Денис Ратманов – Нерушимый 2 (страница 5)

Я криво усмехнулся:

– Вы меня с преступниками в одну машину?

– До выяснения, – напомнил Кирилл.

– А меня? – жалобно проблеял сторож.

– Тебя нет, ты с нами в кабине поедешь.

– Не надо нас с этим демоном, – прохрипел один из преступников, имея в виду меня.

Приглядевшись, я его опознал – стрелок. Без ствола уже не такой смелый?

Шрек его вздернул на ноги и повел к дыре между плит, но остановился: навстречу вышли два силуэта. Я напрягся. А что, если это подельники воров? Перестреляют сейчас всех к чертям…

Похоже, нет.

– Что у вас тут, мужики? – донесся бодрый, я бы даже сказал, бравый голос.

Вновь прибывшие пожали патрульным руки, окинули взглядом залитое кровью поле боя, присвистнули. Подошли ближе, и под меховой шапкой блеснули знакомые зеленые глаза. Да это Олег! И Алексей! Не зная, радоваться или огорчаться, я все же ощутил что-то вроде надежды.

Олег узнал меня и воскликнул:

– Это же наш Неруш! Саня! Нерушимый! Чего он натворил?

– Натворил делов ваш Неруш, – пробормотал Кирилл.

Надежда окрепла и расправила крылья, когда Алексей официальным тоном проговорил:

– Доложите по уставу, сержант! За что задержан товарищ Нерушимый – надежда советской милиции, перспективный спортсмен, защищающий честь спортивного общества «Динамо», и вообще хороший человек?

Глава 3

И все за одного!

Пока Кирилл и его напарники переглядывались, я ответил вместо него:

– Отбил Рину у грабителей. – Я кивнул на поле боя, где задержанных вели к машине. – Вон они, их упаковывают, и меня вместе с…

– Разговорчики! – рявкнул Кирилл, покосившись на моих спарринг-партнеров. Появление Алексея и Олега его явно не обрадовало. – Гражданин задержан до выяснения обстоятельств.

Алексей полез в нагрудный карман, достал ксиву, протянул шкету и представился:

– Капитан Поддубный.

– Да хоть Поднебесный, – огрызнулся Кирилл. – Не мешайте работать.

Шкет был прав, он действовал по закону, и принимать решение о том, когда меня отпускать и отпускать ли, можно только после опроса свидетелей, составления протокола и когда картина преступления станет ясна. И даже если генерал Вавилов приедет замолвить за меня слово, по закону сотрудники при исполнении могут его не послушать. То есть будут иметь все основания не слушать.

– Да будьте вы людьми! – возмутился Олег. – Вы что его, с преступниками везти собираетесь?

– И меня тоже! – пожаловался сторож. – Меня-то за что? Хозяйство без присмотра оставлять нельзя!

Артур посмотрел на сторожа и сказал:

– Вы, товарищ свидетель, не так поняли. Вы поедете рядом с нами. Нам показания ваши нужны.

– До выяснения обстоятельств, – повторил Кирилл, все больше злясь. – А кто из них преступник, решит суд.

Молодой и горячий Олег налился дурной кровью, сжал кулаки.

– Да вы берега попутали?..

Алексей схватил его за руку, но Олег освободился и навис над Кириллом, раздувая ноздри. Шкет инстинктивно сжался, но опомнился, расправил плечи и выдал в лицо Олегу:

– Следите за речью, молодой человек! Я при исполнении!

– Олег Семенович, – проговорил Алексей таким тоном, что парень обернулся к нему с виноватым видом. – Давай-ка поспокойнее. Не видишь, коллеги работают? Не будем им мешать.

Он кивнул мне, мол, все в порядке, а сам достал смартфон, набрал кого-то и проговорил:

– Товарищ Тырин? Капитан Поддубный на связи. У нас тут произошел инцидент… – дальше он говорил едва слышно.

Шкет, поглядывая на него злобно, приказал своей команде, взмахнув руками:

– Грузимся, чего встали, уши развесили?

Уже в машине, сидя на лавке напротив преступников с побитыми мордами, я думал о том, что зря переусердствовал и покалечил двух воров. Это действительно тяжкие телесные повреждения, и при желании мне можно пришить дело. В моем мире за такое могли спокойно и превышение пределов необходимой обороны впаять. Особенно если ты один, а «пострадал» какой-нибудь сынок большого человека. Надеюсь, здесь с законом не такие вольные отношения.

Впрочем, даже если не пришьют, нервы точно попортят. Радует, что оформлять-то меня будет не шкет Кирилл, а человек более вменяемый. Например, уже знакомый капитан Тырин. Короче, эта ситуация небезнадежная. Безнадежная другая – что «Лучший в мире…» снова будет доступен лишь пятого января.

Самый зрелый вор, тот, что с расквашенным носом, смотрел на меня неотрывно, с ненавистью. Если бы взгляды убивали, меня бы рассеяло на атомы.

– Чо таращишься? – не выдержал я. – Думаешь, я тебя не достану?

Я сделал вид, что встаю, – вор вжался в стену, сглотнул и отвел взгляд. Нормально. В том мире я бы побоялся с такими волками взглядом пересекаться, а в этом вел себя наглее. Дерзости прибавилось, видимо, по той причине, что я уже умер. То, что мертво, умереть не может, как говорили в одной книге.

Заметив проявления агрессии, наблюдающий за нами через решетку Артурка постучал, и я улыбнулся вору, снова посмотревшему на меня:

– Я этого мента знаю, он спасать тебя спешить не будет. Ему своя шкура дороже всего на свете.

Больше старший вор мне в глаза не смотрел, но сидел в напряжении – надерзил уже с лихвой. Не удивлюсь, если все они накинутся на меня одновременно.

Не накинулись. Видимо, держали линию: мы невиноватые мимокрокодилы, он сам всех ограбил и избил.

А у дверей отделения нас уже ждал почему-то веселый капитан Тырин. Он курил у выхода и смотрел на меня как на блудного пса, вернувшегося домой, с укором и нежностью.

– В родной участок – как к себе домой, – сказал ему я, выходя из «бобика» первым. – Доброй ночи, товарищ капитан!

– Доброй или нет, разберемся, – хмыкнул он, выпуская облачко дыма. – Как отличился на этот раз? Опять голым бегал? Или пристрелил кого?

– Принцессу спасал, – ответил я, глядя, как выводят преступников.

Сторожа предъявили последним, он ехал вместе с ментами. Бедолагу так трясло, что он еле ноги передвигал. Тырин забрал у Кирилла бумаги, но в отделение не спешил.

Пока он докуривал, подъехал второй фургон. Да, работа у стражей порядка, как посмотрю, кипит! Или просто день такой, народ начал праздновать. Праздновать – выпивать, выпивать – чудить. Когда распахнули задние дверцы, я понял, что ошибся. И ощутил себя в дне сурка: одну за другой выводили проституток со скованными наручниками руками – разряженных как новогодние елки, на высоченных каблуках.

– Ты смотри, – улыбнулся Тырин. – Твоих подруг привезли.

Положив окурок в пепельницу, примотанную к ограждению, капитан качнул головой в сторону отделения:

– Пройдемте, задержанный.

И я поплелся за ним в участок – можно сказать, первое место, с которым я близко познакомился в новом мире, – советское, но в то же время модерновое. Вывески «СЛУЖУ НА БЛАГО ОТЕЧЕСТВА» и «СИЛА МИЛИЦИИ – В ЕЕ СВЯЗИ С НАРОДОМ!» висели на своих местах, а вот про болтуна, который находка для шпиона, куда-то делась. На ее месте зиял темный на фоне обындевевшей стены прямоугольник. Зато вон круговорот проституток в природе был таким же, как и в прошлый раз.

– Вы, товарищ капитан, вообще не отдыхаете? – поинтересовался я по пути в его кабинет.

Тырин сейчас очень хотел пожрать, а тут я на его голову свалился. Он, по идее, мог бы сплавить меня кому-нибудь, но принял сам. Наверное, из-за звонка Алексея?

– Вот выкорчуем всю преступность, гражданин Нерушимый, так сразу и отдохнем, – мрачно ответил он.

В кабинете Тырин снял с меня наручники, кивнул на стул напротив стола, я занял его, потер запястья. Капитан направил на меня камеру на треножнике, проверил на компе, все ли в порядке с записью, и сказал:

– Здравствуйте. Назовите, пожалуйста, ваши фамилию, имя, отчество.

Глядя в объектив, я представился.

– Гражданин Нерушимый, пожалуйста, расскажите, как вы оказались на месте преступления, что увидели и как себя повели.

Я глазам своим не поверил, потому что Тырин достал ручку, белый лист и принялся записывать мой рассказ. Я так обалдел, что аж замолчал. Зачем? Видимо, бумажка в нашей стране неистребима так же, как и дурацкие фамилии на табличках в кабинетах врачей.