхнул головой и сказал: — сейчас в общую говорилку ссылку скину. Там фотки и статья с дерьмом, ловите! И следом еще одна, нормальная.

Говорилками здесь называли чаты.

Я открыл вторую. Там была фотография меня, застывшего в полете и тянущего руку к мячу. Пробежал глазами статью, уместившуюся в пять абзацев. Один был посвящен Микробу, второй — Погосяну, остальные — мне.

Вторую статью писал, видимо, местный болела, называлась она «Блестящая игра или — повезло?» Всю статью этот обиженный пытался доказать, что таки повезло. Нам. А волынянам — напротив, не повезло.

Прочитав ее, Микроб изобразил в руках гитару, ударил по струнам и пропел «Чижа»:

— «Гав-гав-гав», — пролаяла собака. Новый критик не заставит себя ждать. Я как раз что-то нацарапал. Значит, будет, кому обос…

Его перебил голос диспетчера, объявляющий посадку на наш рейс, но я знал, что там за слово.

Глава 9

Бить буду больно…

— Радостная новость для михайловских болельщиков! — зачитал Клыков газетный заголовок, имитируя голос ведущего новостей. — Наша команда «Титан», которую теперь тренирует Александр Димидко, в Луцке обыграла «Волынь» со счетом 2:0. Секрет победы — никому неизвестный талантливый вратарь Александр Нерушимый, который бессчетное количество раз спасал команду. Появилась надежда, что «Титан» наконец не только достойно выступит во Второй лиге, но и пойдет на повышение в Первую.

Когда Рома смолк, набыченный Микроб сказал:

— Обидно, что про нас с Поласкуном ни слова.

— Да подожди, это не единственная статья, — сказал я и открыл другую, где фотограф запечатлел бьющего по мячу Погосяна, скинул ссылку в общий чат.

— Вот тут все есть, наслаждайся.

Мика расплылся в улыбке.

— Микроб, а вот и ты! Гля, какой суровый. Ты думал, что когда-нибудь о тебе напишут, а?

Ответ Микроба удивил:

— Думал. В детстве я мечтал стать генеральным секретарем КПСС, как товарищ Горский.

Клыков, молча нас слушающий, присвистнул. Все воткнулись в телефоны, хотя надо было собираться сперва на наш стадион, размяться, то-се, настроиться на серьезную игру с лиловским «Динамо». Но парням было важно потешить тщеславие — о нас пишут! Нас хвалят! А вот я на фото! Они накупили газет, дабы иметь материальное подтверждение своего триумфа.

В матче с «Волынью» наша команда считалась аутсайдером, на нее поставил бы разве что совсем псих, а потому проигрыш довольно сильной команды наделал шума, два дня прошло, и каждое утро в прессе или частных дневниках появлялось что-то новенькое.

К слову, цензура тут работала, но мягко. Если пользователь выложил в общий доступ статью с непроверенной информацией — предупреждение или недельный бан. Если с клеветой и оскорблениями — могло и до суда дойти, потому общение в Комсети было куда более мягкое и вежливое, чем в России Звягинцева.

— Вот интересно. — сказал Погосян и зачитал: — Ивановцы пишут, совершенно нейтральные чуваки: десятого апреля «Титан» играет с лиловским «Динамо». Команда, за которую вчера никто не дал бы и гроша, начала турнир с триумфа, одержав победу над «Волынью» со счетом 2:0. Известно, что «Титан» полностью сменил состав, в команде играют в основном молодые игроки, чья манера и способности неизвестны. То же самое случилось с лиловской командой, и завтра на поле выйдут две темные лошадки.

В крупных изданиях типа «Вести», о нас, конечно, не писали. Но местные заголовки только о «Титане» и кричали.

— Да, пацаны, навели мы шороху, — сказал Клык, сидящий на шикарном диване.

Его купили вчера, скинувшись — мы ведь теперь богаты, премиальные нам выдали почти сразу. Витаутович сходил в бухгалтерию, и на следующий день деньги нашли. Прям чудеса. Может, конечно, — поощрительная разовая акция. Но очень радует, что Смирнов не гадит и не чинит препон. Попробуй-ка нагадить, когда директор команды бээровец…